Лазейка из Сторибрука

В тот день Голд так ничего и не сказал Хэмишу: момент был неподходящий. Следующий день был слишком занят перестановкой: новому жильцу нужно было создать подходящие условия… Малыш Даз — так было решено назвать щенка, оказался весьма непоседлив и его следовало защитить от воздействия магических артефактов, которыми под завязку была набита лавка. Хотя предосторожности были почти что излишними, Даз, даром что малыш, магию чуял. Голд и сам понимал, что тянет время. — Что, Даз, — сказал Голд щенку на утро третьего дня, когда проворочавшись до пяти утра в попытках заснуть, встал с кушетки. — поедем в участок? Откладывать больше нельзя, как ты думаешь? Щенок зевнул в своей корзине, поднялся на ножки и засучил хвостиком. «Мы пойдём гулять?» — вопрошал весь его вид. Что-что, а от прогулок малыш Даз никогда не отказывался, тем более его хозяин был не очень-то щедр на подобные предложения. Щенок, споткнувшись, перешагнул через невысокий бортик и поспешил заняться любимым делом — путаться под ногами у хозяина. Нырять в трубу штанины — исключительно с целью помочь хозяину переодеться; обнюхивать скинутые носки и недовольно фыркать на свежие, резко пахнущие стиральным порошком — что у людей за дурацкая манера маскировать собственный запах такими вещами?; кусать прислонённую к раковине трость, пока Голд чистит зубы и бреется, трясти головой, стряхивая попадающие на неё капли и хлопья пушистой пены. А когда хозяин наконец застегнулся на все пуговицы — как же долго! — и взял в руки ключи от кадилака, Даз сразу понял, что путь предстоит длинный, первый бросился к автомобилю и поспешил пометить его переднее колесо, чтобы все знали, чьё это имущество. — Даз, — произнёс хозяин с укоряющей интонацией (неужели хотел пометить сам?), но больше ничего говорить не стал, открыл заднюю дверцу, положил на заднее сиденье плед, а поверх пледа и самого Даза. Хозяин уселся за руль и автомобиль, зарычав, тронулся с места. Даз тоже зарычал и зарылся носом в плед, чтобы хоть немного заглушить механические запахи салона. Когда они приехали, хозяин выпустил Даза на волю, но он никуда бежать не стал. В этой части Лохду он чувствовал себя не так уверенно, как у уже ставшего почти родным магазина. — Голд, рано вы сегодня! — раздался знакомый голос и Даз приветственно тявкнул. Это была Изобель. Когда Даза увозили от мамы, она держала его на руках всю дорогу до Лохду и кормила вкусненьким. Тот день, конечно, не был самым счастливым в его щенячьей жизни, но девушка была подходящая. Так что Даз перестал жаться к знакомым брюкам и сделал пару шагов вперёд: вдруг у Изобель и сейчас есть вкусненькое в запасе. Изобель опустилась на корточки и потрепала щенка меж ушей. — Прости, малыш. Сегодня у меня ничего нет. Даз понимающе вздохнул и лизнул девушку в пустую ладонь, а хозяин вмешался в разговор: — И хорошо! Первые два дня Даз сильно чесался. Подозреваю, что у него может быть аллергия на ваши лакомства. Изобель задрала вверх голову: — Сомневаюсь, я всегда угощаю ими Джока, и всё хорошо. — Девушка легко поднялась. — А вы к Рори? — Нет, — хозяин повертел тростью, — к Хэмишу. И хватит уже этого официоза. Думаю после того, как вы мне пот со лба стирали, пока я валялся без сознания, это «вы» уже бессмысленно. Можете звать меня просто Голд, и мисс Сазерлэнд… ты не будешь возражать против Изобель? Девушка весело кивнула. — Может быть, лучше я тоже буду звать тебя по имени? — лукаво прищурилась она, и Даз был готов поручится, если бы у Изобель был хвост, в эту минуту она непременно бы им завиляла. — Гулять так гулять! — Уверяю вас, не лучше. Хозяин перенёс свой вес на трость, и уже, кажется, был готов развернуться и пойти, куда собирался, но Изобель остановила его вопросом. — Так какое же у тебя имя, Голд? Должно же оно быть. — Румпельштильцхен, — бросил хозяин через плечо. Девушка рассмеялась и быстро ушла в сторону продуктовой лавки. А зря. Хозяин не врал, пусть Даз был ещё маленьким, но чувствовал такие вещи. — Ну, что, малыш, пошли, — проговорил хозяин негромко, и Даз пошёл за ним, стараясь не отставать, но и не забегать вперёд. Здесь пахло другой собакой. Хозяин постучался в дверь участка, и за ней послышался лай, через какое-то время сменившийся грохотом и звуком шагов. — Джон, ты что снова ключи забыл… — послышалось из-за двери, и спустя секунду она отворилась и на пороге показался белый, так же как и Даз, вестик, только гораздо больше. За спиной у него стоял человек — всклоченный и завернувшийся в одеяло - констебль Макбет. Его запах Даз успел запомнить. — А… Голд, — проговорил он в несколько замедленной манере. — Проходите. Что у вас ещё случилось? — Ничего, — ответил хозяин и воспользовался приглашением. Даз вошёл вместе с ним. — То есть сейчас ничего. Всё, что случилось, случилось много лет назад. — Ах, да, — помрачнел Макбет. — Ваш пропавший сын. С этой всей суматохой, я забыл о вашем деле. Я ведь говорил вам когда-то, что не поддерживаю связей с биологическими родственниками. — Да, но ты забыл упомянуть, как именно ты попал в приют. Даз решился пройти внутрь помещения и тут же был со всех сторон осмотрен местным псом — Джоком. Впрочем, кусаться Джок не стал и, понюхав под хвостом у малыша, решил, что ничего интересного Даз из себя не представляет и запрыгнул в кресло. Даз пошёл за ним следом и тоже попытался на него вскарабкаться, но без успеха. Было слишком высоко. — А разве это важно? — произнёс констебль. — Неужели ты меня не узнаешь, сынок? — голос хозяина странно дрогнул, и при других обстоятельствах Даз тут же бы поспешил ему на помощь. Но не сейчас. Если отойти от кресла так сразу, Джок ещё чего доброго решит, что Даз спасовал. — Я искал тебя так долго, и я даже ожидал, что ты не сможешь меня простить, но никогда, ни в каком ночном кошмаре, мне не могло бы привидится, что ты меня не узнаешь. Бей… Одеяло свалилось с плеч констебля и комом сползло на пол. Даз на перегонки с Джоком кинулся к упавшему предмету и застолбил себе местечко в одной из складок. Джок не возражал. Или просто гордо делал вид, что Даза не существует. Констебль Макбет издал странный сдавленный звук, который скорее бы подошёл щенку, чем такому огромному человеку и проговорил тихо и медленно: — Папа?