То, что давно уже умерло

Вчерашний день — уже и не верилось, что он вчерашний — выдался тяжёлым и наполненным событиями. Странная компания, сплавленная из вампиров, серафимов и людей, сумела выручить из беды только Ферида Батори. Пятый основатель Ки Лук, увы, бежал со вторым крестом, на котором пылала, корчась и визжа от боли, бывшая королева вампиров Японии, Крул Цепеш. Они истратили немало сил и должны были радоваться хотя бы тому, что выжили все. Усталые люди, едва отыскали каждый по удобному уголку, повалились спать. Вампирам они всё-таки до конца не доверяли, а потому держались маленькими группками. Старшие девушки из отряда Глена Ичиносе спали в резиденции на первом этаже, в небольшой гостевой, сразу по соседству — Шиноа и Мицуба. Стоило пройти коридор, как открывались двери в спальни старших воинов-мужчин, через стенку от которых ночевали Кимизуки, Наруми и Ёичи. Они не расставались с оружием и на Микаэлу особенно не полагались. Да, Микаэла был вампиром и (вроде бы) встал на их сторону, но всем и каждому здесь было ясно, что Микаэла сражается только ради Ю и по его же, Ю, просьбе. А сам Ю сейчас спал. Вернее, так сказать было бы неправильно. Ю был без сознания. У него даже остановилось сердце, и Глену пришлось ввести подчинённому загадочное лекарство, подавлявшее безумную силу, которая так и бурлила в жилах. Вне всяких сомнений, если бы Микаэла был волен выбирать, он схватил бы Ю покрепче и бросился прочь. Его не особенно интересовали жизни людей, собравшихся в бывшей резиденции семьи Ичиносе, а уж Глена, причину Апокалипсиса, он и вовсе ненавидел. Поэтому люди держались настороже. Если бы по особняку бродил только лишь Микаэла, проблемы бы не было: здесь собрались сильные и опытные бойцы. Но в резиденции гостили ещё два порождения ночи, которым уж точно нельзя было верить. Ферид Батори и Кроули Эшфорд, седьмой и тринадцатый основатели, пока держались в рамках приличий, но невозможно было предсказать, надолго ли их хватит. А уж в том, что Ферид — существо, не ведающее ограничений и знающее о правилах лишь понаслышке, сомневаться не стоило. Поэтому люди всегда выставляли часового, и на этот раз следить за союзниками выпало Шинье Хиираги. Только здесь, у места отдыха людей, не замечалось ничего подозрительного. Вампиров не было и снаружи, под окнами. Они бродили у соседнего крыла, рассматривая звёзды, и Ферид, как всегда, осыпал Кроули странными замечаниями и идиотскими шутками. Такая уж у него была природа: при взгляде на него с трудом верилось, что он действительно древний и сильный вампир. — Смотрю я на тебя, — задумчиво протянул Ферид и искоса посмотрел на Кроули, — и никак не понимаю, то ли сегодня на тебя напала задумчивость, то ли твоя голова неправильно срослась с шеей. Кроули только хмыкнул. В темноте глаза Ферида фосфорически светились. Неспешным шагом они обогнули массивный угол резиденции, едва угадывавшийся во тьме (он выступал из мрака, как кривой нос старухи). Под их ботинками сухо, зло шуршала трава да поскрипывали камешки. В густом мраке, плотном, как тяжёлые шторы на театральной сцене, плавал обрубок луны, изъеденный краями облаков. Кроули скользил спокойным взглядом по высоким окнам особняка — ни одно из них не озарял свет. — Боюсь представлять, откуда же тогда взялись твои странности. — Странности? О чём это ты говоришь? — притворно изумился Ферид. — Я был таким всегда! Даже в прошлой жизни. При моём воспитании сложно было ожидать иного результата — Да, но об этом воспитании ты мне рассказывал крайне мало, — хмыкнул Кроули. — Как будто бы ты и вовсе не помнишь себя человеком. Ферид вдруг замер. Из темноты перед ними выступала неясной грудой купа деревьев. Мрак охватывал её с боков, словно щипцами, и даже острое зрение вампиров с трудом отделяло крону от ствола. — Нет, почему же, — сказал он негромко, — помню. Далеко не всё, но, к счастью, достаточно. Самые интересные эпизоды я нарочно запечатлел в памяти, чтобы потом пересказывать их тебе, когда ты будешь в таком же нудном настроении, как и сегодня. — И всё? — удивился Кроули. — Что значит «всё»? — Ты хранишь эти эпизоды в памяти исключительно ради меня? Что ж, тогда получается, что твоя личность существует благодаря мне. Сказал бы, что мне это льстит… но я не такой лгун, как ты, Ферид. Батори звонко расхохотался и притворно смахнул с глаз слёзы. Конечно же, никаких слёз на перчатке не осталось. Вампиры были ходячими трупами. Они забыли, что такое рыдания, им были неведомы отчаяние, вдохновение и искренняя любовь. Если когда-то они и были людьми, то с каждым годом в них оставалось всё меньше и меньше человечности. — Нет-нет, как всегда, ты любишь обобщать, — фыркнул Ферид, — меня не слишком устраивает моя прошлая личность. Как ни крути, но, когда я обрёл вечную жизнь, мне стало гораздо веселее. Если грамотно распоряжаться своими возможностями, можно счесть себя равным богу… Кроули смотрел в сторону рассеянным, туманным взглядом. Казалось, что Ферида он слушает лишь вполуха. Вампиры шагали неторопливо и расслабленно, почти притираясь плечами к каменным стенам особняка. Над головой у Кроули проплыло несколько высоких окон. Отсюда открывался обзор на просторные сады, обступившие резиденцию Ичиносе. То тут, то там чернели одинокие столбы деревьев, а вдали ровной ниточкой протянулась цепочка живой изгороди. Луна лениво покачивалась над притихшей округой, и её желтовато-серебристый свет сливался с сиянием, что тускло вспыхивало в ближайшем окне. — Вот как, — усмехнулся Кроули, — меньшего от тебя я и не ожидал. Не зря почти каждый вампир в Японии считает тебя сумасшедшим. — Но ведь ты остаёшься со мной, — равнодушно пожал плечами Ферид. — Да, — согласился Кроули, и его взгляд снова переместился к окну, в котором едва трепыхались жёлтые искры. — Но это не значит, что я считаю тебя нормальным. Ферид укоризненно покачал головой. — Уже восемьсот лет прошло, — пробормотал он, — и этого времени тебе всё же не хватило, чтобы забыть все человеческие чувства. Кроули неловко дёрнул головой и изумлёнными, широко распахнутыми глазами уставился на Ферида. — Что? Ферид хитро рассмеялся. — А что не так? Почему ты всё время туда смотришь? — Тебе кажется. Свет рассеянный, луны почти нет… — Ты серьёзно думаешь, что я в это поверю? Кроули пожал плечами. — Хотя бы попробовать стоило… Ферид не отставал. Кроули прекрасно понимал, насколько прилипчивым может быть этот вампир. Он выбрал Кроули себе, спланировал его жизнь вплоть до последнего шага, обратил, пусть и не собственной кровью, и Кроули приходилось делать всё, что Фериду только взбредало в голову, потому что Ферид всегда получал желаемое. — И что же дальше? — взор алых, дьявольски светящихся в темноте глаз переметнулся к окну. — Залезем туда и выпьем их кровь? — Через окно? Ферид потеребил когтем тугой воротничок. — Согласен, — промолвил он, — это несколько невежливо, к тому же, нам придётся выбить стекло, будет шумно… Тогда воспользуемся дверью. Где тут ближайший чёрный вход, интересно… — Зачем туда вообще входить? — изумился Кроули. Ферид развёл руками. — Если ты голоден, самым разумным выходом было бы утолить твою жажду, разве я ошибаюсь? — Я не говорил, что я испытываю жажду, — нахмурился Кроули, — я терпеть не могу, когда ты начинаешь думать за меня. — Кто-то ведь должен это делать? — хмыкнул Ферид. — Я не намерен туда входить, — повторил Кроули. — Эта комната меня не интересует. — Тогда почему ты то и дело глядишь в окно? Разве тебя не должен интересовать только я? — возмутился Ферид. Кроули устало вздохнул. — Часто я задаюсь вопросом, всегда ли ты был таким эгоистичным или раньше дела обстояли ещё хуже?.. — Стало быть, тебя интересует нечто внутри этой комнаты, — взялся за рассуждения Ферид, — хм, если тебе не хочется есть, что же ты там ищешь? — Ничего. Ферид прищурился и остановился. Откинув назад голову, он скользил блестящим взглядом по тяжёлым ночным облакам и негромко мурлыкал себе под нос. Улыбка замерла на его губах. — Да, — протянул он, — всё-таки, когда случается нечто неожиданное, игра становится куда увлекательнее. Ты тоже чувствуешь неладное в малютке Шиноа? Кроули покачал головой. — Дело не совсем в этом. Интуиция редко подводит вампиров, живущих столько же, сколько и мы с тобой. Иногда… иногда в нас просыпается интерес. Ферид тут же оторвал взгляд от хмурой гряды облаков. — Какого рода? — Точно не того же, что твой интерес к детям, — фыркнул Кроули в ответ. — Я, к счастью, не такой извращенец. — Шути дальше, Кроули, — насмешливо пригрозил ему Ферид, — а ведь я и обидеться могу… — Слушай, если ты перестанешь со мной разговаривать, я буду даже рад. — А кто же тогда согласится скрашивать твои долгие ночные прогулки? Неужели Хиираги Шиноа? Я сомневаюсь, — продолжал издеваться Ферид, — ты только подумай: девушка из влиятельной человеческой семьи выпрыгивает ночью из окна, чтобы пойти на прогулку с огромным и страшным вампиром… а аллеи, по которым они идут, такие тёмные… — Что за мысли у тебя в голове? — … из-за любого поворота может выскочить враг, — расплывшись в довольной ухмылке, прохихикал Ферид, — а какие это мысли появились у тебя, Кроули? Кроули закатил глаза и отвернулся. — Нет, серьёзно, меня это действительно заинтересовало. Если тебе не хочется пить, если ты не считаешь её подозрительной, что тогда тебя сюда влечёт уже не первую ночь? Разве ты полагаешь, что я слеп, Кроули? Твой маршрут мне известен. Ты всегда останавливаешься под этими окнами. Всегда смотришь в них, поправляешь перевязь и плащ, словно готовишься к собранию вампирской аристократии, а взгляд у тебя такой же бессмысленный, как и сейчас… а затем ты поворачиваешься, проходишь ещё несколько кругов, а потом всё-таки приближаешься к окнам снова, усаживаешься под ними и сидишь, словно тебя поставили здесь часовым. Скажи мне правду, Кроули, — зловещим шёпотом попросил Ферид, — вы с Хиираги Шиноа договорились следить за мной? — Вот уж нет, — отмахнулся Кроули. — Зря, зря, — клыки Ферида сверкнули в темноте. — Что ж, если у тебя больше не осталось иных интересов, кроме попыток напугать человеческую девушку, которая всё равно не смотрит в окно… — Кто знает, — негромко сказал Кроули, — быть может, ты неправ, Ферид. И, хотя Ферид удалился с величественным видом, заявив, что больше не намерен описывать круги около резиденции, Кроули ни на йоту не отклонился от избранного маршрута. И после он уселся под окнами и караулил там — просто потому, что его сюда тянуло. А ещё Кроули знал — хотя ни разу не пытался проверить, — что Хиираги Шиноа затаилась, съёжившись, под подоконником. На подоконнике сиял светильник, в углу мирно посапывала Мицуба, а снаружи сидел и что-то стерёг одинокий огромный вампир, и Шиноа была бы рада открыть окно и спросить у него, какого чёрта ему здесь, собственно, надо, но Шиноа предпочитала сидеть под подоконником и ждать, когда станет светать и этот треклятый вампир уберётся. А потом им пришлось покинуть резиденцию Ичиносе, и Кроули прекратил торчать под окнами, потому что беспокоиться пришлось уже о другом. И Шиноа, глядя ему в спину, не раз, не два и даже не три пожалела о том, что не набралась сил попросту поднять бестолковое тело с пола. А ещё позже у Шиноа вообще не осталось сожалений. Но причина крылась совсем не в том, что ей хватило храбрости пообщаться с Кроули — хотя бы бросить парочку ничего не значащих фраз.