Ничья

Хейли трёт лоб кончиками пальцев, другой рукой крутя стакан. Она серьёзно уже представляет, как тот удачно прилетит в голову гибриду, разлетаясь на несколько тысяч осколков. Ведь первородный уже третий час выносит ей мозги. — Ты меня слушаешь вообще? — Клаус, словно прозрев, уставился на Маршалл, недовольно нахмурившись. — Неа, — Хейли безразлично пожала плечами, наблюдая, как глаз Ника несколько раз дёрнулся. — Уже как полтора часа. — Хейли, — недовольно рычит Клаус, называя её по имени, а не как обычно, чем вызывает усталый вздох от шатенки. — Ну, а что ты от меня хочешь? Она хочет в тур — это её право, перечить и портить ей лето я тоже не стану. Хочешь строить из себя злого папочку — вперёд. Мстить, к слову, она будет тебе, — девушка махнула рукой, усаживаясь в кресло. Ей тоже не прельщало не видеть дочь почти целый месяц, но в этот тур она хотела давно, тем более, Хоуп уже тринадцать лет и она вполне может за себя постоять. К тому же: Кол, Давина, Марсель и Ребекка — поедут с ней. Хейли знала, что её дочь с ними в безопасности, а так же маленькая Майклсон обещала звонить по видео-связи несколько раз в день. — Волчонок, а что если связь пропадёт? Или она чего-нибудь испугается? — кажется, Ник решил добить Хейли своими параноидальными мыслями. — Она ведьма, с помощью магии отправит письмо. — Какая же ты… Клаус расхаживал по кругу, а Маршалл закатила глаза. — Какая? — брови девушки поднялись вверх, а ухмылка коснулась губ. — Знаешь, мне кажется, у тебя давно не было… девушки. Ты слишком уж нервный. Уклончивый намёк заставил Клауса замереть и недобро прищуриться. Для всех, кто его знал — это означало, что он выходит на тропу войны, но Хейли была такой же и она вполне могла ответить ему. — А ты рассталась с моим братом, и не припомню, чтобы у тебя тоже кто-то был, Дорогуша. Клаус довольно оскалился, замечая сморщенный нос девушки. Что ж, 1:1. Им обоим стоило развееться. Гибрид сел напротив девушки, и странным образом температура в комнате стала заметно расти вверх. Хейли поморщилась и стянула с себя рубашку, оставаясь в майке, чем приковала взгляд Клауса. — Не старайся, милая, ты мне неинтересна. Клаус гаденько улыбнулся, в то время как Хейли замерла, впиваясь в него злым взглядом. — Разве? Это с каких пор? — Маршалл нахмурилась, чувствуя, как эти слова Ника её неприятно задели. Да, они были вместе всего один раз, причём тринадцать лет назад, но чтобы Клаус так откровенно указал на то, что она его больше не привлекает… Довольно неприятно. 2:1. — Больше не в моём вкусе, — гидрид пожал плечами, а Хейли усмехнулась. — Ах да, в твоём вкусе амёбные блондиночки. Точно, прости, как я могла забыть, — шатенка хлопнула себя по лбу, встречая недовольный взгляд Майклсона. 2:2. Девушка медленно встала, приковывая взгляд Клауса. Конечно, она могла забыть всю эту тему и уйти развлекаться к тем, кто оценил бы её сполна, но осадок в душе неприятно саднил. Она не стала хуже, наоборот, Маршалл расцветала с каждым годом, и от этого Клаус бесился сейчас лишь сильнее. Проходя мимо древнего, девушка зашла за его спину, замечая, как он чуть повернул голову, но полностью не обернулся. Он чувствовал и знал, где она находится, и это его напрягало. От Хейли можно было ожидать что угодно, и ему ли не знать это. Руки девушки опустились на напряжённые плечи Клауса, и Хейли чуть поддалась вперёд, касаясь губами уха первородного: — Может проверим, насколько я тебе неинтересна? Что она делала — девушка и сама не знала. То ли её так задели слова первородного, то ли дело было в самом Клаусе. Он изменился, стал лучше, и пусть порой так же бесил девушку, их отношения часто напоминали недосупружеские. Они спорили, как женатая пара, поддерживали друг друга, когда было слишком сложно управится с характером дочурки, но вместе не спали. Но Клаус всегда нравился Хейли, его внешность и эта ярость во взгляде зацепила её ещё много лет назад. Так почему бы не проверить его истинное отношение к ней? Она больше никому ничего не должна, он — тоже. И их отношения стали лучше, более семейными. — Хейли, что ты делаешь? — Майклсон издаёт смешок, но его пульс учащается, и девушка это слышит. Губы Хейли растягиваются в коварной улыбке, а руки уже минуют преграду в виде кофты Клауса, касаясь оголенной горячей кожи. И гибрид не пробует остановить девушку даже тогда, когда её губы касаются его шеи. И либо Клаусу нравится это, либо ему просто интересно, как далеко этот смелый волчонок сможет зайти. Но будь Клаус проклят ещё раз, если скажет, что она и правда его не волнует. Волнует и ещё как, до дрожи и ярости, особенно в моменты, когда он не может её коснуться. Или, не мог. Раньше она принадлежала его брату, и Клаус мог лишь наблюдать со стороны, желать её всем сердцем и не получать. Именно поэтому Ками так сильно была ему нужна рядом, чтобы Клаус просто-напросто не сорвался. Но сейчас Хейли принадлежит только себе, она свободна и она рядом с ним, провоцирует, касается своими руками его тела, очерчивает каждую косточку, прикусывает кожу на шеи, заставляя Клауса сжимать кулаки. Он хочет её, отрицать это и дальше — будет глупо, но ему нравится, когда дикая волчица Хейли, будучи теперь гибридом, злится. Злость делает её поистине великолепной и сексуальной. — Что, совсем ничего? — Хейли обходит Клауса, закусив губу, и садится к нему на колени, прижимаясь всем телом. — Оу, так всё-таки интересна? Клаус усмехается, когда видит, как довольно блестят глаза этого бесёнка, стоило ей коснуться его внушительного доказательства желания, упирающегося в живот. — Физиология, — Клаус откровенно врёт, замечая, как она недовольна таким ответом. Хейли уже давно всё понимает, но ей хочется, чтобы он признал, что всё ещё желает её. Даже спустя тринадцать лет. Девушка чуть отстраняется, снимает с себя майку, оставаясь в бюстгальтере, и замечает, как кадык Никлауса дёргается. Он смотрит на неё снизу вверх, так как девушка чуть возвышается, сидя на его коленях, и его дыхание учащается ещё больше, стоит ей стянуть с себя и эту деталь одежды. Теперь, она оголена по пояс, а Клаус облизывает губы и тянет руку, но Хейли бьёт его по ней, вызывающе вскидывая бровь. — Так уже интересна? Клаус сдавленно рычит, осматривая эту чертовку. Признавать то, что он желает её до боли не хочется, но видеть и не касаться этого тела — ещё хуже. — Да, интересна. И ещё как, Волчонок. Поэтому не обижайся, если я возьму тебя прямо в этом кресле, — обжигающе рычит Клаус в шею Хейли, сдавливая желанное тело в своих руках, и стонет, когда Хейли ёрзает, специально задевая его желания. Эта женщина пришла из самого Ада, ведь она так идеально ему подходит и так безумно сводит с ума своей силой воли, смелостью, чертовски вредным характером, но безумными глазами, улыбкой, этим телом и запахом, который Клаус обожает больше всего. Он давно помешался на Маршалл, но не хотел этого признавать. Но уже поздно, он перестанет желать Хейли, только когда Ад замёрзнет, и то, кажется, даже тогда, его чувства к ней не изменятся. Хейли уверенно разрывает кофту Клауса, проводя ладонями по его груди медленными движениями до самого живота, пальцами касаясь пряжки ремня. Только когда два безумных взгляда встречаются, девушка резко дёргает ремень на себя, чувствуя, как металл трещит и ломается от её силы. — Кто-то так же сильно желает меня? — Клаус хитро улыбается, но задерживает дыхание, когда тонкая, изящная рука Маршалл, скрывается под его штанами. — Я и не скрываю, — шатенка закусывает губу и жмёт плечами, пока Клаус вздрагивает, зажмуривается и хрипло рычит, чуть запрокидывая голову на спинку кресла. Только когда руки Клауса касаются груди Хейли слегка грубыми движениями, она стучит ему по плечу, желая продолжить уже в комнате, но Клаус отрицательно качает головой, опрокидывая её на стол, который стоял возле кресла. — Снова? — тихо стонет Маршалл, чуть испуская смешок, на что гибрид только улыбается, прижимаясь губами к шеи девушки, руками снимая, или скорее разрывая, оставшуюся на ней одежду. — Почему бы и нет? — Клаусу хочется ещё что-то добавить, хочется исследовать тело Хейли губами, языком очерчивать каждый участок тела, стереть все чужие прикосновения, но девушка тянет его на себя, прижимаясь своими губами к его. Кажется, что поцеловать его было необходимо не столь телу, сколько этого желала её душа. Его губы сухие и горячие, а вкус такой, каким она его и запомнила. И она запечатлела его в своей памяти навсегда, как что-то, о чём другим знать нельзя, только ей. Хейли обхватывает ногами бедра Клауса, елозит, чуть давит пятками ему на поясницу, пока он, наконец, не входит, а она не стонет, громко, отчего у гибрида идут мурашки, но губы растягиваются в горячей ухмылке. Так стонет она только с ним, он уверен. Резкие, глубокие толчки, заставляют шатенку метаться под ним, но Клаус заставляет её смотреть на него. Он хочет, чтобы она всегда помнила этот момент, помнила его, эти ощущения, что дарит ей только он. Но Клаус уже уверен, что не подпустит к ней больше никого. Она будет только его. Всегда и навечно. — Мой Волчонок, — рычит Клаус, когда ногти девушки скользят по его спине, оставляя открытые раны, которые доставляют ещё большее наслаждения. Он то замедляется, то ускоряется, впечатывая шатенку в стол ещё больше, ловит тихие стоны и вдыхает её запах, который уже смешался с его собственным. Сейчас всё иначе, не так, как было много лет назад. Сейчас всё лучше, они друг другу не чужие, у них за плечами горы моментов пройденных вместе, и уже давно живущие в них чувства. Это не просто секс — это любовь, в которой им не позволяет признаться гордость. Хейли утыкается носом в шею Клауса, слыша, как шатается под ними стол, на краю сознания отмечая, что тот, тринадцать лет назад, был куда крепче этого. Девушка громко стонет, когда волна накрывает её с головой. Всхлипывает, трясётся, и Клаус её догоняет, целует грубо, чуть зажмуривается, потому что так только с ней. С Маршалл все грёбанные чувства всегда усиливаются. — Интересно, мы когда-нибудь дойдём до кровати? — хрипло смеётся Хейли, продолжая всё так же лежать под Никлаусом, перебирая его, чуть влажные волосы одной рукой, а другой — поглаживать по спине. — Обязательно, волчонок, ещё сотни и сотни раз. Впереди вечность, — Клаус заглядывает в её глаза и оставляет нежный поцелуй на носу, отчего Хейли тепло улыбается. Наконец-то, счастливой улыбкой. Кто бы мог подумать, что именно он тот, кто подарит ей счастье? — А у нас, кстати, ничья, — вдруг замечает Хейли, когда Клаус перетаскивает её в комнату, забывая всю одежду внизу. И как замечательно, что никто не вошёл в тот момент, ведь они совершенно забыли обо всех, кто мог их увидеть. — Ты считала? — Клаус усмехается, и девушка лишь загадочно жмёт плечами. Расслабленных и довольных гибридов отвлекает звонок. Хейли дотянулась до телефона первая, замечая на экране Клауса фото дочери и подпись «Принцесса». — Да, милая? — Мама? А где папа? — кажется, Хоуп не ожидала такого поворота событий. Что ж, Хейли тоже. Ещё утром, когда он выносил ей мозг, она точно не знала, что всё закончится именно так. — Он… занят. Хейли пихнула Клауса локтём, когда тот засмеялся, одновременно покусывая ей плечо, вызывая толпу мурашек по телу шатенки. — Оу, ладно. А что насчёт турне? Хейли прикрывает глаза, силой воли заставляя свой слух улавливать слова дочери. Клаус же отвлекал как мог, покрывая поцелуями тонкую и бледную шею девушки. — Он не против, дорогая. Я договорилась. Клаус замирает, отрываясь от своего занятия, и смотрит на девушку, которая хитро улыбается, смотря на него через плечо. — Правда? Спасибо, мамочка! Целую вас обоих, мне пора! — Хоуп издаёт «чмок» в трубку, а после отключается. — Не припомню, Волчонок, чтобы я давал согласие, — Майклсон снова прищуривается, но Хейли не даёт ему вставить больше и слово. Оседлав гибрида, девушка коварно улыбнулась. — Просто замолчи, Клаус. И прежде, чем первородный успел что-то ответить, Хейли заткнула его своими губами.