Во всём виноваты чернила

      Сильная рука обхватила тугой пучок волос на затылке и потянула назад, вынуждая запрокинуть голову. У заклинателя, и так существенно уступающего в росте, невольно подогнулись колени, однако устремлённый вверх взгляд неизбежно встретился с пронизывающими до костей льдинисто-синими глазами. Ощущение боли от вытянутых волос на голове было далеко не приятным, и Шан Цинхуа по опыту знал, что только им одним за свой проступок он не отделается. Но, черт возьми, эта рука, такая тяжёлая, такая властная, подчиняющий взгляд… В раболепном голосе Цинхуа больше слышалось возбуждение, чем раскаяние:  — Мой Король…  — Ты знаешь, в чём твоя вина? — волосы потянули сильнее, что немедленно отозвалось неприятной болью в голове, а ноги подкосились до такой степени, что лорд пика Аньдин уже едва не стоял на коленях перед своим повелителем. Конечно, Цинхуа знал. Мало того, что та опрокинувшаяся при уборке в покоях Мобэй-цзюня баночка чернил залила несколько важных бумаг и соглашений, ещё и напрочь оказались испорчены парадные одежды, в которых Мобэй именно сегодня должен был отправляться в подземный дворец Ло Бинхэ на собрание совета демонов.  — Д-да, я непременно подготовлю вам другой комплект одежд сию же минуту.  — Конечно, подготовишь, — Мобэй ответил совершенно безвыразительным голосом, однако для подтверждения своих слов прописал тяжёлым кулаком фонарь под глазом подчинённого. — И уберёшь весь беспорядок, который ты наворотил. Может, ему показалось, но выдох его человека от удара прозвучал как-то уж слишком сладко, едва не полустоном. Да, опрокинутая чернильница перепортила кучу вещей и была виной уже нескольких синяков на теле Цинхуа. Но случайно ли опрокинутая? Как же обидно и больно было поначалу получать все эти побои от тобою же созданного идеала, но вскоре Шан Цинхуа заметил одну закономерность: после встречи с кулаками демона ему требуется некоторое время на уединение в компании своей правой руки. Наблюдение это напугало даже его самого, однако с реакцией собственного тела он ничего поделать не мог. Возбуждение начало приходить уже даже не после, а во время побоев. «Докатились, Сян Тянь Да Фэйцзи, мало того, что ты девственник, судя по всему, бисексуал, так ещё, оказывается, и мазохист, — поздравляю, ничего не скажешь!» — вёл с собой беседы Цинхуа. Демон его стал куда мягче в последнее время, особенно после его возвращения. Шан Цинхуа едва не подумал тогда, что у него галлюцинации от переохлаждения, когда увидел Мобэя, готовящего для него лапшу. Конечно, владыка демонов не отступил в одночасье от своих привычек и побоев своего подчинённого, но стал себя как-то что ли ограничивать, больше не распускал руки из-за каждой малейшей оплошности. И Шан Цинхуа в ужасе заметил, что ему… не хватает. Вот так и оплошности стали случаться почему-то чаще. Лёгкий взмах руки — и баночка катится, чернила оставляют насквозь пропитанные кляксы на важных договорах и медленно стекают со стола. За это время можно было бы убрать платье, но Цинхуа только с какой-то странной полуулыбкой смотрел, как они медленно начинают капать на тёмно-синее ханьфу. «Оно само, я ничего не мог сделать. Я не специально». И уже представлял ярость в глазах демона и сжимающие его кости сильные руки. Мобэй уставился на отстранённую поволоку в глазах своего подчинённого и, казалось, немного смутился.  — Э-э, я слишком сильно ударил? — захват на затылке ослаб, но демон всё ещё был вынужден держать его таким образом, иначе Цинхуа на нетвёрдых ногах попросту свалился бы на колени, а рука, недавно оставившая расплывающийся под глазом синяк, мягко убрала упавшие на лицо волосы и прохладным нежным поглаживанием провела по опухшему месту. Цинхуа попытался сфокусировать взгляд. Определённо, с его демоном что-то стало не так. Раньше Мобэй за такое по меньшей мере переломал бы несколько рёбер, а теперь что, извиняется за слабый синяк? Ощущение прохладных пальцев на щеке отозвалось сладкой истомой, прокатившейся по позвоночнику и заставившей легко вздрогнуть. Но этого было мало. На подёргивание заклинателя Мобэй предположил, что всё ещё делает ему больно, поэтому отпустил наконец многострадальные волосы и перехватил Цинхуа за талию. Снова мягко провёл кончиками холодных пальцев по наливающемуся кровью синяку и едва слышно выдохнул:  — Прости… Ещё немного, и Цинхуа перехватит один из обжигающе-ледяных страстных поцелуев его демона, которые он так любил, но на которые Мобэй почему-то решался крайне редко и будто чего-то опасаясь. Напоследок Сян Тянь Да Фэйцзи подумал, что, должно быть, вот сейчас окончательно отморозил свои мозги от пребывания в подобной компании, и ляпнул в приближающиеся губы:  — Ещё… — встретил озадаченный взгляд Мобэя и пояснил, — ударь меня ещё раз. «Это что, какие-то человеческие шуточки?» — Мобэй-цзюнь чуть отпрянул и уставился на заклинателя сложным взглядом, пытаясь осмыслить, что же от него хотят. Цинхуа поёрзал в нетерпении. Вот кто его за язык тянул? Теперь и поцелуя не дождётся — демон его в лучшем случае выволочет за шкирку и заставит убирать весь этот беспорядок. А в худшем? «Я же точно об этом пожалею», — внутренне вздохнул Цинхуа и с силой пнул демона в лодыжку. Ответ не заставил себя долго ждать — ему снова больно оттянули волосы, втиснули в холодную стену коридора, и не менее холодное колено демона сильно прижало его бедро, обещая оставить внушительный синяк.  — Это что ещё за шуточки? Давно таким смелым стал? — низкий голос рыком прокатился прямо в ушах, демон навис над ним ледяной скалой, буквально впечатывая в стенку. Когда натяжение на голове в очередной раз усилилось, Цинхуа не выдержал и тихо застонал. В издавшемся звуке скользило неприкрытое возбуждение, да и если бы демон опустил глаза вниз, он бы заметил, что даже натянувшиеся одежды уже мало что скрывают, но в глазах его мелькнул испуг. Как вести себя с этим человеком? Сдерживать собственный взрывной характер и демонические привычки уже было сложной задачей, но Мобэй-цзюнь пытался: он не хотел, чтобы от него в очередной раз сбежали. Мало того, что люди в целом представлялись для него чем-то малопонятным, так ещё и конкретно этот явно отличался от общепринятых стандартов. Как прикажете сейчас понимать его поведение? Мобэй-цзюнь оттолкнул Цинхуа, отчего тот тяжело плюхнулся на пол, и развернулся спиной:  — Убери весь беспорядок и немедленно приготовь мне новую одежду. Ступай.  — Нет! — раздалось упрямо откуда-то снизу. — Нет, я не хочу это делать. Демон развернулся обратно. Маленькое тело подрагивало на полу под тяжёлым взглядом, но в сверливших его глазах полыхал дикий огонёк. Терпение может быть долгим, но ведь, в конце концов, не бесконечным.  — А чего тогда ты хочешь?  — Как бы тебе сказать… — Цинхуа поднялся на ещё дрожащих ногах. Беспокойство за него, читавшееся в глазах демона, и эти явные попытки переступить через себя дорогого стоили и были очень приятны Сян Тянь Да Фэйцзи, но как ответить на вопрос, чего он хочет? Не может же он прямо взять и сказать: «Трахни меня!» Стыдно признаться, но Шан Цинхуа, поначалу так боявшийся подобной перспективы, в мыслях уже не один десяток раз отдавался безупречному холодному красавцу, чаще всего грубо и жёстко, а тот всё ходил вокруг да около и осторожничал (это Мобэй то!), даже поцеловать толком не мог. И что теперь, опять всё делать самому? — … чего я хочу, — Шан Цинхуа сделал несколько шагов вперёд, пока не упёрся в массивную грудь, и потёрся пахом об упругие бёдра демона. Мобэй не мог не почувствовать почти полностью вставший член. «Ну вот так ты, Сян Тянь Да Фэйцзи, собственно говоря, и умрёшь», — подумал про себя заклинатель. В глазах Мобэя полыхнуло звериное пламя, он ледяной хваткой сжал запястье Цинхуа и потащил за собой. Двери покоев с шумом захлопнулись, в замке повернулся ключ. Мимо помятого испорченного ханьфу, чёрных влажных пятен на полу и нескольких важных бумаг, заляпанных кляксами чернил, Цинхуа протащили и бросили прямо на идеально заправленную широкую кровать. Долго отлёживаться не дали — демон тут же поднял его за талию и притянул к себе, впиваясь поцелуем. Да! Вот чего так не хватало Сян Тянь Да Фэйцзи. Этот напор, эта страсть! Нежностью и не пахло — Мобэй будто озверел, едва ли не пытаясь проникнуть своим холодным языком ему в глотку. Сейчас Шан Цинхуа чувствовал себя в абсолютном подчинении, он и шагу не сможет ступить без позволения Своего Короля. И, боги, как это возбуждало. Ноги его почти не касались пола, весь вес хрупкого тела демон удерживал одной рукой, вторую запутав в совершенно уже растрёпанных волосах. Шан Цинхуа не сдержался и укусил губу Мобэя, с удовлетворением ощутив крепкое сжатие пальцев на затылке в ответ на шалость. Холодный язык опустился ниже, к тонкой чувствительной шее, демон, не церемонясь, прокусывал острыми зубами кожу до крови, после — с наслаждением посасывая оставленные ранки. Одежда — как же она мешала! Ещё столько мест на этом маленьком тельце, где можно оставить свои метки. Мобэй готов был за секунду разорвать лишние тряпки, но как только послышался треск ткани, практичная душа Цинхуа взяла верх. Если все так будут хорошие вещи портить, пик Аньдин казны не напасётся. Он протестующе промычал в губы: «Я сам, я сам!» — и принялся аккуратно и методично снимать слои одежд, после складывая их так, чтобы не помялись. На самом деле причина была не только в благоразумной экономности. Вернее, изначально в ней, но чем меньше прикрывающей ткани на нём оставалось, тем больше Сян Тянь Да Фэйцзи начинал чувствовать смущение и страх. А не поторопился ли он? Благоразумно ли до такой степени злить могущественного демона, способного раздавить его одной рукой. Оставшись лишь в одной нижней рубашке и штанах, Шан Цинхуа осмелился поднять робкий взгляд на демона, на щеках его против воли заиграл румянец. Мобэй и так готов был царапать каменные стены, наблюдая за долгим — слишком долгим — разоблачением, смущённые, глядящие снизу глаза добили его.  — Если не хочешь, чтобы я разорвал твои тряпки, поторопись, — отрезал Мобэй. Внутренне вздохнув и помолившись богам, Цинхуа освободился от остатков гардероба и бросил их на пол, уже не решаясь в таком виде нагнуться и аккуратно сложить. Однако стоило напомнить Мобэю ещё кое о чём.  — Э-э, а Мой Король? Демон только теперь вспомнил, что ему тоже надо бы раздеться.  — Не нужно зашивать, — он нетерпеливо рыкнул и торопливо потянул с себя одежду, разрывая её в спешке местами. Цинхуа не мог внутренне не запротестовать на такое расточительство, но мысли кончились, едва Мобэй явил своё идеально сложенное, играющее стальными мускулами тело. Смотреть вниз заклинатель боялся, но украдкой всё же глянул и едва не запищал от страха. «А всё, теперь уже, даже если захочешь, отступить не получится», — напомнил он себе. Тело демона хотелось трогать, обвести каждую мышцу, обтянутую голубоватой кожей, но у Мобэя, судя по всему, были другие планы. Он вытащил ленту из головы Цинхуа, из-за чего вконец запутанные волосы его наконец распустились и укрыли шёлковой волной озябшие плечи и спину, а после крепко связал ей же вытянутые вперёд руки заклинателя. Запястья Цинхуа тут же заныли от слишком тугих узлов, но теперь ещё сильнее ощущалось подчинение, собственная принадлежность.  — Чего ещё желает Мой Король? — болтливый рот никак не затыкался, хотя умом Цинхуа понимал, что каждое его слово сейчас только обострит ситуацию. Собственное возбуждение уже болезненно тянуло и сводило с ума, затмевая здравый смысл. Мобэй выглядел оголодавшим зверем, жадно рассматривающим желанную плоть. Ледяные руки скользнули вдоль всего тела, ощущаясь сводящим с ума контрастом на разгорячённой коже, легко подняли в воздух, и демон опустился на кровать, усаживая Цинхуа себе на колени. Широко разведённые ноги не доставали до пола, и Сян Тянь Да Фэйцзи был вынужден цепляться ими за лодыжки демона в попытках удержать равновесие. Мобэй просунул голову через связанные руки и впился очередным жадным поцелуем сперва в губы, постепенно спускаясь ниже. Когда острые зубы сжались на соске, Цинхуа прогнулся так, что заломило поясницу, но сильные руки не дали ему свалиться на пол. Демон перевернул дрожащее тело на постель, развёл тонкие ноги и высоко поднял их, закидывая себе на плечи. Теперь нещадящие укусы и засосы достались бёдрам Цинхуа, обидно пропуская стоящий до боли член. «Интересно, он не хочет или… не знает, что так можно? Надо бы его… научить», — конечно, угроза отморозить собственное достоинство пугала, но внезапно возникший в голове образ отсасывающего ему Мобэя просто свёл с ума. Пока Цинхуа замечтался, он и не заметил, как в его отверстие упёрлось что-то твёрдое, весьма внушительных размеров. Владыка демонов отшатнулся от неожиданности, когда ему в живот с силой посыпались удары ногами, а заклинатель под ним истошно закричал:  — С ума сошёл?! Прекрати немедленно! Ты же меня порвёшь! Да чего же хочет этот человек?! Он же минуту назад стонал и буквально вешался на него, демон вроде бы сдерживал себя, стараясь не повредить хрупкое тело. Он неправильно понял?.. Мобэй-цзюнь отпрянул и сел на край кровати, стараясь не соприкасаться частями тела, одарил Цинхуа тяжёлым вопросительным взглядом, от которого того насквозь прошило морозом. «За что мне такое наказание? Я, девственник, должен объяснять ему, как трахаться», — в очередной раз сокрушился Сян Тянь Да Фэйцзи своей судьбе и осторожно начал:  — Мой Король, нельзя же вот так сразу. Я не демон, я после такого могу и не выжить. Хорошо, я покажу, — Цинхуа говорил мягко, будто с ребёнком, — принеси масло.  — Какое масло?  — Любое. Ну… там есть цветочное масло, в углу стола. Я его использовал для улучшения запаха в покоях.       — Мои покои плохо пахнут?       — Нет-нет, я вовсе не то имел ввиду, — демон не сразу заметил пузырёк и, похоже, вообще видел его впервые. Цинхуа подумал, что знает эту комнату лучше её собственного хозяина. — Хорошо, теперь развяжи меня, пожалуйста, — заклинатель протянул вперёд опутанные шёлковой лентой руки, и Мобэй сперва покосился на дверь: не сбежит ли? Запястья зудели, и на них отчётливо проступили красные полосы. Цинхуа прижал колени к груди, забился к самой спинке кровати и перевёл взгляд с лежащей рядом баночки с маслом на неотрывно наблюдающие тёмно-синие глаза. Охватило запоздалое смущение, лицо приобрело совершенно пунцовый оттенок. Это же ему надо будет делать… это… самому… ещё и с таким зрителем. А пути назад, очевидно, уже нет. Цинхуа потянулся к баночке, открыл её, вылил несколько капель на ладонь — по комнате разлился тонкий запах полевых цветов — аккуратно закрутил крышку, поставил пузырёк на пол рядом с кроватью. Демон нетерпеливо наблюдал за малопонятными пока манипуляциями. Дальше — сложнее. Цинхуа повертел головой в попытках спрятаться от пронзающего взгляда и, в конце концов, решил закрыть глаза. «Если меня не видят, значит, ничего такого страшного», — с этой мыслью Сян Тянь Да Фэйцзи растёр масло ладонями, раздвинул ноги и на ощупь погрузил в себя один палец. Взгляд Мобэя разбавился вожделением, но вмешиваться он пока не решился. Чуть погодя Цинхуа ввёл второй палец повертел ими, раздвигая и растягивая мышцы, и задвигал задом, самостоятельно насаживаясь. При всём этом он очень старался не думать о том, как сейчас выглядит со стороны. Ощущения были странные, ничего не скажешь, но дискомфорт пока что доставляли не слишком большой, однако и размер его пальцев не идёт ни в какое сравнение с тем, с чем его заднице сегодня предстоит столкнуться. Палец случайно проехался по определённой точке, что заставило выгнуть спину и запрокинуть голову, — больше Мобэй сдерживаться не мог. Владыка демонов перехватил тонкое запястье и решительно отвёл в сторону.  — Я понял. Я продолжу. Цинхуа решился наконец открыть глаза. Его демон вновь нависал над ним, руки его были уже скользкими, очевидно, он вылил масла на них. Заклинатель вытянул свои руки вперёд:  — Свяжешь? Мобэй рыкнул, но решил, что так ему нравится всё же больше. В ход на этот раз пошла не только шёлковая лента с волос, но и оторванный кусок от его испорченного ханьфу, которым руки заклинателя оказались привязаны к узорчатой стальной спинке кровати — теперь он уж точно никуда не денется. Палец демона ощущался толще, чем собственные два, а ещё был очень холодным. То есть, он всегда был холодным, но там этот холод чувствовался совершенно иначе. Когда пальцев добавилось, Цинхуа обеспокоенно сжался — а вот теперь было правда больно. Демон пытался копировать его собственные движения, он теперь понял, о чём его предупреждали — внутри действительно было очень узко. Цинхуа завертелся, пытаясь поймать нужное положение, чтобы получить хоть какое-то удовольствие. Губы его закрыли властным поцелуем, а Мобэй решил, очевидно, что уже достаточно подготовки. Придавив сверху тяжёлым телом, лишая возможности хоть немного пошевелиться, он насколько мог медленно ввёл свой член. Цинхуа пронзительно взвизгнул и натянул до треска сдерживающую руки ткань. Больно! Боги, как больно! Его Король, его собственное детище сейчас владеет им — мог ли он когда-то помыслить о таком? После первой вспышки боли Цинхуа понял ещё кое-что: член был холодным, очень холодным, как будто в него засунули кусок льда, промораживающий до костей изнутри. Он едва не застучал зубами от озноба, и прохладные объятия совсем не улучшали ситуацию. Чтобы хоть как-то согреться, надо двигаться, и Цинхуа, не подумав, подался вперёд. Плохая была идея. Холод и разрывающая боль проникли ещё дальше в тело, а Мобэй, очевидно, жест расценил как приглашение и начал совершать толчки. С каждым из них изнутри будто выбивался дух, боль в заднице превратилась в нескончаемый поток, к которому вскоре добавилось онемение, но собственный член, как ни странно, на протяжении всего времени и не думал опадать. «Ну удели мне хоть немного внимания», — подумал Цинхуа и сумел простонать между тяжёлыми выдохами:  — Мой Король… дотронься… дотронься до меня… пожалуйста… Мобэй, кажется, немного смутился своей невнимательности, и холодная ладонь наконец обхватила подрагивающий в нетерпении орган. Ну, по крайней мере, дрочить демон умел. То ли от обострения всех чувств, но движения вдоль плоти показались очень приятными, ласковыми и уверенными, ровно такими, какие хотелось. Это вкупе с болью и онемением от холода сливалось в какой-то дикий коктейль ощущений, непонятный, но возбуждающий. Демон перевернул Цинхуа на живот, заставил прогнуть спину и высоко поднять зад, опираясь на колени и локти, и снова вошёл, совершая ещё более нетерпеливые и глубокие толчки. Прохладная рука опустилась вниз и продолжила ласкать член. Цинхуа ощутил, как по бедру течёт что-то липкое, но у него уже совершенно не осталось сил думать об этом. Коктейль насыщался, закручиваясь в вихрь где-то в животе, и наконец взорвался оргазмом — семя выстрелило в руку демона и на чистые простыни. Мобэй, однако, предела ещё не достиг. Толчки продолжались, и Цинхуа ощущал себя уже бесформенным мешком с соломой и почти не чувствовал собственного тела. В какой-то момент его снова перевернули на спину и провели пальцами по губам, заставляя попробовать собственный вкус. Заклинатель послушно слизал остывшую сперму, и этот вид наконец заставил Мобэя кончить, с тихим рыком изливаясь глубоко внутрь партнёра. Сознание Мобэй-цзюня начало понемногу проясняться, и он взглянул на лежащее под ним безвольным комочком тело. Люди ещё более хрупкие, чем он думал. А ведь он сдерживался, как мог. Ну, ладно, в конце страсть всё же захватила власть над разумом. На Цинхуа было страшно взглянуть: шею, грудь и ноги почти сплошь покрывали засосы, причём некоторые продолжали кровоточить, всё тело потряхивало и дрожало, будто от озноба, под глазом темнел синяк, губы были ярко-алые и сплошь искусанные, но хуже всего выглядело покрасневшее незакрывающееся отверстие между ног, из которого медленно вытекала бело-красная жидкость, — всё-таки порвал. Руки заклинателя всё ещё были запрокинуты вверх и привязаны к спинке. Мобэй осторожно развязал узлы и опустил руки на кровать — заклинатель на этот жест никак не отреагировал. А вдруг он после такого сбежит снова, уйдёт?! Цинхуа зашевелился, открыл глаза и вдруг чихнул. Мобэй вздрогнул и посмотрел на своего подчинённого — тот, очевидно, мало отдавал себе отчёт в происходящем, попеременно открывал и закрывал глаза, не фокусируя взгляда, и трясся мелкой дрожью. Цинхуа и так всегда был для него горячим, но сейчас демон почувствовал, что тело того буквально горит от поднявшейся температуры. Так это оставлять было нельзя. Мобэй-цзюнь приказал слугам принести горячей воды, но настрого запретил входить кому-либо в свои покои и не решился отдавать своего человека на чьё-либо попечение. Он легко поднял хрупкое тело на руки и перенёс в соседнее помещение, опустив в наполненную бочку — по воде тут же побежали розоватые разводы. Жар от воды ощущать было неприятно, но обтереть сейчас тело и промыть все оставленные раны — куда важнее. Особенно сложным оказалось аккуратно мягким полотенцем вытереть края распухшего кровоточащего отверстия между ног и тщательно вымыть все телесные жидкости — и при этом держать под контролем собственное возбуждение. Знал бы Цинхуа, что для него делает Его Король, наверняка умер бы на месте от смущения и, наверное… восторга. Вода моментально остывала от ледяных рук, и постоянно приходилось добавлять горячей. Демон старался прикасаться как можно осторожнее, только через слой смоченной ткани, чтобы не переохладить тело ещё сильнее. Постепенно Цинхуа расслабился и перестал дрожать и, наконец, завёрнутый в большое полотенце был бережно вынут из бочки и отнесён обратно на мягкую кровать. Простынь перед этим пришлось выкинуть, поскольку лежать на мокрой от пота, крови и спермы поверхности, должно быть, не слишком приятно. И Мобэй-цзюнь озадачил своих слуг ещё и доставкой в его покои постельного белья, а также заживляющих мазей и трав. Демоны растерянно перешёптывались, гадая, чем таким их владыка занят вместо сбора на собрание совета и где носит его бесполезного человека, который как раз такими побегушками всегда и занимался. Мобэй собственноручно обработал каждый синяк, сглотнул судорожно, когда пришлось в очередной раз прикоснуться к анусу Цинхуа, нанося заживляющую мазь, и укутал заклинателя во все одеяла, которые только смог найти. Цинхуа успокоился и теперь, блаженно смежив веки, просто спал. Мобэй отдавал себе отчёт в том, что никогда и ни о ком ещё вот так не заботился. Он окинул взглядом своего человека — спокойный, не болтающий чушь без умолку, тот выглядел сейчас таким… милым. По хорошему, он уже минут пятнадцать, как опаздывал на собрание совета, и не представлял, как будет объяснять Ло Бинхэ своё отсутствие — не скажет же он, в самом деле, что простудился. Одежда не подготовлена, важные бумаги, которые нужно было принести с собой, испорчены. Да и боялся Мобэй оставлять Цинхуа здесь одного: во-первых, у него было смутное предчувствие, что так делать у людей не принято, а во-вторых, вдруг вернётся он, а заклинатель куда-то исчезнет. Опять. Подумав и решив, что объяснение для Ло Бинхэ он придумает как-нибудь позже, Мобэй-цзюнь лёг рядом на край кровати, стараясь держаться подальше и не холодить чересчур. Шан Цинхуа разлепил веки и не понял сразу, где находится. Но куда быстрее он понял, что у него ломит и болит всё тело, а в голове какой-то ветерок. Лучшим вариантом для определения собственного положения было последовательно вспомнить произошедшие с ним накануне события. Так. Он убирал комнату и подготавливал платье Мобэй-цзюня, а потом ему в голову пришла плохая, очень плохая идея. А когда демон его ударил… Шан Цинхуа вспоминал свои действия и удивлялся собственной смелости, вернее сказать, безрассудству. А что произошло потом… ой-ёёёёё… Теперь понятно, почему он чувствует себя будто раскатанным асфальтоукладочным катком. С этим разобрались, а вот где он? Слишком просторно для узкой кровати в выделенных ему покоях ледяного дворца, должно быть, Мобэй снизошёл до того, чтобы оставить его у себя. И то правда, не тащить же бессознательное, да ещё и голое тело Цинхуа через весь дворец, полный демонов. Только вот Цинхуа был укрыт в кучу одеял и осознал, что чувствует себя слишком чистым, если вспомнить, что с ним делали прошлой ночью. Демон что… мыл его?! Эта мысль показалась столь странной и невозможной, что Сян Тянь Да Фэйцзи решил её пока не думать. Мобэй сейчас должен ещё быть на совете демонов. Нежиться в мягкой кровати, конечно, было очень приятно, но надо бы вставать и навести наконец порядок. Свои мазохистские потребности он на некоторое время удовлетворил, и столь быстрой новой встречи с кулаками демона пока не хотелось. Цинхуа в очередной раз неохотно разлепил глаза, приподнялся на локтях, повернул голову, оглядываясь, и в испуге отшатнулся. Всё это время лежащий рядом Мобэй-цзюнь немигающим взглядом следил за ним.  — М-мой Король, — пролепетал Цинхуа, — вы так быстро вернулись?  — Я там не был, — спокойно ответил демон.  — Что? Почему?  — А чья, как ты думаешь, в этом вина? Массивная фигура Мобэй-цзюня стремительно приблизилась, и Цинхуа испуганно поджался и зажмурился — вот и доигрался! Однако вместо тяжёлого удара почувствовал холодную влагу на губах и, открыв глаза, удостоверился в невероятной догадке — его демон его поцеловал.