Милый огонёк

Видимо, приходить домой мокрой, стало моей традицией, которую я безоговорочно выполняю. Хотелось упасть лицом в подушку и утонуть в собственных слезах. У птицы есть два гнезда. Одно было похоже на свалку самого различного барахла, а вот второе обшарпанное и трижды старше самой птицы. Дом на Берегах отличался от домика на людской стороне тем, что больше походил на человеческую заброшку. Я стояла на своем пороге, не зная как зайти в собственный дом. Я знала что он меня точно впустит, но мне нужно было разрешение, словно я была какой-то нечистой силой, которая не могла войти без приглашения. Я пошарила рукой в кирпичной клади и вытянула ключ, когда дверь со скрипом ввалилась во внутрь, меня обдало потоком ветра - сквозняк. Гнездо поприветствовало вернувшуюся птицу. Я уселась на ободранный диван и подмяла под ноги пестрый плед, чудом не съеденный вылетевшей из него молью. Впервые за долгие годы я почувствовала, что у меня наконец-то появилась хоть какая-то цель. Мне от чего-то хотелось стать для кого-то нужным и необходимым элементом. Да только вот мне ли не знать, что вернуть кого-то с того света хоть и реально, но это может повлечь за собой огромное количество проблем и сожалений. От подувшего снаружи ветра, дом протяжно завыл. Заскрипели и немытые годами стекла, давно приобретшие мутно-коричневый оттенок от налипшей на них грязи. Если хорошо приглядеться, то можно было различить в них трупики мелких насекомых, а быть может не только их. Через четыре часа молчаливого созерцания трещинам в потолке, я смогла таки вывести себя на летнюю веранду. Одна из досок так опасно прогнулась под моей ногой, что я едва ли не приобрела пару седых прядей. Переметнувшись к двери в подсобное помещение, пытаюсь открыть ее так, чтобы мне на голову не рухнул кусок стены. Двери старые, а их скрип в тишине резал уши. От такого недружелюбного звука, с чердаков уползли даже самые страшные приведения. В подсобке темно и сыро. Иду, боясь ненароком наступить на какую-нибудь лягушку, вероятно я просто умру со страха, если она совершенно неожиданно начнёт квакать где-то рядом со мной. Тут залежи древнего хлама. Кроме бака с водой и множества ползущих по стенам труб, здесь мирно покоились ящики с забытыми всеми вещами. Если удастся найти среди них хоть что-то полезное для костюма, то можно спасти себя от участи идти за помощью к Элисе. Нет, она конечно поможет, с радостью, но будет напоминать об этом до самой моей смерти, а фениксы к сожалению живут долго. Я опускаюсь на колени перед старым комодом, в самую грязь, почему то сейчас она кажется даже теплой. Переворошив первую пару ящиков начинаю сомневаться в том, что это вообще мой дом, я просто не могла не хранить у себя кучи тряпок. В несчастном и явно видавшем виды комоде нет ничего кроме старых бумаг, текст которых уже невозможно разобрать, кучи перьев и птичьих черепов. Через пару часов я перерыла всю подсобку найдя кучку барахла совершенно непригодного для своей цели. -Неужели в этом чертовом месте нет ничего приличного!? Борясь с желанием все сжечь и прихватив с собой немного перьев, иду в дом на поиски какой-нибудь подходящей тряпки. У меня и в мыслях не было занимается чем-то подобным, но вот маленькая проблема, в лице тех, кто в принципе собирается посещать такие занятные мероприятия. Таких как я не все любят, а тот, кто мне нужен - особенно. И в данный момент я не испытывала абсолютно никакого желания стать содержимым для подушки. Несмотря на то, что сейчас часы по хорошему должны показывать день, на улице темно и ветрено, а в гнезде - особенно. Дабы не остаться слепой, подсвечиваю себе дорогу собственными перьями. Они смирно тлеют у меня в волосах, а я от того похожу на факел. В доме сквозит и полы скрипят, меня тут не было так давно, что я не помню точное количество комнат. Обойдя пару этажей - нахожу единственное окно имеющие шторы. Пыльные и рваные шторы, при жизни были красного цвета с глупыми кисточками снизу. -А вот постирай я их, получится ли из этого что-то годное? Ухватившись по крепче там, где мне позволяет рост, пытаюсь стащить их вниз. Первые попыток пять, закончились для меня кучей ржавчины на полу. Проиграть бой куску ткани довольно позорно, а потому принимаю решение обратившись птицей попробовать снять крючки с ненавистной палки. Задуманное мною было вполне осуществимо, если бы я в какой-то момент, задумавшись о своем, не потеряла бы контроль над собственным обликом. Ни стена и ни гардина явно не были рассчитаны на вес человеческого тела, а от того все вместе со мной свалилось на пол. По полу побежали огненные искорки, а я едва ли выбралась из свалившейся на меня кучи. -Как давно я не получала столько шишек одним разом, -шипит Птица умудрившаяся спикировать из под потолка на самые лопатки. Удар вбил некую уверенность в мои действия, а реквизит для пошива был успешно найден и ободран от ненужных металлических палок. С того дня прошло около недели. В бардаке я работать не люблю и потому драила весь дом, от фундамента до самой гнилой крыши. На улице ночь и сильный ветер качает сухие ветви деревьев, осталось два дня до того, как лето сменит госпожа осень. Где-то вдалеке раздался ликующий смех и завывания. -Никак домашние демоны развеселились, видать празднуют чего-то, -шепчет Птица вглядываясь в темноту густых деревьев. Мне так и не удается рассмотреть силуэты и я иду собирать выстиранную шторку с бельевой веревки. Укладывая ее в ржавый таз, что повезло откопать на кухне, невольно замираю глядя на звёзды. Здесь они конечно не настоящие - это души и духи, а некоторые из них благословения и проклятия. Возможно, однажды ко мне тоже спуститься одна счастливая. -Что глаза уставила, пташка? Ты смотри, ослепнуть можешь ведь, - шелестит голос, он раздался откуда-то издалека, будто где-то между звезд, отражаясь в листьях, а по спине пробежал холодок - матушка Ночь... Я вижу косую рожу, а по небу расползалась жёлтая, ехидная улыбка, так мог улыбался только Чеширский кот, и она. Страшно. Матушка Ночь редко показывала себя на глаза, но мне от чего-то везло на встречи с ней, и видит бог - для меня это добром не кончается. Мне стало так холодно, а ноги налились свинцом, что и не встать вовсе, не сбежать от жёлтых глаз. - Она самая. Давно не виделись пташка, последний раз... Дай вспомнить...А! Ну конечно, как тебе дорогая, мой дар? Обошлось ли? Понравился? Так давно это было, ты ещё совсем юная была. Я вспомнила звезду, маленькую, милый - голубой огонек, меня пробрал ужас. -Конечно помню. Нет - не обошлось. -Правда? Матушка Ночь кривляется, делает вид, такой мерзкий, будто не знает что дала мне проклятую звезду - как и всегда. -Ну я то думала, что в этот раз уж точно свезет! Жалко мне тебя было, ты такая беспомощная была, одна, друга схоронила, спала каждую зиму сном крепким, да и проклятие вилось вокруг! Никак навредила тебе моя звёздочка, что же там было!? Я понижаю голос, шепчу так тихо, что даже сама себя не слышу, мне стыдно и страшно, ведь сколько бы лет не прошло, а память приходит ко мне словно явь. - Там было проклятие, я не смогла заснуть в ту зиму. Меня заперли на бесконечной дороге в начале зимы, а отпустили с приходом тепла... Там было то место, и там были мы. -Неужели ты не смогла найти дорогу назад? -Шелестит ее голос в листьях, он мог бы убаюкать меня словно колыбель, но мне ли не знать, что от такого у меня будут лишь кошмары. -Конечно нет! Меня заперли вместе от которого я все время бегу! Меня окружило то, что я всей душой ненавижу! Я слышала только её голос, и тогда, когда я поняла что нет пути назад... Просто, осталась, ждать. -Вот ты конечно вытворяешь представления, за столько лет, любой шанс обращаешь против себя. Но птица, удивительно, что от тебя такой не несёт твоим проклятием до самых небес, а вот только я вижу, что от второго дара моего, ты не избавилась. Что делать-то с тобой... О знаю! Я вижу как из глаза матушки, словно слеза, падает маленькая звёздочка. Чувствую как от страха на спине появляется множество огненных перьев, вижу как звезда попадет в них и застревает, ужасно колючая, мутно зелёная и пахнущая вороньим пером. Она без особых усилий прорезает плоть и селиться где-то по сердцем. ••• -Кто ты!? -Птица срывает с себя горячие руки, их когти до крови царапают шею. -Ты, дуреха, ну разумеется ты! Только лучше, а потому я хочу помочь нам. Птиц двое, одна тлеет как потухший костер, а у второй чернеют перья, превращаясь из алых в густую смоль. -Ты же вылупилась из той звёздочки, ты не можешь... -Могу! Я все могу. Я здравая часть тебя, та, у которой пелена не застилает глаза, и я хочу помочь нам. -Мне помощь не нужна! Снег. Он повсюду и его слишком много. Птица снег не любит, нет, просто физически не выносит сам факт его существования. Он мочит перья и хрустит под ногами - словно кости. -Ты не сможешь уйти из этого места, вторая птица вырастает из-за спины первой и впивается горячими когтями той в печи. -Я выдеру из тебя душу и займу твое место, я то снега не боюсь! Знаешь как это выглядит? На белом снегу ты словно багровое пятнышко, глупая ты птица! Пойми меня наконец, ты моя добыча и ты не уйдешь от себя. Из жизни в жизнь, ты будешь оставаться той самой маленькой, глупой пташкой, а я всегда буду рядом! ••• Меня прокляли, третий раз. Холодный ветер ворошит мои перья и треплет бельевую верёвку. Я бы заплакала, но мне за слезы станет стыдно, я же птица сильная и давно научилась справляется с такими "подарками". Я в душе не знала, чем так не угодила матушке Ночи, она явно старалась выжечь меня из этого акта. Я давно знаю, что со временем ее проклятия слабеют, их можно спрятать или развеять. Последнее конечно равно добровольному походу на плаху. Поднимаясь с земли, неловко переминаюсь на онемевших ногах, стараюсь выгнуться так, чтобы размять затекшее тело. Выгибаясь в спине, я чувствую как приятно хрустят позвонки и как неприятно колит звёздочка под сердцем. Одна из таких уже живёт у меня в черепушке, весьма неприятная особа, и хлопот от неё уж слишком много, а та что была до этого - ослабла. Она так давно не проявляла себя, что я уже и забыла о ее существовании. В на Берегах глубокая ночь и я слышу как беснуется нечисть, духи и прочие. Хватая таз с земли, бросаю напоследок злобный взгляд в небо и возвращаюсь в дом. Почти месяц прошел с тех пор. Я утонула в заботах о подготовке к параду - уж не хотелось чтобы мне выдрали там последние перья, коих итак осталось мало. Не все материалы добыть просто, а уж тем более в этом умирающем доме. Перо феникса неплохо так ценилось и за него уж точно можно скляньчить пару мелочей, вроде ножниц, лент и игл. Хотя последние тут в избытке, уж очень любят местные использовать их для своих заговоров, а потому и не заметили бы, если б я одолжила парочку. Элиса, узнав о моем намерении наведаться на шествие, сказала, что я вероятно сильно приложилась о землю после падения. Для неё я теперь персональный шут - самоубийца. Мне пока насрать на её мнение, хотя за постоянные издёвки, мне пару раз реально хотелось обратиться птицей и загадить ей окна. Звезда никак себя не проявила, хотя спать теперь стало нереально. Звёздочка противно кололась и мешала, а от недосыпа я стала ещё более запуганной, чем декоративный хомячок. Только я вот с не падала на спину дрыгая лапками с мерзким треском, как у старого механизма в заводной игрушке. Мне пару раз мерещились образы, от вида которых я чуть не вылетела из дома, на деле они оказывались моей собственной тенью. Я пришиваю последнее пёрышко к маске. Проколупать в ней несколько дырочек стоило мне пары пучков выдранных волос - постарался же мастер. Черная маска из кости с изящным птичьем клювом, а с обеих сторон имитация черных крыльев. -Дорого же ты мне обошлась, шепчу я над маской так, будто она меня слышит и понимает. Все было готово, а потому, я довольная собой, заправляю выпавшие из пучка пряди волос и потирая ребра под которыми снова беснуется моя маленькая соседка, отправляюсь на штурм человеческого рынка, с диким желанием что-нибудь заточить. В день перед шествием я больше походила на замученного жизнью голубя. Конечно, мне тоже было страшно. Когда окна окрасились алыми лучами заходящего солнца, я уже вертелась перед зеркалом, закрепляя огненные волосы под капюшоном и внимательно разглядывая платье, которое скорее походило на костюм - невероятно удобный для побега. -Сними пояс дуреха, он тут явно лишний!, Сказало мне моё отражение, весело скалясь. Мои ноги подкосились и я осела на пол, чувствуя как под сердцем заколола звезда.