Лазейка из Сторибрука

Мистер МакИвер, или как его тут звали Ти Ви Джон, всё-таки собрал маленькую спасательную экспедицию. Мэра Макклейна было решено о происходящем не информировать: Хэмиш всегда придерживался принципа, что лучше держаться от начальства подальше, Алекс не хотела волновать отца, а ТиВи Джон и Голд не сговариваясь высказались против его участия. Похоже, оба они считали мэра человеком слабым и ненадежным, но вслух об этом говорить не стали. Пока сердце Хэмиша находилось у Пена, тот мог при желании слышать все, что слышал сам Хэмиш. А значит не стоило упоминать ничего лишнего. Кто знает, как Пен распорядится этой информацией… Времени у них было немного, всего лишь до заката, но, как ни странно, в назначенный час все, кого Джон зачислил в спасательный отряд, собрались перед лавкой. Кто-то, возможно, из любопытства: с развлечениями в Лохду было не очень, а кто-то, возможно, и впрямь поверил, что Хэмишу и его отцу предстоит сражение с выходцем из мира иного, и готов был принять в нем участие. Док скептически улыбался и попыхивал трубкой, но саквояж с медикаментами и походным хирургическим набором на всякий случай держал при себе, Рори надел праздничный килт и прихватил с собой фотоаппарат, Лаки младший в смешной охотничьей шапочке теребил в руках связку трав от сглаза, а Александра вооружилась отцовским ружьём. Против мага такого уровня как Питер Пен бесполезно, а вот сама Алекс могла пригодиться. Если Питер Пен не сдержит слово и раздавит сердце его мальчика… Он сможет хотя бы попытаться — разделить на две половины сердце Алекс и вставить одну из них в грудь сына. Чтобы это сработало, нужно, чтобы их связывала истинная любовь, готовность разделить судьбу на двоих. И хотя сейчас Алекс и Хэмиш стояли, сжав друг друга в объятьях, Голд боялся обмануться. — Ну что, сынок? Пора. — Стоило бы надеть на меня наручники, — проговорил Хэмиш подавленно. — Я-я… сам не знаю, что ещё могу выкинуть. Моя воля словно… — …в чужих руках. Я знаю, — кивнул Голд. — Знаю. Попытайся сопротивляться… тебе всё равно придётся выполнять приказ, но ты можешь выиграть немного времени. Изобель?.. — Да, — откликнулась девушка. — Ты с нами? — Ну, да, — проворчала Изобель, — вы не представляете, ребята, на какие жертвы я ради вас иду. Такая сенсация раз в жизни бывает. Это круче Несси! Меня бы с этим сразу на БиБиСи позвали… А я… — А ты выбрала любовь, — произнёс высокий чужой голос, — как романтично. На месте, которое только что пустовало, появился тощий и высокий парнишка. В левой руке он сжимал пульсирующее розовым и белым светом магическое сердце… — Кажется, ты сделал не ту ставку, Румпель, — продолжил Пен. — Лучше было бы взять её сердце. Больше шансов. — О чём вы… — начала было Изобель, но Голд жестом попросил её замолчать, и она опустила голову. — Ах, да, — Питер Пен выше поднял зажатое в кулаке сердце, — я забыл, что любовь должна быть взаимной. А как, — он рассмеялся злым мальчишеским смехом, — может любить тот, у кого нет памяти? Тот, кто не помнит, как любили его самого? — Пен оглядел собравшуюся и ропчущую толпу. — Ого, вот это собрание. Что ж, так игра становится ещё интересней. Я не против зрителей! Голд криво усмехнулся. На то был и расчёт. Конечно, он знал, что ни док с его «трубкой мира» и, как он уверял, «талантом переговорщика», ни Лахи с травами, ни Алекс с ружьём, ни даже Джон со всем своим даром не смогут остановить Пена. Но отвлечь — вполне. Шанса покрасоваться вечный мальчишка не упустит. — Вы пришли попрощаться с вашим драгоценным констеблем, — продолжал гримасничать Пен. — Или всё-таки отдадите нужную мне вещицу? — Сначала верни сердце на место, — прорычал Голд. В толпе перешёптывались. — О, как грубо, — Пен ковырнул носом ботинка землю, как заправский подросток. — Покажи кинжал… — Голд достал из внутреннего кармана пиджака длинный крис, на котором, извиваясь, чернели буквы его настоящего имени. Питер Пен осмотрел оружие. — Настоящий… — констатировал он негромко, но Голд сумел уловить в голосе мальчишки нотки волнения. — Сделка, Румпель? — Сделка, — выдохнул Голд сквозь зубы. — Ты получишь его, когда вернёшь сердце моему сыну. Пен улыбнулся: — Я вовсе не так жесток, как ты хочешь считаешь, Румпель. Я могу сдержать слово… Если захочу. Голд опустил голову. Пен слегка поклонился целившийся в него Алекс, подмигнул стоявшему открыв рот Доку и обернулся к Хэмишу. — Что ж, дорогой мой Бейлфаер, констебль Макбет и как тебя там, теперь, я позволяю тебе подойти поближе. Ну, что же ты, иди. — Хэмиш механически шагнул вперёд. — Это не приказ, — уточнил Питер Пен. — Иди, — кивнул Голд. Он старался ничем не выдать бушевавшей в нём злости, паники и досады на самого себя. Он должен был догадаться! Ещё тогда, когда увидел на острове свою старую куклу. Пен всегда был опасен и ничего не делал просто так. И Голд должен был сделать что угодно, хоть зелье ложной памяти в пиво Бею подмешать, но увести сына подальше от этого проклятого острова. В мир без магии — не того ли его сын когда-то хотел? Они осели бы где-нибудь в Лондоне, где Алекс могла бы издавать свои книги, или… помимо Лохду в мире много тихих местечек. «Единственное, что я могу выбрать, это щель, куда забиться», — прозвучал в голове голос из прошлого. Его собственный. Хэмиш подошёл к Пену, и тот с размаху вдавил ему в грудь пульсирующий комок сердца. Хэмиша согнуло пополам и он, обхватив туловище руками, со всей силы боднул Пена в тощую грудь. Тот пошатнулся, но устоял и со смехом протянул руку Голду. — А теперь… кинжал. Тёмный не может нарушить сделку… Подождёшь когда магия напомнит тебе об этом или отдашь мне мою плату? — Ты её получишь, — Голд приставил острие криса к груди Пена. — Сейчас она будет у тебя. Даже в тебе, — прорычал Голд. Нужно было сделать одно движение, вонзить кинжал в грудь этому выродку, в котором, по злой иронии судьбы текла его кровь. Даже если это будет стоить новой разлуки с сыном… Остриё кинжала с легкостью прорезало кожанный жилет, и, Голд почуствовал, как его оттаскивают назад. — Не стоит он того, — проговорил Док, удерживая Голда за локти. — Гад сказочный, но всё-таки ребёнок, покачал головой Рори. — Нечего мараться о мелкого сучёныша, — подтвердил старший Маккре. — Вы не понимаете, — прошептал Голд. — Я должен завершить сделку. — И ты её завершишь, — истерично выкрикнул Пен, которого успел скрутить младший МакКре. — Только не так, как тебе хотелось. Отдавай кинжал… — Я обязательно тебе его отдам, — заверил Голд. — Но мы не оговорили точного времени. Слово «когда» я мог употребить в значении «условия», а не одновременности. То есть — после того. Оно может наступить и через полгода, и через двадцать лет… Ты его обязательно получишь. — Поверь мне, малыш Румпель, — певуче процедил Пен. — В твоих интересах, чтобы я получил его как можно раньше. — Что делать с мальчонкой будем? — поинтересовался МакКре у Хэмиша, уже поднявшегося на ноги, но ещё державшегося за грудь, с которой недавно проделывали магические манипуляции. — Сдадим в психушку и меня с ним заодно, — пробормотал Хэмиш, морщась. — Главное, увести его подальше от Лохду, — вмешался мистер МакИвер. — Так, чтобы не мог вернуться сюда ближайшие лет двадцать. — Мистер Голд, больше глупостей делать не будете? — проговорил Док в самое ухо Голда. — Могу я вас отпустить? — Можете… Голд вполне мог освободиться и при помощи магии: преимущество дока было скорее в эффекте неожиданности, чем в силе захвата. И в пришедшей невовремя мысли, что совершив ещё одно убийство на глазах у сына, Голд снова оттолкнёт его от себя. И на этот раз, возможно, навсегда. Но почему Пен позволил себя скрутить? Неужели он так ослабел? Голд спрятал кинжал обратно во внутренний карман и под охранное заклинание, оправил задравшиеся рукова пиджака, взял услужливо протянутую Маккре старшим трость и шагнул к сыну. — Как ты чувствуешь себя, сынок? — Нормально, — голос Хэмиша звучал непривычно хрипло, — нормально. — Хэмиш изобразил на лице что-то вроде ободряющей улыбки, и как подкошенный упал на траву в очередной раз схватившись за грудь. Алекс, все это время державшая Питера Пена на мушке, выронила ружьё и кинулась к возлюбленному. — Вот магия и потребовала оплаты, ведь сделка не завершена, — пропел Питер Пен. — Ну… или дело в том, что яд, которым я отравил его сердце начал действовать. Хочешь потивоядие? Тогда свою вещь я получу прямо сейчас. — Отпустите его, — сказал Голд, но Лахи-младший всё ещё держал Пена за руки. — Умоляю, не пытайтесь его одолеть, — Голд оглядел всех присутствующих. — Этот яд… У нас нет выхода. — Не так-то много он и просит, железку, заметил Лахи младший. — А он этой железкой нас всех не покоцает? — Зависит от того как вы будете себя вести, — проговорил Пен ломко. — Отпусти же меня, болван! Лахи разжал руки, отступил на шаг. — Так-то лучше. Мальчишка протёр запястье и забрал протянутый ему кинжал. — Всё без обмана, — заметил он, взвешивая оружие на ладони. — Ты больше не будешь пытаться меня убить, Тёмный, — приказал он и продолжил добробродушно. — Это ни к чему. Я даже выполню свою часть сделки. Хотя… — Пен склонил голову к плечу, — в ней можно было найти лазейки. Но я не стану этого делать и проявлю великодушие… потому что это будет забавно. Он выкинул вверх правую руку — и откуда-то из-за облаков спустился сгусток тьмы. Тень. Спустившись к Пену, она протянула ему половинку к скорлупы кокоса и маленькую фляжку. Питер Пен присел на корточки рядом с распростёршимся на траве Хэмишем и Алекс, сидевшей на земле и удерживающей его голову у себя на коленях. — Открой глаза, — потребовал вечно юный колдун. Хэмиш пошевелился, его веки Хэмиша дрогнули и он посмотрел на Пена темным, расфокусированным взлядом. — Ты сам сделал эту чашку, — сообщил Пен. — Я хранил твою память в ней. Не забавно ли, я одновременно даю тебе и противоядие… и яд. — Пен звонко рассмеялся. — Потому что память это несвобода. А любовь — клетка. Ты ещё поймёшь. Пен перелил содержимое фляги в половинку кокоса и протянул самодельную чашку Алекс. — Напои его. — Алекс судорожно кивнула. — А ты, Бейлфаер, попрощайся с папочкой. Ваше воссоединение было не долгим. Хотя, — усмехнулся Пен, — когда память к тебе вернётся, ты, возможно, будешь даже благодарен, что я избавил тебя от его общества. Хэмиш никак не реагировал на слова Пена, только ловил ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Его губы посинели, почти почернели, а лицо покрыли испарина и смертельная бледность. Алекс аккуратно влила ему в рот противоядие, и с каждой его каплей взгляд Хэмиша приобретал все более осмысленное выражение: — Хватайте Пена, — выкрикнул Хэмиш хрипло, едва сделал последний глоток. — Отнимите у него кинжал! — Тёмный, останови этих дуралеев, — произнёс Питер Пен холодно, и Голд, повинуясь приказу владельца кинжала, надоложил на всех присутствующих парализующее заклятье. Теперь, когда он действовал по воле хозяина, творить волшебство стало куда проще. Ещё сегодня утром он пытался применить это заклинание к Александре, и ему удалось лишь приклеить её к полу. Сейчас же чужая воля входила в него вместе с чистой магией, многократно увеличивая силу Тёмного. — Забавно, — Пен со смешком оглядел замерший спасательный отряд. — Забавно, было бы подержать тебя в подчинении, Румпель. Но слишком хлопотно. Так что, пожалуй, я заберу эту силу себе. — Ладно, — сглотнул Голд и облизал пересохшие губы. — Вряд ли у меня выйдет тебя отговорить. Но даже у приговоренных к смерти есть право на последнее желание. — Любопытно, — Пен кивнул, позволяя ему продолжить. — Я не хочу, чтобы сын видел мою смерть. Выполнишь, мою просьбу, папа? Пен рассмеялся: — Настолько не хочешь, что даже назвал меня отцом? И где же ты предпочтёшь умереть? — На берегу Средиземного моря, окружённый внуками и правнуками, — проговорил Голд с вызовом. — Но если ты спешишь, — Голд открыл дверь ломбарда, — то хотя бы в моей лавке.