Научи меня любить.

Pow Юля Спустя ещё час к нам подошла девушка врач. — Родственники есть? — у неё было непроницаемое лицо и абсолютно бесцветный голос. — Да, я мама её. — Отец ребенка? — она перевела взгляд с меня и Максима на Кирилла. — Его нет сейчас. — Кирилла ответил первым. — Тогда все на выход кроме матери, уже поздно можете приехать утром. — Может вы нам сначала скажете что происходит?! Что с ними?! — Кирилл кажется готов взорваться от злости, впрочем, я его понимаю. — До свидания. — она взяла маму Вики под локоть и ушла вместе с ней. — Пиздец! — Кирилл пнул стоящее рядом с ним кресло отчего оно перевернулось. — Это как понимать вообще? — Успокойся, пойдем. Я думаю её мама нам потом всё объяснит. — Максим повёл нас к выходу. У меня не было слов, одни мысли. Если нам всем ничего не сказали значит что-то ужасное случилось. При чём не только с Викой. Не зря же она спросила про отца. По приезду домой к Максиму с Кириллом мы все тупо уселись на кухне, в полном молчании ожидая звонка тëть Лены. Ей я написала сообщение по дороге сюда, чтобы она перезвонила мне сразу как что-то узнает. Кирилл достал коньяк, который мы с ним вдвоëм выпили за полчаса. Максим пить отказался. Телефон упорно продолжал молчать и я не выдержав позвонила маме Вики сама. Она не ответила. Господи, что происходит то вообще? Закрыв лицо руками я обессиленно заплакала от безысходности и своей никчемности в данный момент. Мне очень хотелось помочь Вике, но что я могу сейчас сделать? Я не помню когда Максим увëл меня спать. Проснувшись утром я только умылась и уехала на такси в больницу. Парни ещё спали и будить я их не стала. Мне сказали что Вика сейчас в реанимации и пускают в палату только родственников, ну супер вообще. Я пошла к палате, в надежде встретить там кого-то кто прояснит мне ситуацию. Голова болела, а глаза уже горели от слëз. Возле палаты стояло двое полицейских с Викиной мамой, там же был и Максим старший брат. Я остановилась чуть поодаль от них чтобы не мешать. В палату зашёл врач, после этого оттуда вышел Адиль. Он уже здесь? Выглядел он совсем плохо, красные глаза и мешки под глазами. Наверняка не спал всю ночь, у него был такой взгляд, что мне захотелось зареветь. Взгляд полный боли и чего-то ещё непонятного мне. Я подошла к нему. — Ну что там? Что случилось? — Какой то придурок ударил её ножом, задета печень и пищевод. Состояние критическое. — он нервно усмехнулся и провёл рукой по лицу. — Они не знают очнëтся она или нет. — А малышка как? — да они ждали девочку. — Никак. — он сглотнул и ушëл даже не посмотрев на меня. В каком смысле никак? Я пошла за ним. — Да стой ты. — схватившись за его руку я заставила его остановиться. — Что с ней? — Асфиксия. Что-то ещё от удара, делали кесарево, но не успели. — он развёл руками. — А теперь отвали от меня. Он ушёл, а я осталась стоять посреди коридора глотая слëзы. Не может быть. На негнущихся ногах я вернулась обратно к палате. Полицейские уже ушли, мама Вики выглядела совсем разбитой. Нет, пожалуйста пусть то что сказал Адиль будет не правдой. Но смотря на теть Лену и Макса я поняла что это правда. Отрицательно покачав головой я уже не сдерживала слëз и обняла Викину маму. Вышел врач, что-то говорил Максиму. После чего Максим подошёл к нам. — Переливание крови нужно, четвёртая положительная. — У меня такая. — не теряя времени я подбежала к врачу. Хоть какая-то помощь будет от меня. Врач повёл меня готовиться к переливанию после ряда вопросов о моих заболеваниях. Вернулся Адиль. В палату уже никого не пускали стали готовить всё к переливанию. Я думала у меня просто возьмут кровь, но врач сказал что будем делать прямое переливание крови. Сразу от меня к ней. И вот я лежу на соседней каталке от Вики. Очень близко к ней, смотря на её закрытые глаза и бледное лицо я снова заплакала. К ней подключено куча всяких приборов и капельница. Помимо врача в палате было ещё двое мужчин. Всё было уже подготовлено, мне почему-то стало страшно. Очень страшно. Не за себя, а за Вику. — Готова? — надо мной навис врач подключающий к аппарату для переливания резиновые трубки. — Да. — другой мужчина положил мне под руку пеленку. Смотря на их манипуляции мне становилось ещё страшнее, я закрыла глаза. И стала вспоминать приятные моменты с Викой. В детстве она была очень доброй и весëлой светловолосой девочкой. Вспомнился момент как мы катались на качелях на площадке возле дома. Нам было наверное лет по восемь тогда. Её детский смех, лучистая улыбка. Волосы прямо светились на солнце. Как вместе ходили в школу, если одна из нас заболевала и оставалась дома, то вторая тоже. Мы всегда были вместе. А потом её родители развелись, и Вика уехала. Она очень изменилась. И не только внешне. Чёрные волосы, занятия единоборствами, алкоголь и курение. Стала через чур наверное самоуверенной, и такой сучкой прям. Ко всем кроме меня, со мной она была всё той же маленькой весёлой девочкой. Теперь она и с Адилем была самой собой. Когда её брат Максим уехал, она будто совсем с ума сошла. Наркотики смешные с алкоголем. В девятнадцать у неё забрали права, которые она только в восемнадцать получила. Общалась непонятно с кем вообще, а потом жëсткий передоз и больница. После этого она даже курить бросила. А вот пить стала больше. Я открыла глаза и посмотрела на неё. Она сильная, она справится. Обязательно, нужно верить в это. Вопрос ещё в том справиться ли она с новостью о потере ребёнка. Как и Адиль. Я вспомнила как они уезжали от меня в феврале ещё. Она сидела на стуле, а он обувал ей сапоги, потому что ей тяжело наклоняться. Причём это была его инициатива, они выглядели такими счастливыми вместе. Что будет с ними дальше? Смогут ли они пережить это всё вместе потерю ещё не родившейся, но уже любимой малышки? Или нет? Адиль сейчас был абсолютно разбит,и я его понимала. Сейчас они нужны друг другу как никогда. Но самый главный вопрос в другом. Сможет ли Вика вообще выжить? Я снова посмотрела на её ничего не выражающее лицо, она кажется стала ещё бледнее. — Держись родная, пожалуйста. Ради нас всех. Я не справлюсь без тебя, как и Адиль. — из глаз вновь потекли слëзы.