Второстепенный герой

*** Колёса старой кареты медленно ползли по усыпанной камнем дороге, и каждый её скрип звучал как предвестие чего-то надвигающегося. Я сидел напротив Тацуми, не в силах найти удобную позу, не потому что болело тело, а от не знания способа расслабиться. Надженда, пролистывала растрёпанные бумаги, шепча что-то себе под нос. Тацуми изредка покашливал, держа взгляд направленным в окно. Только сейчас, когда миссия завершена и дипломаты остались за спиной, я начал осознавать, как много висело на волоске. Один не тот жест, не та интонация - и кровопролитие началось бы до того, как мы успели вернуться домой. Но всё прошло нормально... — Нам стоит сделать привал, — не глядя на нас, голос Надженды нарушил тишину. — Лошади на пределе. Мы в том числе. — Тут недалеко постоялый двор, если ещё не развалился, — отозвался Тацуми, глядя на что-то подобие карты. Я только кивнул. Скоро впереди показалась старая таверна - каменное здание, некогда, вероятно, оживлённое, а теперь забытое всеми. Но крыша держалась, окна были целы, и нам этого было достаточно. Пока Тацуми с Наджендой разбирались с лошадьми, я обошёл здание. В воздухе висел запах мха, старого дыма и покинутой жизни. Внутри было пыльно, но сухо. Старые шторы, скрипучие половицы, и стол, на котором кто-то когда-то, возможно, оставил письмо и не вернулся за ним. Мы устроились как могли. Я долго лежал на грубой подстилке, уставившись в потолок. Сон не шёл. Темпус был спокоен, но это было не облегчением - скорее затишьем перед тем, как он опять начнёт нашёптывать из глубины сознания. В конце концов я вышел на улицу. Воздух был свежим и немного влажным - запахи сосны, земли и ночи смешивались в странное, но живое ощущение. Я сел у колодца. На небе не было звёзд, только луна. — Не спишь? — голос прозвучал тихо, почти виновато. Тацуми подошёл и протянул мне кружку. Я взял. Горячий чай. Простой, но крепкий. — Спасибо, — сказал я, глядя на тьму, где терялась дорога. — У тебя под глазами снова тени. Сильнее, чем раньше, — тихо сказал он. Я хмыкнул: — Не переживай, это давняя проблема. — Тейгу? Я кивнул. Говорить о нём было всё труднее. Это было не просто силой. Он стал чем-то… другим. Наблюдающим. Ждущим. Стоит ли мне расколоться перед Тацуми? Уверен, они догадываются что я скрывают нечто большее за всей это загадочной силой. — Иногда, я думаю, что он не просто оружие, — сказал я, чувствуя, как губы выговаривают то, чего сознание боится. — Что он… слушает. И когда мы молчим - он думает за меня. Тацуми молчал. Потом сел рядом и заговорил: — Знаешь, Булат как-то сказал: "Чем сильнее ты становишься, тем нужнее тебе те, кто могут ударить тебя по голове, когда ты творишь чушь". Я усмехнулся. Первый раз за весь день. Устало, но искренне. — Если ты когда-нибудь увидишь, что я стал чудовищем… — Я ударю. Сильно. А потом буду рядом, пока ты снова не станешь собой. Он не лгал. В его глазах была не уверенность, а вера. И я понял: я могу бояться себя. Но с такими людьми как Акаме и Тацуми рядом - я не исчезну. *** Мы выехали до рассвета. Влажный туман стелился по земле, цеплялся за ноги лошадей и медленно полз в сторону горизонта. Воздух был насыщен предчувствием неопределённого. Я старался не засыпать в карете, но голова предательски клонилась, а в груди ворочался знакомый холодок. Пробуждение пришло резко - не от сна, а от ощущения. Волна холода, будто сердце окружил лёд. Я рывком распахнул глаза и понял что-то не так. Слишком тихо. — Стой! — выдохнул я, выскакивая наружу. Лошади забились, фыркая. Надженда уже стояла с пистолетом в руке, осматриваясь. — Они чуют что-то, — хрипло произнесла та. И тогда всё произошло почти одновременно. Рванул ветер, пахнущий гарью. Дорога позади нас вспыхнула багровым светом, не огнём, а искажённым свечением. Из воздуха, как будто из складок самого пространства, выпал он и еще десятки солдат. Я не узнал его. Это был не человек - скорее отголосок, оболочка, искривлённая властью. Его движения несли в себе жуткую точность, как у существа, которое уже не чувствует боли. — Ты привёл меня сюда, Дерик, — сказал он. Голос был словно наложен поверх другого, старого и мёртвого. — И теперь ты за это ответишь. Откуда он меня знает? В любом случае, я не стал ждать. Хронопоток сработал как рефлекс. Пространство дрогнуло, время сжалось. Тацуми прыгнул из кареты, держа клинок наготове, уже успев активировать Инкурсио и сразу вставая между мной и врагом. — Не вздумай лезть один, — бросил он. Враг двинулся первым. Его удары были быстрыми. Тот не просто атаковал, а реагировал на движения до того, как мы их совершали. Отражение. Проклятое отражение. Солдатами занялась Надженда. Ее наверное хотят взять живьем. Но почему этот парень вот так открыто напал на нас? — Он адаптируется, — выдохнул я. — Не повторяйся, Тацуми. Враг копирует паттерны. — Быстро ты догадался. — ухмыльнулся тот, и у меня возникло чувство дежавю. — Меня кстати зовут Кайл. — это имя мне мало что сказало. Я с Тацуми начали двигаться иначе - по зигзагу, вразнобой. Я запускал замедления времени, короткие импульсы. В один из таких моментов, нам удалось поймать его - на долю секунды. Тацуми врезался в него с силой, от которой треснуло дерево за их спинами. Но Кайл лишь покачнулся. Надженда выстрелила. Дважды. Пули вошли в щит и растворились, как капли в пламени. Солдаты продолжили свой натиск на нее. Я отступил на шаг. Вдохнул. — Ты не победишь его лоб в лоб, — бросил Тацуми, отпрыгивая назад, скорее всего помогать Надженде. — Но у тебя есть нечто другое. Я кивнул и пошёл прямо на Кайла. Он рванулся мне навстречу, и тогда я разорвал время. Темпус 1/10. Рискованно, но нужен один момент. Кайл стал двигаться в разы медленнее, я сразу приметил открытые точки для удара. Его движения перестали представлять мне опасность. Для меня прошло пару секунд, а для Кайла это заняло едва ли миг. Вот он идет мне навстречу, и вдруг уже стоит с пронзенным сердцем от моего меча. Я шагнул ближе и вложил ладонь ему в грудь. Темпус вспыхнул - и вырвал его время. Тот безжизненно грохнулся на землю. И тишина. — Это конец? — спросил Тацуми, тяжело дыша и сплёвывая кровь. Вокруг него и Надженды были горы трупов солдат. Я смотрел в пустоту, но выдавил: — Нам очень повезло. А потом сел на землю. Как же я устал.