Вырезаю на руке твое имя

      Стэнли бесился. Он ненавидел себя. Ненавидел до такой степени, что убивался каждый день разными способами: душил себя веревкой, тонул в водоеме, голодал неделями, на одной руке ожоги от сигарет, а на другой незажившая рана, которую Стэнли постоянно вскрывает, настолько часто, что она даже не успевают полностью закрыться и кровь часто сочится оттуда.       Он не хотел жить, он хотел умереть, но... Не может. В каждой чертовой попытке грохнуться из этого паршивого каменного мира, он вспоминает его... Первого друга, первого сверстника, первого коллегу и... Первую любовь. Да, он втюрился в самого лучшего друга по уши, словно восьмиклассница. Будучи взрослым и серьезным человеком, Снайдер описывал свои чувства серьезно, строго. Но по факту парню хотелось пускать слюни на объект воздыхания и прятать свои пылающие щеки. Но он солдат, нельзя. Надо быть холодным, нельзя допускать свои чувства, надо просто исполнять приказы... Его приказы.       От новых мыслей о Ксено, Стэнли тяжко простонал и вытащил сигарету. Он привык закуривать свой стресс, если бы ещё можно было чувства загасить сигаретой... Но вряд-ли бы так сделал. Любовь к этому безумному доктору когда-то существовавшего NASA была сильнее, чем стыд и позор непризнанного всеми гея. Такая личность, такой авторитет военного...

Нет. Плевать на это.

      Бросив сигарету на землю, парень затоптал окурок ботинком. Его вдруг переклинило: снова на уме этот Ксено. Его мягкие светлые волосы, зачесанные забавно назад, темные глаза, в которых он тонул каждый день, его шрам ввиде X и томный бархатный голос, которым он так любит говорить "Элегантно", так же оно и звучало из его уст.

Элегантно.

— Fuck. - прошипел на родном английском бывший военный и очень быстро достал нож, сделанный опять же доктором Ксено.

«X...e...n...o...»

      выводил быстро и аккуратно лезвием на руке, на ране, которая только начала заживать. Он сжал эту руку так, что кровь оттуда хлынула мгновенно. Стэнли прижал руку ко лбу, несмотря на кровь, которая уже испачкала его блондинистые волосы и светлую кожу. В голове были мысли только о нём.

***

Выстрел.

      Пилот вражеского самолета, который он с другими «детишками научного кружка» нагло присвоили себе, Рюсуй, точно попал в двигатель, пару секунд и он уже заглох. Был бы истребитель современного мира - такая детская шалость не прокатила бы. Самолёт, которым управлял Стэнли, стремительно полетел вниз в воду, не смотря на старания хоть как то изменить на более удобное положение для посадки на воду.

Но нет.

      Он летел носом вниз. Оставалось немного времени перед тем, как он разобьётся об воду на тысячи осколков. В кабине был хаос: приборы хаотично передавали пилоту сигналы об отказе двигателя. Вдруг из наушника послышался знакомый голос, в котором чувствовалась тревога: — Стэнли! Немедленно катапультируйся из самолёта, ты меня слышишь? Дерни за рычаг! Стэнли, черт тебя побери! - кричал ему Ксено. Он был уже на грани истерики. Нет... Он не может потерять своего лучшего друга.       Снайдер взглянул на красный рычаг и положил на него руку, но задумался на секунду и не дёрнул. Это учёный предусмотрел, в случае крайней необходимости катапультироваться из кабины, не смотря на отговорки "У меня прекрасные навыки пилотирования, никто меня не сможет подстрелить, это не понадобится, я этим не воспользуюсь"... Он ошибся. Во всем. Кроме последнего - этим не воспользуется никогда в жизни. Стэнли давно хотел умереть, и вот он удачный момент, но... Он не хотел умереть с запертыми чувствами, он хотел наконец-то открыться самому дорогому человеку в его никчёмной жизни военного. — Ксено. - тихо и сухо позвал диктатора парень. — С-стэнли... Пожалуйста... Умоляю... - дрожащим голосом ответил тот и замолчал. Он плакал. Впервые он так горько, но тихо плакал. Нет. Рыдал. Он боялся, что дорогой ему, как член семьи, человек, прямо сейчас умрёт. — Я люблю тебя, Ксено. - голос Снайдера сменился на более теплый, оставаясь таким же тихим. В нем чувствовались уверенность, решимость. И ни капли сожаления на этот раз не было в его мыслях.

Взрыв.

      Это было столкновение самолёта с водой, который тут же разбился и превратился в груду мусора. Часть из них плавала на поверхности воды, часть из них погрузилась в морскую пучину. Вода медленно стала менять оттенок на более мрачный. Бардовый. Цвет крови.       Рюсуй был в ахуе шоке, как и сам Сенку. Неужели такой человек только что погиб?... И они фактически его убили? Нет, Ксено бы продумал такой исход событий и сделал бы так, что военный выжил при любом раскладе. Нет, что-то было не так... Они опустились немного ниже и стали кружить над местом катастрофы. Нет... Он не мог выжить в такой ситуации. — Десять миллиардов процентов, что Стэнли погиб... - тихо сказал Сенку, снимая защитные очки. Он тёр переносицу и вновь обдумывал все. Он не планировал этого. — Жаль... Ведь его навыки пилотирования были прекрасными. Наверное, как и он сам. Мне правда жаль... - так же шёпотом ответил Рюсуй, разворачивая самолёт в сторону Персея. Надо было уже приземлиться, горючего оставалось совсем ни о чем.

***

      Ксено молчал. Все вокруг молчали. Они слышали весь диалог, но они оцепенели из-за услышанного взрыва. Даже они, взрослые люди, знающие смерть других людей, были в глубочайшем шоке. Им не хотелось верить, что он и вправду погиб.       Ксено начал кричать, паниковать и бегать туда сюда, раскидывая все, что попадалась под руку. У него была истерика, он не мог понять, почему, за что. Он его ведь... Так же сильно любил, как и тот его. — Нет, нет, нет!... Стэнли! - разрывался диктатор. Из его темных глаз лились ручьями слезы, холодные и такие обжигающие... Ему было больно, очень сильно, как никогда. Он только что потерял смысл своей жизни, часть себя, свою музу, своего лучшего друга и... Свою любовь. Учёный упал на колени, сорвав перчатки, кинул куда-то в сторону и спрятал лицо руками. В голове творится хаос: он представил себе эту ужасающую картину, то, как Снайдер погибает, его женственное лицо, нежно-голубые глаза, золотистого оттенка волосы, как колосья пшеницы, пухлые губы кораллового цвета. Он всегда удивлялся, что они настолько необычны с рождения. Его взгляд часто падал на них.

А теперь он уже его больше не увидит. Не услышит. Не почувствует.

      Но его образ останется в голове. И будет крутиться постоянно, и днём и ночью. А этот день останется главным кошмаром Ксено на всю жизнь, кошмаром, который отобрал у него самое дорогое и важное. Важнее, чем науку.

«Стэнли Снайдер.»

«Я люблю тебя, Стэн. Люблю элегантнее и больше, даже чем эту чёртову науку. Никакая наука не сравнится с тобой. Да прибудет с нами сам Бог или Дьявол, будем жить в раю или аду, неважно где ты будешь, я уверен, мы будем вместе. Аминь.»

Выстрел.