Dance

Скакать вкруг шеста и выпячивать обтянутые латексом яйца не его эстетика – но его работа. Торфинн раздевается на сцене, Торфинн танцует, и когда сотню-другую просовывают за пояс узких шорт, танцы становятся куда откровенней. Не сказать, чтобы он делал это из чувства долга или рабочей гордости – просто он знает: если одежда будут вульгарней, а танцы – откровенней, клиенты скорее всего вернутся. Может – дадут еще денег, может – насильно трахнут на парковке после рабочей смены – как повезет, может и убьют. Вот только когда ты на сцене, когда ты в центре внимания, когда ты на самом, кажется, социальном дне, тут не до дум о будущем: сейчас танцуешь, утром будет на что поесть, вот и все. Торфинн улыбнулся, как всегда, вульгарной, призывной, игривой улыбкой, и вышел на сцену под шквал апплодисментов, виляя тощей задницей. Сегодня он был пилотом. Ну, как сказать, "был пилотом" подразумевало только черезвычайно узкие брюки и белоснежную рубашку с эполетами. Ну и, конечно, фуражку, которую он, как правило, снимет в последнюю очередь, только если припрет. Ведь сними он ее сразу – кто поймет, что парнишка в стрингах изображает пилота? Из динамиков послышались басы. Следом – барабаны и какой-то томный женский голос запел что-то о сексе на "инглиш лангуаге". Смысл песни угадывался в тихих перешептываниях на фоне, да и, впрочем, в тоне голоса и темпе мелодии – и не зная языка, можно было войти в нужное настроение, даже без всяких линдеманновских "just a little bit, be my little bitch". Так или иначе, но то самое настроение или, может, актерское мастерство, придали танцору очень приятный вид. Торфинн, изгибаясь в пояснице и легко двигая тазом, под восторженные взвизги подпитой толпы: дам бальзаковского возраста и каких-то толстоватых дядек-джентельменов и работяг, черт знает, зачем, отвернувшихся от девченок на соседней сцене или, может, изначально на Торфинна и ориентированных, – почти что провальсировал в темпе три четверти, хорошо ложащимся на джаз-рэп трек, до шеста. Господа, дамы и прочие индивидуумы, прибывающие в зале, оживились, когда парнишка цепко ухватившись одной рукой за шест, обошел его, как бы примеряясь, но следом – отстранился. Пока Торфинн был одет, "пилатос" не был первостепенной целью, потому он отошел от шеста, выйдя чуть вперед, поближе к "зрительному залу", и продолжил распалять зрителей танцами. Взглядом Торфин окинул зал, закинул голову чуть назад, раздвигул ноги на ширину плеч и, поскольку ягодицы у стриптизера считались наиболее рабочей и пользующейся спросом как у мужчин, так и, как ни странно, у женщин, частью, парень слегка согнул колени, положил на них ладони и принялся плавно раскачивать зад в стороны, двигаясь корпусом в такт. Наверняка эти движения входили в категорию софт-тверка, если такая категория имела место быть, но до классической тряски жопой дело не дошло. Рукой Торфинн принялся оглаживать свою грудь, медленно, но в темпе подбираясь к пуговицам рубашки. Расстегивать ее он не торопился: видел на лицах нетерпение, слышал подначивания, но понимал, что пришли сюда в первую очередь за шоу. Когда рубашка полетела в зрительный зал, открылась бледная грудь, обхваченная портупеей. В брюках, фуражке, портупее, галстуке и отменных кожаных туфлях Торфинн смотрелся если не классически красиво, то уж точно чересчур притягательно и очень презентабельно. Аккуратно сбросив туфли в танце и, что, наверное, логично, куда более быстрым и отлаженным движением, чтобы не выглядело неловко, стянув брюки, он оказался в сетчатых чулках, черных стрингах, портупее и галстуке. Фуражка, конечно, тоже была на парне, и к волосам она была надежно прилажена заколками и шпильками, чтобы не слететь, но ее было предпочтительно считать за аксесуар, а не за предмет одежды, когда она не скрывала потенцию. У Торфинна оставалась одна песня, и, наконец, он подошел к шесту. Последним треком оказался старый джаз без слов со страстным саксовым аккомпаниментом, и, под стать ему, Торфинн томно и неспеша обошел пилон, потерся об него, повытворял неспешно чудеса акробатики и, наконец, тяжело дыша, скрылся за кулисами вместе с последними нотами. За шторкой его встретил менеджер. – Отличное выступление, парень. – Спасибо. – У тебя полчаса перерыв, а потом – "ви-ай-пи"-клиент. – Несколько приватных танцев? – Ага, несколько. Он взял тебя на остаток ночи. – Он в курсе, что интим не предусмотрен? – Да, я переспросил дважды. – Ладно, – завершил Торфинн, направляясь в гримерку, чтобы переодеться и освежить мейкап. "Наверное, пришел за светской беседой", – гмыкнул парень. Накатив для проформы пару стопок какого-то пойла с общего стола в гримерке, Торфинн наконец отправился в приватный зал. Зеленая шторка, отделявшая дверь от общего зала, была приоткрыта охранником, и Торфинн вошел внутрь. В зале сидел мужчина, вроде бы входящий в возрастную категорию "поздние сорок", но выглядящий вполне прилично. На нем был серый костюм с красной рубашкой, в руке он держал стакан, кажется, с виски. – Привет, – начал Торфинн, – есть особые пожелания? – А ты, гляжу, времени зря не теряешь, – усмехнулся мужчина. – Зови меня... – Папочкой? – перебил Торфинн. –...по имени, – выдохнул мужчина. – А твой вариант, видимо, выбирают чаще, – Торфинн усмехулся. – Ну да, и что с того? – А вот дерзить мне не надо, – мужчина отпил из стакана с самодовольной улыбкой. – Как вас зовут? – Аскеладд. Можно на "ты". – Хорошо, - улыбнулся Торфинн. – Трогать меня можешь, но в трусы не лезь, - дважды он постучал в дверь, заиграла музыка. – Смотри, Аскеладд. Торфинн, с профессиональным изяществом обойдя комнату вокруг, наконец оказался лицом к лицу с клиентом. Вблизи чувствовался ненавязчивый аромат парфюма и немного более резкий запах алкоголя. Примерившись, приблизившись, притеревшись, он принялся кружить возле мужчины, всячески изгибаясь и улыбаясь исподлобья. Очень скоро он залез к нему на колени. Спустя еще немного времени мужчина заговорил. – Не хочешь выпить? Ты выглядишь молодо, тебе вообще можно пить? Торфинн, не прерывая танца, усмехнулся. – Если бы мне нельзя было пить, я бы не работал в стриптиз-баре. – Хм, вполне логично, – пожал плечами Аскеладд. – Так тебе налить? – Я не могу пить, пока танцую. – Можешь сесть рядом. Дважды просить не нужно – Торфинн сел рядом. Мужчина налил во второй стакан, заранее заполненный льдом, из той же бутылки, из которой наливал себе, и протянул его Торфинну. – Спасибо. – Ага. Торфинн отпил. – Мне продолжить танец? – Можешь и не продолжать. – Не впечатлил? Аскеладд рассмеялся. – Не впечатлил? Хах, да нет, очень даже. Особенно своими вопросами. Как тебя зовут? – Торфинн, – расслабившись, парень случайно назвался настоящим именем. Торфинн замешкался. – Это твое настоящее имя? – Псевдоним, – соврал парень. – Настоящее. По-рабочему ты бы назвался "Конфетка" или, может, "Капитан Секс", разве нет? – Я бы ни за что не назвался "Капитан Секс", плешивый. – О, киска показала когти? Музыка продолжала играть. – Старпер, за дверью вообще-то охрана, а, как ты уже понял, работаем мы по стопроцентной предоплате, и бабки свои ты не вернешь, если я сейчас тебя вышвырну. Аскеладд рассмеялся, как вдруг резко прекратил и прижал Торфинна к круговому дивану, обхватив его горло руками. – Да? А если не успеешь? – пальцы сжались, но почти сразу же были разжаты. Мужчина отстранился. – Шучу. Торфинн вскочил с дивана и отошёл на несколько шагов назад, прокашливаясь. – Что тебе надо? – Работай на меня. Танцор рассмеялся. – Личным стриптизером? Шлюхой? Водителем, что ли, блять? Ага, спешу и падаю. Делать мне больше нехуй. – Не шлюхой. Можем, конечно, договориться и по этому поводу, если так рвешься. – Тебе уебать? – Переходи в мой клуб. – С какого перепугу? – Плачу шестьдесят процентов от выручки. Здесь же сорок? – Ага, отдамся за плюс-пару процентов, конечно. – Еще я заплатил владельцу заведения, чтобы ты перешел в мой клуб. – Перекупил, что ли, блять? – Ну, выходит, так. Пойдешь ко мне работать? – Иди нахуй, – Торфинн зло зыркнул на Аскеладда и вышел из зала, направляясь к менеджеру. Весть об увольнении только вселила в парня уверенность в том, что пора завязывать с этим периодом в его жизни, он забрал деньги и вышел из клуба с желтой неоновой вывеской "Винланд", чтобы никогда сюда больше не возвращаться.