Лазейка из Сторибрука

Пульс не прощупывался. Изобель резко развернулась и остановила машину. Слёз не было, как и страха. В висках стучало: «Какая же я дура», «Надо было тормозить раньше», «Это ещё не конец». Изобель ухватилась за последнюю мысль, прильнула к приотрытому рту мужчины, выдыхая воздух и тут же судорожно отстранилась, перегнулась, открывая дверцу со стороны пассажирского сиденья — в тесном салоне машины первую помощь оказать нереально. После она не могла ни вспомнить, ни рассказать, как ей удалось выташить Голда наружу. Даз заливался истеричным лаем, и Изобель сидела на земле, надавливая на область сердца. «Четыре, восемь, тридцать, » — бормотала она, отсчитывая ритм, и делала короткую передышку, в надежде, что этим заставит сердце мужчины работать. Она не знала, сколько раз это повторялось, и, услышав приближающийся шум мотора, не смогла прервать цикл. Потом рычание машины затихло и раздался недовольный оклик: — Изобель, что тут у тебя случилось? Она сбилась с ритма и обернулась. Нил — водитель автобуса — приближался к ней широким сердитым шагом. — Ты мне всю дорогу перегородила! — возмутился было он, но увидев распростёртого на земле мистера Голда остановился и снял фуражку. — Скорую вызывать? — К-кажется, уже поздно, — Изобель с трудом выговаривала слова. Нил молча отстранил её, опустился на асфальт, приложил ухо к губам лежащего без сознания мужчины. — Дышит! — резюмировал он. — Слабенько, но трепыхается. — П-правда? — Так скорую? — Нил озадачено почесал подбородок. — Я бы взял вас на борт, но мне ещё моих старушек до Лохду везти. Изобель в очередной раз взглянуло на обескровленное, неподвижное лицо Голда, потёрла висок, пытаясь ухватить какую-то мысль, что-то важное. Вот!.. Когда ему стало плохо, он сказал почему. Что-то про магию. Про то, что его держит в Лохду… И предыдущие сутки — они были странными… Изобель и до этого уже пришлось нос к носу столкнуться с волшебством, но на этот раз всё было как-то иначе. — Ему помогут, — по-своему истолковал её затянувшееся молчание Нил. — Нет, — сказала Изобель твёрдо. — Ему нельзя в больницу, ему надо в Лохду. — Думаешь, док Браун знает, что делать? — Думаю, ему нельзя было уезжать. Нил посмотрел на неё сочувственно, положил широкую ладонь на плечо. — Так нельзя оставлять его, понимаешь? Да и мои пассажирки сейчас взбунтуются. Если бы я не заблокировал двери, они бы сейчас все были уже тут. — Ему надо в Лохду. Это важно. — Хорошо, — не стал спорить Нил. — Сможешь сесть за руль? — Нет, — взглянула она на собственные дрожащие руки. Нил кивнул, уселся в её старенький седан, отогнал его поглубже на обочину и спустя минуту вернулся, вручил Изобель ключи и поводок с рвущимся с него Дазом: — Щена-то не потеряй. Извёлся щен. Изобель тупо зажала вспотевшей ладони конец поводка. Нил наклонился, легко поднял Голда на руки и и отнёс к автобусу. Только дойдя до кабины, досадливо повёл шеей: — Движок на панели опусти, справа от руля, — попросил он. Изобель молча выполнила просьбу. Она двигалась как сомнамбула, и ей очень хотелось верить, что всё происходящее действительно сон. Только очень уж реалистичный. В салоне всполошившиеся пассажирки обступили Голда со всех сторон. — Парастите, дамы, — объявил Нил, — сегодня мой автобус немного скорая. Какое-то время они провозились пересаживаясь. Изобель выделили переднее сиденье, голову Голда уложили ей на колени, и одна из туристок предложила подставить ему под ноги свой чемодан. — Так будет удобнее. — Трость, — вскинулась Изобель внезапно. — В машине забыли его трость. — Сходить? — спросил Нил, но она только отрицательно закачала головой. Дыхание Голда всё ещё слабо трепетало на кончиках её пальцев, но казалось, что время утекает, просыпается песком… И тратить лишние минуты на сборы не хотелось. Это всё мелочи, это неважно. Автобус тронулся и Изобель обхватила Голда за плечи, не давая ему скатиться с её коленей. Они проехали те роковые триста метров, которые едва не стоили Голду жизни, но сознание к магу так не вернулось. Правда, чем ближе они подъезжали к деревеньке, тем глубже и ровнее становилось его дыхание. Пульс на шее легко прощупывался под пальцами, а к лицу, ещё недавно мертвенно-серому, прилила кровь, и на скулах зажглись алые точки лихорадочного румянца. — Да-амы, — объявил по громкой связи Нил. — Место остановки сегодня немного изменено! Надеюсь, никто не возражает. Автобус затормозил у низкого здания медпункта, двери с шумом распахнулись, но никто из пассажирок не спешил выходить. Они со всех сторон обступили Изобель и галдя разглядывали лежащего без чувств антиквара. — Ударом его разбило, — весомо произнесла толстенькая пожилая фермерша. — Мой Дик тоже так слёг, ни рукой, ни ногой не мог двинуть. — Похоже на то, — согласилась старушка в шляпке, — и жалостливо всплеснула руками. — А я ж только на прошлой неделе у него в ломбарде кольцо заложила. Но заметила улыбка у него кривая. Я подумала на флюс тогда… — Ассиметрия первый признак, — согласилась туристка, любезно предоставившая свой чемодан в качестве изножия импровизированного ложа. — Я читала в интернете. Нил просунул голову в маленькое окошко отделявшее салон от кабины: — Ра-асходимся, не толпимся! — И уже через полминуты ввалился в салон целиком: — Ща, отнесём его к доку! Док после вчерашних приключений и последовавших за ними чествований выглядел весьма потрепанным и, несмотря на послеобеденное время, сонным. При виде посетителей он схватился за голову, а потом торопливо стал сгружать вещи с кожаной кушетки: — Сюда! — скомандовал он, перекладывая на пол какие-то папки и свёртки. — Кладите на правый бок. Док Браун склонился над больным, пощупал пульс, пальцами раздвинул веки на его левом глазу, посветил фанариком. — Язык не прикусывал? — поинтересовался он деловито. — Я не знаю, — пробормотала Изобель. — А нашатырь нюхать давали? — Я не подумала про нашатырь… — С этого надо начинать, — К Доку вернулось его обычное самообладание. Пожав плечами, он отвернулся к раскрашенному в белое шкафчику, на полках котрого выстроились в ряд всевозможные флаконы, коробочки и бутыльки. Спустя несколько минут он отыскал нужный, намочил кусок ваты и сунул его Голду под нос. В воздухе повис резкий запах нашатыря, но ростовщик по прежнему не проявлял никаких признаков жизни. — Что с ним? — спросила Изобель. — Не знаю, — сказал Док спокойно, — но попытаюсь выяснить. Долго он без сознания?  — Не меньше получаса, — сказал Нил, поправляя форменную шоферскую фуражку. — Но я пойду, — сообщил он виновато покосившись на Изобель, — я и так от расписания отстал. — Конечно, спасибо, — кивнул Док. А Изобель не нашла в себе сил даже на это. Звук захлопнувшейся двери у неё за спиной вывел её из ступора. — Нужно позвать Ти Ви Джона, — сказала она наконец. — Обязательно, — Док снял с допотопного телефонного аппарата трубку, — только сначала скорую вызову. А пока они едут, проведу необходимые тесты, — и щёлкая отросшим ногтем по стёртым клавишам, Док начал набирать номер. — Не надо, пожалуйста. Ты не понимаешь, ему нельзя в больницу! — второй раз за день воскликнула Изобель и накрыла ладонью рычаг, обрывая вызов.