Аномалия

Помещение было так себе на вид, что даже коридором с разными ответвлениями это назвать сложно. Скорее, голые, бетонные стены, убегающие в темноту. Запах плесени и сырости жёстко бьют в нос, заставляя Чонгука закрывать нижнюю часть лица рукавом чёрного пиджака. Холод, гуляющий как будто на улице, постепенно пробирается под одежду, и Чон готов продрогнуть с головы до пят. Гиблое место, о существовании которого знает только Бан Шихек, приветствует стекающими каплями воды по бетонным стенам и мрачноватым освещением, давящим на зрачок. Не считая всех благоприятных ситуаций, отвлекающих лишние глаза от Альфы, за охраной нужно было следить в оба. Высокие мужчины, словно имеющие способность к сканирующему насквозь зрению, вертели своими головами в попытке уличить любое неаккуратное и подозрительное движение. Пусть Чонгук и прятался за спинами гостей, но пройти в нужное помещение, оставаясь не замеченным, было крайне сложно. Несколько раз его пытались выставить строгие дядечки а-ля Корейские Терминаторы, только вот вовремя подоспевшая охрана Бана спасла его, когда парень смекнул и представился самим собой — сыном крупнейшей корпорации Чон. Чонгук готов был признать, что если бы не его статус, его бы не только вытолкали оттуда, так ещё могло произойти что похуже. Раз отец Чона настолько влиятельный альфа, раз узнав о сущности Чонгука его спокойно пропускают, то парень только рад дальше продолжать этим пользоваться. Если люди Минджуна не знают об их связи с Чимином, но в курсе, что именно его отец продал их боссу Пака, то подозревать парня в чём-либо не имеет смысла. Он всего лишь сын поставщика того смазливого паренька. *** Юнги выкрикивал рандомные числа, пока торговался за Тэхёна. Разумеется, он понимал, что нужно дать Кану забрать парня, вот только Мина что-то настораживало. Плохое предчувствие не отпускало, пока он оглядывал Кима с ног до головы. Этот альфа настолько отчаянный, но верный лучший друг, раз без раздумий согласился на такое. Фактически, у него итак не было выбора, но то, с каким остервенением альфа был готов совратить и порвать любого за Пака, восхищало Юнги. Вот почему именно этот странный парень засел глубоко в его сознании? Почему Юнги настолько беспокоится за ТэТэ? Почему это не просто заинтересованность младшим, а зверски сильное желание забрать себе, уберечь, не позволить прикоснуться к нему посторонним? Поток его мыслей прервался тем, что дело с продажей Тэхёна подходило к концу, а все остальные парни замолчали, оставляя Минджуна и Юнги бороться за сладкого брюнета. Мину же ничего не оставалось делать, как после озвученной суммы Кана глубоко вздохнуть и сразу же отступить. Чёртово " Продано» До сих пор звенит в ушах. Пусть всё будет хорошо, надеется парень, но Сокджин быстро реагирует на происходящее, привлекая к себе внимание своих, и произносит совершенно не то, что все хотели услашать. — Он забрал Тэ и сам увёл его. Но, блять, не туда! — Спокойно, парни. Мои уже в курсе. Федералы на подходе, уходите оттуда и сообщите Чону. Планы меняются. — Звучит в наушниках чёткое указание Бана Альфы пробираются сквозь толпу и уже собираются выскочить из зала, как вдруг всех разом накрывают несколько мужчин в форме.  — Не так быстро, мальчики. *** — Детка, наконец ты мой. Как тебя зовут? — Ви. Зовите меня Ви. — Ви? Хм… Интересно — загадочно ухмыляется старший. — Господин Кан, я не могу больше ждать! Господин! — Причитает Тэ, надеясь отвести его в точку назначения, но мужчина хватает того за руку и тащит в противоположную сторону. — Но комнаты не там, Господин! — Канючит Тэ, разворачивая его в сторону вип зоны с красными комнатами, но тот упорно игнорирует его мольбы и лыбится во все тридцать два. — Я знаю место лучше, там нам никто не помешает. — Но… — Только вот там нет Бан Шихека, малыш. Ким теряет дар речи, упорно строя из себя дурачка, не имеющего понятия кто это такой, но его внезапно грубо с размаху бьют по лицу и затаскивают в просторную комнату, где брюнет сталкивается взглядами с тем, кого всё это время пытался спасти. Чимин замечает его, брыкается и кричит до хрипа в горле, когда видит, как избивают его друга, хватают за волосы и пинают ногами, в то время как Минджун спокойно присаживается в свое кресло и берет в руки стакан с алкоголем. — Будет тебе уроком, шлюшка. Только не вырубайся раньше времени, нам нужно дождаться ещё кое-кого. *** Чонгук не имеет понятия, в какой из дверей держат блондина, поэтому идёт тихо, прислоняясь ухом к каждой, вслушиваясь в разные звуки. Идея неплохая, вот только времени не так много, дверей однозначно больше сотни, да и если кто заметит его за этим занятием, то как минимум возникнут вопросы. Брюнет чертыхается, когда улавливает шаги с противоположной стороны. Мигом выпрямляется и делает максимально незаинтересованное лицо. Двое мужчин подходят к парню и ожидают, пока тот заговорит. — Мне был дан приказ Господина Кан Минджуна сопроводить того блондинистого парня к нему. Он ожидает его вверху. Альфы переглядываются — Странно, нам никто не отдавал такого приказа. Предоставьте-ка пропуск, пожалуйста — Сразу щурится первый. — Пожалуйста — Вручает ему карточку Чон, сделанную заранее специально по его просьбе. Как же хорошо, что он всё же перестраховался. Людей у Кана много, и ряды новых сотрудников с каждым разом пополняются. Главное, что сейчас для этих мужчин он не является незнакомцем. Главное, чтобы они не решили пробить код на пропуске и точно проверить всю информацию. Чонгук не готов к этому, абсолютно. Но к его же удивлению, альфы отдают назад айди-карту и провожают Чонгука до места назначения. Всё настолько просто? Нет никакого подвоха? В этом уже Чон не уверен, но роль нужно продолжать играть, пока в ухе не раздаётся отчетливый шёпот Хосока и не выводит из равновесия. — Чонгук, быстро уходи оттуда! Нас вычислили! Кана нет на торгах. Он только что забрал Тэ и ушёл в сопровождении охраны куда-то. Но это не вип зона! Шихек приказал своим следить за ними, но больше нет никаких указаний. И когда Чонгука уже заводят в комнату к парню, закрывают дверь, и наставляют дула четырёх пистолетов, а среди комнаты восседает Минджун, он понимает, насколько они проебались. — Добро пожаловать, Чонгук-и. Чимин, привязанный к стулу, таращится на Чона, издавая нечленораздельные звуки из-за препятствия в виде чёрной ленты на губах, замотанной настолько туго, что её края больно врезаются в щёки омеги. Чон морщится и медленно поднимает руки вверх, глядя в упор на Мужчину. Тэхён же сидит неподалёку, прикованный наручниками и с синяками по всему телу. — Думаешь, я ничего не знал? — Сразу же в лоб кидает фразу Альфа и включает плазму, висящую на стене, на которой отчётливо видна квартира Паков. Зал, кухня, спальни — всё это время были под наблюдением. А что парни? Они точно об этом не догадывалась. Старшеклассники, возомнившие себя героями, осмелевшиеся бросить вызов нескольким преступным организациям, вот так просто провалились. — Что ж, спасибо, конечно, за этот подарок в виде малютки Ви, как он себя назвал — бросил взгляд на Тэхёна — но неужели ты, Чонгук, думал, что твой отец ничего мне не рассказал? Думаешь, я сейчас не знаю о вашей связи с Чимином? Глупый мальчишка. Так себе у вас план, конечно, на троечку… Но тебе стоило просто сразу опустить руки. — Кан поднимается, подходит к Чону и проводит рукой по его щеке — Ты ведь понимаешь, что теперь и ты, и Ви, и Чимин, и все те, кого вы с собой притащили, просто сдохните? Конечно, никогда бы не подумал, что меня так предаст мой поставщик. Но ничего, у нас и против него есть козырь. Парень совершено не понимает, что происходит, пока к нему не выводят ту, о которой он думал меньше всего. Брюнет просто пялится, не в силах опустить глаза, пока мужчина смеётся в кулак — Шихо, детка… Будь так добра. Не кричи сильно. Просто твой папочка очень плохо поступил. Решил отобрать моё, тогда взамен я заберу у него тебя. Всё честно. Он кидает девушку на пол и уже собирается пристрелить, как Чонгук резко делает выпад и воспоользовавшись возможностью наносит хороший удар одному из державших его альф. Тот валится на пол в бессознательном состоянии. Удар в висок был хорошим решентем, вот только Чонгук не задумался о последствиях. — Не трогай её! Остальные немедленно реагируют и раздаётся выстрел. Чимин мычит, Шихо рыдает, а Тэхён хмурится, пытаясь хоть как-то высвободить запястья. Чонгук вскрикивает, хватаясь за поврежденное место. В плече сквозная рана. Кровь хлыщет, а конечность ноет до такой степени, что руку просто хочется отрубить. — Видишь? Любая твоя попытка абсолютно бесполезна. Не хотелось бы мне, конечно, и правда убивать тебя, но ведь твой отец сам виноват, что у него такой сын. Альфы подхватывают разьяренного парня, держа каменной хваткой.  — Зачем они тебе? Зачем?! Кан лишь посмеивается. — Зачем? Да просто ради забавы. *** — Не рыпайся, пацан! Сокджина тянут на себя, но тот уворачивается от ударов Парней хватают за руки, за ноги. Бьют в грудь, в живот, в почки, в печень — куда придётся, но те не поддаются. Массовая потасовка раззадоривает публику, пока двери не выламываются и не залетают федералы с пушками наготове. — Всем стоять на месте. Работают ФБР. Пресекаются все попытки местных мажоров скрыться. Федералов много. Быстро разбредающиеся в разные стороны альфы пресекают попытки стрелять, скручивая охранников, но некоторые сопротивляются, отчаянно спуская курок. Паника, крики, бегущие направо и налево люди и модели падают на пол, прячутся за диваны, укрывая головы. Несколько мужчин выводят побитых парней, не прекращая перестрелку с недоброжелателями. — Где они? — Вон та дверь — указывает направление Сокджин, куда скрылся сам Кан вместе с Тэ. Бригада бежит туда, готовая в любой момент выстрелить, не зная самого главного козыря. — Ой, похоже гости наконец-то пришли — Реагирует Кан, различная на камере наблюдения своего ноутбука бригаду Федералов. — Боюсь, что пора открывать все карты. Мужчина подмигивает своим людям, и они приставляют к виску Чимина пистолет, готовый вот вот выстрелить, отдирают изоленту, и Кан с вызовом смотрит на Чонгука.  — Убей её или он покойник. — Пальцем указывает на девушку, содрогающуюся всем телом и глотающую слёзы. — Не смей, Чонгук! — Кричит Пак, стискивая зубы. — Ты не чудовище! Не смей, слышишь?! Чонгуку дают пистолет, не снимая его самого с прицела. Альфа рычит, мечется. Не может. Если он выстрелит, то никогда не простит себе этого. Он не сделает этого! Ни за что! Но тогда Чимину и их ребёнку конец. Это слишком сложно! Голова начинает болеть от роя мыслей, парень кричит. Он должен тянуть время. Должен в любом случае. Федералы здесь, сейчас они найдут их. — Не можешь сделать выбор, Чонгук-и? — Заткнись, заткнись, заткнись!!! Минджун закусывает губу и нажимает на кнопку, находящуюся на противоположной стене. В рядом расположенном окне появляется таймер. Три минуты. Тэхён прислоняется головой к батарее, когда до него доходит, что именно это за кнопка. — Чонгук! Бомба! — кричит брюнет, начиная паниковать. — Умный мальчик. Через три минуты здесь всё взлетит к чертям собачьим. Федералы не успеют. Ты всё ещё можешь выстрелить, Чонгук-и. Тогда ты спасешь хоть кого-то! Ну же! Стреляй! — Гуки! Прошу не надо— Бросает заплаканный омега, первый раз назвав так Чона. — Да как же ты заебал меня! Кан бьёт парня по лицу и отдаёт приказ о новых побоях. Спину омеги будто ломают на части, когда пуля проходит насквозь, а парень заствает в немом крике. Чимина бросают на пол, бьют в живот, когда Чонгук плюёт на все и стреляет в охранников. Адреналин накатывает внезапно, разливается по венам, словно доза допинга. Чонгук звереет и совершенно без разбора готов прибить любого. В его омегу выстрелили. Он может умереть прямо сейчас, за считанные секунды. Пули летят внезапно, Завалив разом трех. Сиюсекундно получает выстрел от четвёртого. Бок разрешечен, парень падает, не в силах держаться на ногах, закрывая своим телом Шихо. Девушка аккуратно тянется рукой к распластавшемуся рядом с ними мужчине, незаметно подцепляет оружие и тянет к себе, сразу же встречаясь взгядом с Тэхёном, который тоже не теряя времени сгребает себе один. Осталось двое телохранителей. Тэхён не раздумывая спускает курок и попадает одному в живот. Лишь ненависть руководит им, посылая нахер всевозможные моральные нормы. Следующий уже собирается его прикончить, но Шихо присекает действия альфы, спуская курок первой. Вскрикивает, закрывая лицо ладонями. Дрожит, жмурится. — Вот же сучки. Кан хватает Чимина, но Чонгук, не смотря на всю боль, прописывает пулю в ногу, заставляя того упасть. Подползает и что есть силы наносит удары по лицу Кана, пока тот лыбится, булькая кровью во рту. — Минута Чонгук отпрыгивает от Минджуна как ошпаренный, и, покачиваясь, ищет ключи от наручников, перерывая полки. — Во втором ящике справа! Даёт указания не менее перепуганный Тэхён, обнимая и поддерживая за плечи девушк — Пятьдесят секунд! Мужчина все лежит на месте, уже стеклянными глазами смотря в потолок и жутко улыбаясь. Он знает, что сейчас умрет. Смысла спасаться нет. Он не успеет. И они тоже Тэхён помогает подобрать друга, на пару с Чонгуком таща того к выходу. Парень обмякает и потухает на глазах, пока альфы не теряют надежды. — Не смей умирать, слышишь?! Прошу, малыш, держись! — в бреду причитает Чон. Осталось полминуты. Оба раненные, побитые, тащат омегу, пока Шихо отворяет перед ребятами двери в поисках аварийного выхода. Подростки натыкаются на бригаду, подбегающую к ним и сразу получающую информацию о взрыве. Сердце выпрыгивает из груди. Лёгкие горят огнём, когда за несколько секунд все выбираются из здания, и взрыв изнутри сметает все, что только можно, разрушая катакомбы и стены клуба, вспихивая пламенем. Чонгук не помнит, как приехали пожарные. Как парни во главе с Намджуном заталкивали их в машину, и как двери скорой помощи закрылись, увозя их с Чимином. Он слышал каждый тяжёлый вздох возлюбленного, молясь всем известным Богам, лишь бы он не переставал дышать. Лишь бы выжил. Лишь бы не ушёл так рано. *** Очнувшись в незнакомой для себя обстановке, альфа пробегает глазами по белым стенам, сразу смекая, что находится в больничной палате. Ощупав свой бок, парень натыкается на бинты, крепко стягивающие все его раны. — Очнулся наконец-то. Ну, тебе и досталось, конечно. — Рядом сидит Тэхён и остальные, уместившиеся на стульях рядом с поникшими лицами. — Выглядишь хреново, чувак — устало улыбается Юнги. Голова гудит, в ушах что-то стучит, когда парень слишком резко поднимается, сразу же вскрикивая от режущей боли. Чон давится воздухом, желая видеть лишь одного человека. — Где Чимин? Тэхён грузно вздыхает, поднимая голову вверх, чтобы предательские слёзы снова не хлынули водопадом.  — в соседней палате. Ещё не очнулся — Ответил Сокджин. Парень попытался слезть, как парни сразу же потянули его обратно в кровать, но тот упорно отказывался ложиться. — К нему не пускают? — Пока нельзя. Даже родителям. Только Намджун-хён рядом с ним — оповещает альфу Хосок, сразу же обращая внимание на дверь и входящего в палату Кима старшего. Мужчина устало трёт виски, подходя к кровати Чонгука и присаживается на край. Кусает внутреннюю сторону щеки, хмурит брови, выдавая то, насколько он нервничает, оттягивая неприятный разговор. — Как он? — В отключке, скоро очнется, но… — Что «но»? —  Чонгук, мне очень жаль. — Хён.? — Чимин потерял ребёнка. Чонгук боялся этой новости. Где-то на подкорке мозга он представлял это возможным, но услышать это в утвердительной форме от врача и принять как факт сложнее всего. У Чимина больше нет ребёнка. У Чонгука больше нет ребёнка. У них больше нет ребёнка… Новость виснет на душе Чона тяжёлым грузом и почему-то становится тяжело дышать. Руки дрожат, и Чонгук понимает, что когда Чимин об этом узнает, то воспримет это намного бользненнее их всех вместе взятых. Тэхён не выдерживает и снова тихо хнычет, даже не замечая, как Юнги обнимает, кладя его голову себе на плечо. Слёзы предательски катятся по щекам, давая понять насколько же Чонгук виноват. Виноват по всем фронтам. Он и только он. — Но Чимин… Он…? — Нет. — Намджун догадывался, о чём хочет спросить брюнет, сразу отвечая на его немой вопрос — Он больше не сможет иметь детей. Его организм чудом выдержал всё то, что с ним произошло, но, к сожалению, экспертиза показала, что парень бесплоден. Мне правда очень жаль. Я не хочу говорить ему это, но… Факт остаётся фактом. — Ким похлопавает парня по плечу. — Господин Ким! — на всех парах залетает молоденькая медсестра — Он очнулся. Чонгук пытается встать, как врач одним жестом руки показывает, что нельзя. — Отдыхай, горе-любовник. Тебе противопоказано пока столько двигаться. Тем более никто тебя туда пока все равно не пустит. Намджун уходит, хлопнув дверью, мысленно успокаивая шалившие нервы, перед тем, как зайти в палату к донсену. Уставший, поникший парень лежит на кровати, потирая сонные глаза и коротко улыбаясь Наму. Но его улыбка сразу пропадает, когда Ким берёт его за руку и раскрывает рот: — Чимин, я умоляю тебя, только не нервничай и выслушай меня. — Хён? —  Тебя несколько раз насиловали, били во все участки тела. Живот тоже не стал исключением. Выстрелили в спину. Пуля прошла насквозь, Чимин… Ты чудом остался жив… — Нет… Только не… Что с моим ребёнком? — Чимин… Его… Его больше нет. У плода не было шансов на выживание. Случился выкидыш, Чимин. Прошу, не… Маленький мирок омеги окончательно рушится, не оставляя шансов на веру во что-то хорошее. Его крохи больше нет. Вот так вот просто. Нет. Нету. Ау, Чим, всё. Ты больше не беременный. Истерика кроет, захлестывает разрушительной волной. Пронзает иглами насквозь. Сжигает дотла. Напрочь сметает все остатки сознания, отставляя Пака наедине с жестокой реальностью. — Ч-что.? Это н-неправда. Не могло вот так вот все… — Чимин — Это… Это… Сон. Меня не спасли, я там, в той комнате. Я сплю. С моим ребёнком все в порядке. — Чимин, послушай — Я же его защищал всё это время как мог. Он часть меня. Он не может умереть. Такого не может быть, слышишь, не может! — Разразился рыданьями Пак. — Вколите дозу успокоительного, немедленно! Чонгук всё же выскочил из палаты и сидел за дверью, слыша крики любимого. Вот так парень потерял его. А он ведь хотел быть отцом. А теперь? Чимин никогда не простит, никогда больше не родит. Не станет папой. Чонгук никогда не станет отцом. Ему не нужен ребёнок от других. Ему нужен их общий с Чимином малыш. А его не будет. Всё. Конец. Ниточка  оборвалась. *** Мама Чимина воспринимает эту новость довольно болезненно, но благодарит всех и вся за сохранение жизни сына. Чанель же взвешивает все за и против. Хотя какие тут могут быть «за»? Сын от этого перестанет быть омегой? Сын теперь станет настоящим мужиком и заведёт счастливую семью? Сын вообще счастлив? Разумеется, нет. Его сын сейчас находится в больнице. Ему плохо. Он плачет целыми днями. Никто его не может успокоить, так как никого не пускают. Родителям позволили навестить его всего лишь раз, а далее перестали пускать кого-либо, сосредоточившись на эмоциональном состоянии омеги. Скоро они снова смогут его навестить, Намджун обещал. К этому времени они точно изведутся с матерью не зная куда себя деть. Ожидание утомляет, выматывает, забирая всего силы и нервы, Беспокоясь о состоянии единственного сына. Пока Шихек разбирался с данной ситуацией, давая показания знакомому федералу, парни нервничали, ведь многим осталась всего два года до совершеннолетия, и когда им стукнеть двадцать, могут посадить, в частности самого Чонгук, Тэхёна и Шихо. Многие кусали ногти, сидя перед альфами в форме, вцепляясь в стол до побеления пальцев. — Это была самооборона? Я правильно понимаю? — Да, дети защищались — Ведёт переговоры Бан. — Получается, что некоторые люди Кана погибли от их руки, а вот сам Минджун? — Он остался там. Его никто не убивал — утверждает Чонгук, пялясь на федерала. — В любом случае я вам верю. Мы сняли с вас всех побои и тому подобное, удостоверились в правдивости показаний на Мистера Чон Хеншика — твоего отца, Чонгук и узнали, что именно вы трое участвовали в, так сказать, перестрелке — И получается? Нас всё посадят? — напряжённо задаётся вопросом Тэ, хмуря брови. — Нет. Вы защищались. Будет суд твоего отца, Чонгук. Там и будут разбирать вытекающее из всего этого ваше дело. Пойдёте по программе защиты свидетелей. *** Лежа в тёплой постели, Чимин периодически подхватывает себя на мысли, что разговаривать с потолком — по крайней мере странно, но все же продолжает этот бессмысленный односторонний диалог. В палате одному скучно. Настроение отвратное, никого к нему не пускают. Остаётся лишь выплескивать свои эмоции, ведя переговоры с белыми стенами, жалуясь на трудности бытия. Хорошо еще, что диалог односторонний. Если бы потолок ему отвечал, то пришлось бы точно вызывать психиатра. Услышав стук в дверь, парня все же взяло любопытство, интересно, кто же решил навестить его в два часа ночи. Ответив тихое " Войдите», желудок Пака делает кульбит, видя того, о ком думал всё это время. Альфа, купивший его на аукционе. Парень, в которого он влюбился по уши. Отец его ребёнка. Частый гость в его голове. Варианты различных прозвищ можно перечислять немеренное количество раз.  — Мал… Чимин… Можно? Омега правда не понимает, рад ли он видеть Чонгука. Чувства к нему не остыли, поток мыслей только усилился, и воспоминания снова накатили новой силой. Видя Чона, хотелось плакать. Чонгук — прямая ассоциация с его ребёнком. А ребёнка нет. Глаза снова намокают и Чимин просто не понимает, откуда там берётся влага, думая, что он уже все выплакал. — Заходи Альфа садится на соседнюю свободную койку, жуя губы — У тебя все также болит? — Заживает, но все равно ломит… Разговор заходит в тупик, создавая максимально неловкую обстановку. — Чимин — начинает старший — Я понимаю, что никогда полностью не смогу искупить свою вину, но все эти два месяца я всё время думал о том, что бы было, если бы я не поступил как последняя сволочь. Может, мы смогли бы тогда стать друзьями, а не вести войну друг с другом из-за ничего. Мне противно от того, как я поступил с тобой и я безумно хочу загладить вину, хотя понимаю, что совершенно не заслуживаю твоего прощения. Я… — Чонгук… Альфа смотрит на парня, пока тот собирается с мыслями.  — Я всё знаю. Я знаю, почему именно ты тогда так поступил. Знаю, что у тебя биполярка, и то, как твой отец поступил с нами… Вот этого Чонгук не ожидал. — Я пытался ненавидеть тебя, но в конце концов возвращался к тому, что не могу держать зла на тебя. Может, я действительно полный идиот, раз так говорю, но даже после того, что случилось, я не перестаю думать о тебе. — Чимин…? — Не перебивай! Ты такой засранец, Чонгук! Ты был так одержим тем, что узнал, что я омега. Сначала ты вёл себя, словно я твоя вещь, потом ты мило со мной беседовал и рассказывал истории из жизни, как ни в чем не бывало. Ты такой дурак! Не понимал, что заставляешь меня влюбляться в тебя каждый день. Ты продолжал играть, а я продолжал верить, что возможно у меня нет чувств и мы не являемся истинными. Но всё пошло к черту, когда я узнал о беременности. Я понимал, что ни я, ни ребёнок не были нужны тебе, но было гораздо больнее услышать это напрямую от тебя. Тогда я поверил тебе на слово. — Малыш…  — Да! Вот такой я неправильный парень! Вот уродился же я омегой и теперь из этого вытекают одни проблемы. Вот такой я болван, раз влюбился в тебя. Раз забеременел и потерял ребёнка. Вот почему всё так произошло? Ещё и родителей расстроил — Истерил омега, сжимая кулаки, пока по щекам снова катились солёные капли. Старший, взяв себя в руки, подошёл к младшему и заключил в крепкие объятия, чувствуя именно свой приглушенный запах, перекрываемый противными нотками нарцисса, оставшиеся от Кана. — Ненавижу, когда от тебя пахнет не мной. — Я обязан пахнуть тобой? — Мной и только мной. Ты мой, хочешь ты этого или нет — закрывается носом в блондинистые волосы омеги. — Я тебя так ненавижу, Чонгук  — Я знаю, малыш, я знаю… — произносит Чон, ощущая, как Чимин обнимает его в ответ. — Если ты не против, мы бы могли узнать друг друга получше? — осторожно спрашивает Чон — Я не против — коротко улыбается омега, хлопая ресницами. С тех пор Чонгук приходил в палату к Чиму каждую ночь. Сидя на кровати, освещаемую ночным светом луны, парни разговаривали обо всём на свете. Оба впитывали информацию друг о друге словно губки. Теперь Чонгук точно знал, что из-за любви к клубничному мороженому Чимин впервые в жизни перекрасился в розовым; что парень обожает булочки с корицей и терпеть не может зелёный горошек. Знает, что у него аллергия на апельсины, но он бы с удовольствием съел гору этих фруктов, потому что несмотря на всё любит их. Каждую ночь они становились ближе, позволяя себя иногда подержаться за руки или приобнять за плечи. Всё было до невозможности приторно, сладко и невинно, как не было с начала их знакомства. Больше не было желание подчинить себе парня, заставить слушаться. Хотелось быть с ним на равных, защищать и не позволять думать о плохом. Вот и сейчас, сидя на кровати Чимина в обнимку под одним тёплым пледом парни обсуждали завтрашнее мероприятие. Завтра суд, и Чон увидит своего отца, ненавидяще стреляющего в него глазами, многих соучастников и людей, присутвовавших на аукционе. На суде так и произошло. Лишь Чон не прятал взгляд, как он думал будет делать. Тогда он твёрдо решил, что будет двигаться дальше сам, не взирая на то, что ему навязывали с детства. Сегодня он оставил отца в прошлой жизни, и именно сегодня было положено начало их дальнейшей жизни. *** Выйдя из здания, парни переглянулись, облегчённо вздыхая, как Бан сообщил, что после они больше не смогут видеться вследствие правил данной программы. Дядя попрощался с племянником, наказывая и наставляя, пока его дочь ждала в машине. Когда Шихо смотрела в окно, Чонгук мигом окликнул девушку, нервно улыбаясь. — Шихо, я… В общем… Прости за то, что тогда наговорил тебе многое. И за ту пощёчину. Мне безумно стыдно за это… Я не должен был… — Парень протянул девушке пакет в знак примирения и уверенно улыбнулся, всё равно нервничая. — Нет, Чонгук-и, это ты меня прости — спокойно прикрыла глаза брюнетка — Я и правда была той ещё стервой. Знаешь, мне было плевать абсолютно на всех, но когда моя жизнь оказалась в опасности, я поняла, как мерзко мне от самой себя. А когда я увидела, что на самом деле ты чувствуешь к нему… — девушка замолчала — Я поняла, что… Я действительно ошиблась насчёт этого парнишки. Когда нас держали там вдвоём, мне было до одури страшно. Он… Он всеми силами успокаивал меня, поддерживал, не смотря на то, как я с ним поступила, хотя сам был напуган до чёртиков… Так что дерзай! Если ты правда готов бороться, чтобы быть рядом с ним, то у тебя все получится. Только не успускай никакой возможности, Гуки. Никогда не знаешь, что именно жизнь подкинет тебе в следующий раз — Подмигивает Шихо и машина трогается с места. Когда они находятся уже на большом расстоянии от здания суда, Сон Шихо раскрывает красивую коробочку, выуженную из пакета, переполненную шоколадным кексами со взбитыми сливками разных цветов. Брюнетка тепло улыбается находя записку, в которой сказано «Я помню, как ты любишь эту сладость. Так пусть и твоя жизнь в дальнейшем будет как начинка этих кексов, такая же яркая и непредсказуемая » *** Вернувшись в больницу, парни вновь воссоединились, решив посмотреть на ноутбуке какой-нибудь фильм. — Давай ужасы? — Загорелся Чон — Нет уж, спасибо, мне в этой жизни итак ужасов хватило — Зануда. — Может, комедию? На том и порешали. Сидя в обнимку посреди ночи, Пак действительно был счастлив, прокручивая в голове последние события и ещё раз взвешивая все за и против своего решения. — Эй, ты же не смотришь? О чем думаешь? Поворачивается к блондину Чонгук. — Да так… Обо всём — Обо всем, значит, обо мне? — парирует альфа — Дурак — смеётся парень, стукнув того по груди. — Так ты думаешь обо мне? — Напирает парень, неожиданно пододвинувшись ближе к Паку. — Не думаю. — краснеет парень, хмуря брови. — Сказал нет, значит, нет! И вообще, отстань. — Не ври — Альфа гладит щёку омеги, ведя носом по его. — А ты… А ты заставь меня думать о тебе. — смотрит в глаза парню Пак с вызовом, присущии наглому «альфе» из прошлого. Чонгук наклоняется вперёд и вовклекает парня в поцелуй, накрывая пухлые губы своими. Такой сладкий, манящий и долгожданный. Чимин зарывается пальцами в чонгуковы волосы, ощущая их мягкость. — Я буду заставлять думать тебя обо мне именно так. Каждый день. Каждую ночь. Чон опускает Чимина на спину, поддерживая за затылок, спускаясь поцелуями на шею. Парень тихо стонет, подставляясь под ласки. Кусает губы, облизывает. Чону так и хочется сказать " Твои губы могу лизать только я», но то, как он это делает, Чонгука определенно сводит с ума. Ещё чуть-чуть и у него ровно по стойке смирно встанет. Да, это совсем не девушка. Это парень. Парень, который разжег в сердце Чона пожар, каждый день разгорающийся до невообразимых размеров. Чимин целует мягко, нежно, будто пробует на вкус. Оба останавливаются, ведь понимают, что ещё рано… И что Чимину, в конце концов, пока нельзя. Распаляя друг друга в край, они наконец отцепляются и, получив обязательный заключительный поцелуй на ночь, Чонгук идёт к себе в палату, предвкушая новый день. Конечно, не очень приятно просыпаться одному. Брюнет бы предпочёл объятия любимого омеги, и, не сдержавшись, приведя себя в порядок, ринулся в соседнюю палату, не находя Чимина. В комнату заходит медсестра, приглаживая ту самую постель, на которой они не могли друг от друга отлипнуть, удивлённо смотря на Чонгука. — Ты что-то хотел? — У Чимина какие-то процедуры? — Нет — А где он? — А ты не знаешь? — Что не знаю? — Он уехал сегодня рано утром с семьёй. У Чонгука земля из-под ног ушла, и он готов был провалиться куда угодно, лишь бы не стоять здесь перед девушкой как даун. — Тебе он, наверное, не говорил. Ах! Точно. Он просил передать это. Медсестра протягивает ему записку, после которой Чонгук понимает, что в этой жизни никогда не будет так, как ты хочешь. » Если ты это читаешь, значит, я уже далеко от Сеула. Прости меня, Чонгук-и. Нам не следовало вновь сближаться. Мы оба — парни. Это неправильно, и общество никогда не примет нас, как должное, тем более в Корее. Я — неправильная омега. Я должен был родиться альфой, но что-то пошло не так. Я больше не смогу иметь детей и мне ничего не остаётся, как отпустить всё, что было. За последнее время я понял, как ты мне дорог. Истинные влюбляются лишь раз… Я понимаю это, но надеюсь, что ты найдёшь достойную девушку, которая будет любить тебя и родит здоровых детишек. Природа ошиблась, сделав меня омегой. Я должен быть альфой, как и до нашей встречи. Я должен всё исправить и не расстраивать тех, кто мне дорог. Я разочаровал свою семью, заявив, что хочу быть с парнем. Мне не следовало влюбляться. Но с каждым разом я утопал в этом, влюбляясь все больше и больше. Пожалуйста, не ищи меня. Я больше не буду тем парнем, к которому у тебя есть чувства. Лишь одна вещь не изменится: Я люблю тебя, Чон Чонгук. Всем сердцем и душой. Каждой частичкой своего тела я буду помнить твои прикосновения, такие обжигающие и приятные. Навеки твой, Пак Чимин » Впервые Чонгук понял то чувство безысходности и надломлености, когда разбивается сердце и хочется кричать, что есть мочи, растирая по лицу горькие слёзы.