Семья Лукашенко к вашим услугам!

Сидя за кухонным столом и держа в руке чашку с травяным чаем, Настя с тревогой посматривала то на настенные часы, то бросала взгляды в сторону своего мобильника, лежавшего недалеко от неё. Время уже перевалило за полночь, но Коля дома так и не появлялся, что не на шутку настораживало и пугало Настю. Нет, она, безусловно, знала, какой у него рабочий график и что такие поздние приходы вполне естественны для мужа, но сейчас вся проблема заключалась в том, что Коля попросту не выходил на связь. Он не отвечал на звонки, не читал её сообщения, да и в принципе никак не пытался с ней связаться. Это очень сильно тревожило женщину и она, нервно сглотнув, сделала ещё пару глотков чая, чувствуя, как в животе всё стягивается в тугой узел, а руки начинает потряхивать. «Так, Настя, спокойствие, только спокойствие!» — старался угомонить её нервы внутренний голос. — «Не переживай, с Колей всё однозначно хорошо, просто он, наверное, не слышит твоих звонков, или же слишком занят своими делами» — но после этой фразы Насте стало ещё хуже, ведь в голову сразу закрались неприятные мысли о том, что он сейчас может быть у любовницы и благополучно проводить с ней время, пока она, его благоверная супруга, сидит здесь и трясётся из-за него. Ощутив, как к горлу подступает ком, а на глаза начинают наворачиваться слёзы, она глубоко вздохнула и так же глубоко выдохнула, и это помогло немного расслабиться и успокоиться. Не нужно придумывать себе всякий бред, этим она никому лучше не сделает, а лишь добьёт себя и свои итак в хлам расшатанные нервы. Но, а если всё-таки… Мысль не успела сформироваться до конца, так как Настя краем уха уловила звук вставления ключа в дверную скважину, а затем раздался приглушённый скрип входной двери, что говорило о том, что в дом кто-то вошёл. Пытаясь угомонить своё прерывистое дыхание, она встала из-за стола и на ватных ногах поплелась в коридор, так как уже точно знала, кого она там встретит. Как только женщина вышла из кухни, Коля, который в этот момент разувался, едва заметно напрягся и поднял взгляд на стоящую недалеко от него жену. Та обнимала себя обеими руками и смотрела на него со страхом и волнением, а в уголках её красивых карих глаз постепенно начали скапливаться слёзы. Заметив это, мужчина быстро поднялся на ноги и, в три шага преодолев расстояние между ними, тут же сгрёб её в охапку и крепко прижал к себе, обнимая её со всей силой и любовью. Почувствовав такой родной запах одеколона и исходящее тепло от мужа, Настя, не сдержавшись, расплакалась, обнимая его за торс и утыкаясь носом ему в плечо. Коля же, в свою очередь, аккуратно гладил жену по волосам, чувствуя, как намокает от её слез его пиджак. — Ну-ну, родная, ты чего раскисла? — нежно пробормотал Коля, целуя жену в макушку. — Со мной всё нормально, я дома, к чему слёзы-то лить? Настя, не отстраняясь от него, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты не выходил на связь, — шептала она, неотрывно глядя на мужа. — Что я, по-твоему, должна была сделать? Забить на это и лечь спать? Или, может, должна была радоваться этому? Мужчина тяжело выдохнул и поджал нижнюю губу, кивая головой. Да, все Настины эмоции были вполне себе оправданы тем, что он просто пропал из зоны действия, и Настя не могла не разволноваться по этому поводу. — Да, не поспоришь. Кстати, прости за это. У меня просто разрядился телефон, а зарядку я, как назло, сегодня оставил дома, — фыркнул он, поражаясь своей дырявой памяти. Теперь он в первую очередь будет класть в пакет зарядку, дабы подобных ситуаций больше не повторялось, ведь слёз Насти во второй раз он уже вынести не сможет. — Я и не злилась, — тихо ответила она, пожимая плечами, на что Коля, мягко улыбнувшись, поцеловал её в лоб. — Хорошо, если не злилась. Ладно, — он склонил голову набок, — раз уж мы всё порешали, то, может, пойдём на кухню? Я просто очень голодный, — честно признался он, и, словно доказывая его слова, его живот заурчал, вызывая негромкий, но искренний смех у Насти. Услышав такой любимый и мелодичный смех, Лукашенко облегчённо выдохнул и улыбнулся краем рта. Что-ж, самое главное, что всё наладилось, а всё остальное это уже так — мелочи и пустяки. — Ну пойдём, вечно голодное существо, накормлю тебя, — насмешливо хмыкнула Настя, за что получила слабый шлепок по бедру. Вскрикнув, она осуждающе покосилась на Колю и буркнула: — За что? — За всё хорошее, — съязвил он, расстегивая пуговицы на своём пиджаке и вешая его на стул. Обиженно зыркнув на него, она направилась накладывать ему порцию позднего ужина, пока сам Николай, поудобнее усевшись на стуле, потянулся, разминая затёкшие от сидения мышцы. Наблюдая за ним краем глаза, Настя даже сквозь его белую рубашку увидела, как перекатываются его мускулы, отчего она, подавив в себе мечтательный вздох, отвернулась, чтобы он не уловил её в очередном наблюдении за собой. Когда тарелка с аппетитно пахнущей порцией оказалась перед Колей, он тут же накинулся на еду, словно не замечая ничего и никого вокруг — настолько сильно он проголодался. Наблюдая за тем, как он буквально сметает с тарелки всё содержимое, Настя улыбнулась и подпёрла рукой щеку, продолжая наблюдать за трапезой мужчины. Наконец, спустя минут пять, еда кончилась и Коля, отодвигая от себя тарелку, удовлетворённо улыбнулся и обратился к Насте: — Спасибо, солнце, было очень вкусно, — он подался вперёд и оставил на щеке жены влажный поцелуй, а сама Настя кивнула головой в знак ответа. — Да не за что. Ты хоть наелся? — О да, наелся — это слабо сказано, малыш. Мне кажется, я до завтрашнего обеда ничего есть не буду, — хохотнул он и облокотился на спинку стула, закидывая голову назад и прикрывая глаза. Воспользовавшись этим, Настя, быстро убрав тарелку в посудомоечную машину, осторожно подошла к Коле со спины и запустила свою ладошку в его светлые волосы, начиная слабо массировать его затылок. Коля, чувствуя это, расслабился и даже чуть сполз вниз со стула, чтобы Насте было удобнее делать своё дело. На самом деле, вплоть до начала отношений с Настей, Николай очень сильно не любил, когда его гладят по голове или треплют волосы и позволял он это делать лишь отцу, но как только в его жизни появилась Настя, то разрешение на этот «запретный плод» получила ещё и она. Первоначально, он противился и ни в какую не хотел позволять этого Насте, но когда она, путём долгих и упрямых переговоров, всё же добилась своего и впервые сделала ему лёгкий массаж головы, то он буквально сразу же оттаял и дал ей полную свободу в её действиях. Иногда, когда у него спрашивали насчёт этого, мол, почему это разрешено только ей, он отшучивался и говорил, что она просто отлично владеет техникой массажа, хотя на самом деле всё было куда проще — Коля просто любил её и безоговорочно доверял ей, поэтому и позволял те вещи, которые другим людям были строго-настрого запрещены. Бережно водя своей рукой по его волосам и аккуратно разглаживая их, Настя с заботой в голосе поинтересовалась: — Устал? — Очень, — на секунду открыв глаза, чтобы посмотреть на жену, он вновь их закрыл и полностью отдался приятным ощущениям от массажа, чувствуя, как всё его тело слабеет и тоже окончательно расслабляется, пока любимая женщина успокаивающе массировала его затылок. Свою свободную руку Настя обвила вокруг его шеи и начала аккуратно поглаживать большим пальцем ещё и её, на что Коля шумно выдохнул. Боже, она решила его основательно добить и сделать так, чтобы он уснул прямо на этом долбаном стуле? — Ты хочешь, чтобы я заснул прямо посреди кухни? — спросил он, распахивая глаза и поднимая их на лицо жены, расположенное совсем недалеко от его лица. Она, кинув на него быстрый взгляд, чуть усмехнулась и как-то неоднозначно пожала плечами. — Ну, если хочешь, то ты можешь уснуть здесь. Я могу постелить тебе на полу, мне это не проблемно. Заодно и попробуешь что-то новенькое, — она подавила в себе смешок, и Коля нахмурился, серьёзно посмотрев в глаза Насти, в которых вспыхнули искорки веселья. — Да-да, Насть, очень смешно, — иронически хмыкнул он, поднимая бровь, а затем, не без труда поднявшись на ноги, в очередной раз потянулся и, взяв в руки пиджак, уже хотел было покинуть кухню, но его остановила Настя, которая схватила его за локоть и повернула в свою сторону, удивлённо глядя на его нахмуренное лицо. — Ты что, обиделся? — Нет, — пробубнил Коля и намеревался выдернуть руку из хватки жены, но она оказалась гораздо настойчивее: Настя обошла его и встала прямо перед ним, убрав всю руку с его локтя и скрестив их на груди. — Коля, я вообще-то серьёзно спросила, — твёрдым тоном сказала она, на что Коля скептически хмыкнул и промолчал, проходя мимо уверенно настроенной Насти. Уже поднявшись по лестнице на пару ступенек вверх, Коля обнаружил перед собой Настю, которая оказалась перед ним каким-то магическим образом. Она всё ещё была нахмуренной и, кажется, не собиралась пропускать его дальше. Мужчина устало выдохнул и, взяв её за плечи, собирался чуть сдвинуть её в сторону, но она не позволила ему этого сделать, так как упрямо сопротивлялась и старалась не двигаться с места. — Прекращай паясничать, — закатил глаза он. — Дай мне пройти, Настя, я хочу спать. — Не дам до тех пор, пока ты меня не простишь, — гордо проговорила она, глядя на Колю с высоко поднятой головой. Вот ещё, будет она тут плясать под его дудку и делать то, что он скажет! Ага, как же! Он помолчал, оценивающе пробегаясь по ней взглядом, а после усмехнулся. — Какая упёртая. У меня научилась что-ли? — она фыркнула и самодовольно улыбнулась. — Конечно, беру пример со своего наставника, — Коля ухмыльнулся, складывая руки на груди, и в глаза Насте вновь бросилось то, как перекатились под рубашкой его мышцы. Ух, засранец, специально что-ли её провоцирует? Ведь прекрасно знает, как она реагирует на каждое его движение мышцами! — То есть, просто так ты не уйдёшь, да? — задал риторический вопрос он, с хитрецой в глазах глядя на то, как Настя с закушенной нижней губой наблюдает за его мускулами. Оторвав взгляд от его тела, она немного растерянно ответила: — Д-да, не уйду. — Что-ж, ладно. Тогда, я заставлю тебя уйти силой, — и, после этих слов, он обхватил талию Насти руками и, приподняв её над землей, закинул себе на плечо и понёс в сторону спальни, пока она, страшно ругаясь и ударяя его по спине, пыталась вырваться, что было крайне напрасно и глупо. Оказавшись в спальне, он тут же повалил её на кровать, а сам навис сверху, расположив свою ногу между её ног. — Ты… — казалось, что глаза Насти готовы метать молнии, — ты такой… Такой гад, что словами не передать! — возмутилась она, а Коля, довольно хмыкнув, склонился ближе к ней, отчего у Насти спёрло дыхание и она не могла толком пошевелиться. Он такой близкий, такой родной, такой разгорячённый, что так и хочется затянуть его в поцелуй и показать ему, кто здесь главный, чтоб он лишний раз не выпендривался и знал своё место. — Я не спорю, что я тот ещё гадёныш, — усмехнулся он, рассматривая каждую чёрточку лица жены. — Но ты почему-то вышла за меня замуж и даже подарила мне двоих детей, что не может не удивить. Раз я такой плохой, то что же ты во мне нашла, м, куколка? — Я просто полюбила тебя всем сердцем, вот и всё, — тихо пролепетала она, обвивая свои руки вокруг его шеи и с интересом глядя на то, как он расплывается в улыбке после этих слов. — Моя девочка, — прошептал Коля и, склонившись к её шее, аккуратно провёл по ней носом, вдыхая запах её духов. — Ты бы знала, как я тебя люблю. — Я это знаю, родной, — она мягко погладила его пальцами по щеке и он, оторвавшись от шеи, припал к её губам своими, на что Настя с охотой и желанием ответила, притягивая его ближе за воротник рубашки. Пока они целовались, пальчики Насти ловко начали расстёгивать пуговицы на рубашке Коли, и, как только пуговицы закончились, Настя начала стягивать вещь с тела мужа, и Коля, не разрывая поцелуя, помогал ей, работая руками и стараясь стянуть с себя ненужный элемент одежды побыстрее. Когда с рубашкой было покончено, они прекратили поцелуй, но лишь для того, чтобы отдышаться, а перед тем, как поцеловаться ещё раз, Коля прошептал прямо ей в губы тихое: — Люблю. Настя поступила точно также и тоже шепнула ему в ответ: — Люблю. Очередной поцелуй, но теперь, к валяющейся на полу рубашке, присоединяются ещё и брюки Коли вместе с халатиком Насти, а эти двое полностью утопают друг в друге и позволяют волнам страсти и наслаждения поглотить себя целиком и без остатка.