Драсте

Редко у Люциуса Малфоя выдавалось столь скверное утро. Последний раз, кажется, на шестом курсе, когда он очнулся в чьей-то постели ровно за секунду до того, как та взорвалась от чужой бомбарды. Потом были быстрые неумелые аппарации (одна из которых закончилась спонтанным обрезанием. С него тогда десять потов сошло от страха) и поглощение кислого зелья опохмеления. Ну и совершенно смутные воспоминания о какой-то барышне. Не то Кларисса, не то Катарина. Всё, что он о ней запомнил — ужасная маггловская застёжка на прекрасном маггловском лифчике. Вот и теперь Люциус лежал и глядел на розовые стены в мелкий жёлтый цветочек. Его отчаянно мутило и единственной мыслью оставалось недоумение, перемешанное с надеждой, что в этот раз всё обойдется без бомбард. — Герми, цветочек, опоздаешь! — в дверь осторожно постучались, а Люциус нырнул под одеяло. — Не уедешь с папой, придется ждать муниципального автобуса. Сердце мужчины заколотилось под горлом. Только бы родительница этого цветочка не зашла. Ведь тогда… тогда точно без бомбарды не выйдет. И куда подевалась эта Герми? В дверь снова постучались. Настойчивее. — Дорогая, всё хорошо? Я войду? Не очень гибким перекатом Люциус ушел в простенок между платяным и книжным шкафом. Палочка, да и ножны от палочки, упорно не находились. А ведь он с ними никогда не расставался. — Герми! — ручка на двери тихо скрипнула. Люциус зажмурился. В глубине души он понимал, что его уже никакие силы не спасут. Палочки нет, он Мерлин-где, ещё и эта Герми пропала. По крайней мере, в комнате никого, помимо него, не было. А это значит… это значит… «Подождите-ка, — Люциус замер, от собственной глупости приоткрыв рот. — Мне же уже не 16 лет. Чего бояться? Не станут же они с лордом Малфоем ссориться… и куда пропала эта девчонка?» Дверь приоткрылась и в комнату заглянула невысокая женщина с гладко зачесанными волосами назад. Её взгляд бегло прошёлся по комнате. Снова. Она нахмурились, закусив губу. — Дэн! Ты не видел Гермиону? — Она в ванной, — отозвался откуда-то издалека мужчина. По-видимому, отец Герми. — Я смотрела, её там нет! Повисла тишина. Едва слышно скрипнула ступенька. — А она не могла… — обеспокоено спросил невидимый мужчина. — Ну, ты знаешь. Как она иногда делает? Может… — Гермиона Джин Грейнджер! — женщина сердито вошла в комнату. — Немедленно покажись! Мы же договаривались о твоих безобразиях! Комок собрался где-то в груди, мешая дышать. Не выдержав, Люциус тихонько кашлянул. — Вот ты где! Я же говорила тебе так не делать! Пропускать школу нельзя! — женщина впилась взглядом прямо в Люциуса. Тот непроизвольно прикрыл промежность. — Вот видишь! — раздалось в коридоре, и ступеньки снова заскрипели. — Всё с нашей Джинни хорошо… Голос заглох внизу. Люциус сглотнул под тяжёлым взглядом женщины. — Одевайся, — недовольно сказала та. — Я сама тебя отвезу. И вышла. Да что здесь происходит? Может, он вчера с Севом перебрал и нахлебался оборотки? Да, вроде, и повода не было, чтобы так посидеть. Что тут происходит? С каким-то глубоким внутренним страхом Люциус подошёл к зеркальной стенке шкафа. На него смотрела маленькая девочка, и её волосы торчали во все мыслимые стороны. *** Люциус долго смотрел прямо в глаза ребенка. По шоколадной радужке пробегали золотистые искры. — Гермиона! — донесся крик снизу. «Где сама Гермиона?» Люциус заглянул в шкаф, под кровать, посмотрел под письменным столом и с удивлением обнаружил провода. Холодок предчувствия пробежал по спине. Девчонка должна была быть живой, чтобы оборотка действовала. А может, на него наложили иллюзию? Люциус с силой ущипнул себя. По мягкой девичьей коже тут же растекся синяк. «И где моя мордрева палочка?!» — Живо одевайся! — мать (скорее всего, она) снова появилась на пороге. — Немедленно! Поешь по дороге, сейчас уже не успеваешь. — Ааа… — протянул Люциус, не зная, что сказать. Даже отец с ним никогда так не разговаривал. Хворостиной мог отходить, за особенно серьезные проделки, а как-то заставил домовика ходить за ним по пятам и монотонно зачитывать правила этикета. Столько он потом всю жизнь не спал. Но так с ним никто и никогда не говорил — как с капризной маленькой девчонкой, доставляющей всем одни хлопоты. — Ты не приготовила форму с вечера? — мать вздернула брови, тонкие полосочки выщипанных бровей. — Я… — Люциус запнулся, растерянно огляделся и опять недоуменно уставился на женщину. Она была страшной. И его совершенно не возмущала маленькая безумно маггловская коробочка-пейджер на её поясе, брючный костюм и строго скрещенные руки. Нутром он чуял, что женщина им недовольна, что она вот-вот разозлится и тогда… тогда… — Я не помню, где форма, — выдавил Люциус и поразился собственному писку. Оборотка никогда не меняла голос. И всё вокруг было совершено странным и диким. Совершенно… совершенно… непонятным и страшным. Люциус с трудом подавил всхлип, опустил голову и закусил губу, чтобы не расплакаться во весь голос. А внутри билась мысль, что всё неправильно. Что эта маггла не смела с ним так говорить, что он наследный лорд, чьи богатства исчислялись миллионами, что ещё вчера он был на заседании Визенгамота, обсуждая какой-то очередной невероятно важный закон, что он маг и одним движением руки мог бы заставить ее страдать. «И всё-таки, где моя палочка?» — мелькнула и погасла мысль. — Ох, Гермиона. Ну нельзя же быть такой… — чуть ласковей сказала женщина, выуживая из шкафа вешалку с длинной черной юбчонкой, серым жилетом и синей рубашкой. На груди темно вышитый герб. — Одевайся, я жду. И поторапливайся, — женщина вышла из комнаты. — О Мерлин… — пробормотал Люциус, и тут его затопило осознание. Не было больше его палочки. И с Севом он вчера не пил. Вчера Лорд его вызвал, а потом… Теперь он маггл. Маггловская девчонка. За что, Мерлин? *** Комната ещё слегка качалась, когда Люциус снова открыл глаза. Рядом с его носом мать держала резко пахнущий шарик. — Что ж ты не сказала, что плохо себя чувствуешь? — тихо спросила она и мягко провела по голове Люциуса. — Останешься дома сегодня. Отец не поедет на работу. Я сама управлюсь в клинике. А если что-нибудь нужно, звони Мегги. Люциус кивнул, хотя половина слов прошла мимо. Единственное, что его занимало — что же теперь делать? Удивительно сложный вопрос. Если ты девчонка. Если ты пустая и бессмысленная маггла без капли магической крови. Как чертополох. Или бурьян. Что же делать? — Всё, я пошла. Не беспокой сильно папу. Только если хуже станет. Звони Маргарет. Люциус опять кивнул. Что ему говорить? Может, сбежать? И к чему это приведет? У него ни денег, ни знаний. Может, о чем-то он и знает (хмм… а почему?), но про остальное… Женщина наклонилась, запечатлела сухой поцелуй на лбу Люциуса и ушла. Люциус вздохнул. Что же делать?..