Наша любовь

      Он пришел в институт с цветами и мягкой игрушкой, мы объяснились друг другу в своих чувствах.       Мы повстречались год и стали вместе жить, и он стал самым заботливым мужем. Он отогрел меня как замерзший лед, как заколдованную, закованную спящую красавицу, растапливая мое сердце. Я в награду ему его и подарила. Детей решили отложить на потом, потому что я была сама еще взрослым ребенком, а он был моим мужем, братом, старшим другом, который стал для меня опорой. Без него я не хотела идти в эту бессмысленную взрослую жизнь, где единственным счастьем является, как я уже теперь знаю, любовь. Любовь - это когда ты встаешь как расцветший цветок, отпрявший ото сна в бутоне с утра. Просыпаешься и радуешься, что день начался, не воспринимаешь его как тяжесть, смотришь на себя в зеркало и думаешь, как же повезло вам с друг другом. Я хочу ему дарить красоту каждый день, эмоции радости, благодарности, любви, и заботиться, не смотря ни на что, просто так… И он отвечает этим же взамен.       Любовь - это крылья, подаренные женщине в награду за ее тонкую душу, которую можно ранить одним прикосновением. Он и влюбился в меня, собственно говоря, в эту душу, несвойственную 21 веку цифровых технологий и капитала, за который все покупается и продается. А также полюбил во мне тонкость натуры, даже, можно сказать, какую-то беззащитность.       Я пришла к нему, как казалось тогда закованной бизнес-леди, строя из себя независимую сильную женщину, а, точнее, пришла строить карьеру, которую сама искренне ненавидела, но ведь так велел отец. А он, мой возлюбленный, смог рассмотреть в мне природную красоту в платье ангела, тонкую талию, тонкое тельце и способную на любовь маленькую девочку, как я любила себя называть. За маской бизнес-леди я берегла себя от холодного мира, но он понял это сразу, даже, наверное, раньше, чем я сама, и взял под свое крыло. Он понимал, что я пришла не на свое место: кричать на весь офис с 10.00 до 19.00 и предлагать себя как специалиста ненавистной профессии, уподобляясь рекламщику, раздающему листовки, а также пытаться притворяться зубастой акулой, убеждать людей, как дракон, жаждущий власти и денег, во благо компании и своему ненужному эгоизму, навязанному начальником. Всем видом я выдавала, что это не я настоящая: по интонации голоса, по глазам и по вспотевшему лбу. Он понял это еще до намеков, но верил в до последнего вздоха и надеялся, что я останусь здесь, рядом с ним под его защитой. У нас сразу возникла связь опекун-подопечная, о которой я мечтала всю свою осознанную жизнь. Он боролся за меня как никто раньше, рисковав своим положением, получая замечания от начальника, понимая, что я ненавижу эту работу, да и сама я как-то об этом ему говорила. Он и сам, будучи в душе художником меня чувствовал, но это был единственным способом удержать меня рядом. Да и ходила я на работу только ради него, и когда меня уволили, то плакала взахлеб не из-за увольнения, а из-за него, боялась, что его больше никогда не увижу.       Это оторвалась как часть меня. Я потеряла опеку, о которой всю жизнь мечтала. Я опять, кажется, потеряла старшего брата, как тогда в 11 лет… Приобрев сразу потеряла. Я чувствовала себя Олей из 9 роты, потерявшей своего любимого на войне в Афганистане. Ведь она тоже потеряла парня навсегда. Мне тоже казалось, что я потеряла его навсегда. Никогда так не ревела… Никогда…       Еще сильно плакала при просмотре «Красной королевы». Главная героиня потеряла мать, отдавшую за нее жизнь в тюрьме. И потеряла ее второй раз, побоявшись подойти к ней, берегши свой социальный статус.       Я пережила этот трэш болей опять, сравнивая с потерей любимого человека, боясь не встретиться вновь . «А вдруг он меня забудет?»       «А вдруг найдет похожую на меня?», « А вдруг он обиделся, что я ушла, толком не поблагодарив, не считая того ударов кулочком?». Да и я винила себя за свои дурацкие слезы. А, может, буду винить всю свою жизнь. Спряталась как страус в туалете, жалея себя. Мне тяжело было слушать негативную оценку о себе, потерять его заботу о себе. Мне было жалко себя и хотелось привычно поплакать. Хотя я была рада, что меня уволили. Наконец-то не заниматься этой деятельностью, но меня же критиковали при всех…       Разлучили с ним…       Мне не хватило сил выйти из туалета, сглотнув собственные слезы. Хотя моё солнышко наверняка сходило с гор сурового кабинета нагреть меня своими лучами, обнять своим теплом, а я не справилась с вызовом судьбы, не сберегла свое счастье, оставаясь сидеть в туалете, как дама печального образа, и жалеть себя, лив слезы.