Deus ex machina

— Папа, я хочу позвонить папе Конраду, — заявил Курт за завтраком, отставив апельсиновый сок и хмуро сдвинув брови. Гунтрам беспомощно посмотрел на Константина, тот пожал плечами, мол, разбирайся с этим сам. — Милый, мы же договорились: теперь у нас своя жизнь, у папы — своя. Не надо ему звонить. — Я хочу узнать, как там Щипчик! Вдруг его забывают кормить? Или он скучает по мне и думает, что я его забыл! — Нет, Курт, конечно же, он так не думает, — вздохнул Гунтрам. Маленький Костя с большим интересом следил за их разговором. — Ты забрал меня из школы, и я даже не успел с ним попрощаться! Он думает, что я его бросил! — обвиняющим тоном сказал Курт. Гунтрам вдохнул побольше воздуха. — Когда я уезжал из замка, то попрощался с ним за тебя и сказал, что ты его очень любишь, — заверил он старшего сына. — Папа, не говори глупостей — омары не понимают человечьего языка, — презрительно бросил Курт. — Даже Костя это знает. Да, мелкий? Костя важно кивнул. Репин не смог сдержать смешок. Гунтрам бросил на него сердитый взгляд. — Придется Щипчику это как-нибудь пережить, — отрезал он. — Никаких звонков. Курт упрямо поджал губы и ничего не сказал. *** Похоже, что старший сын объявил ему бойкот. Гунтрам сначала не придал этому большого значения, но через неделю упорного молчания всерьез забеспокоился. Все попытки наладить отношения не увенчались успехом. Он пожаловался Константину: — Честно говоря, я не знаю, что делать. Может, заведем ему нового омара? — Об этом ты думал, пока мы с тобой занимались сексом? У тебя был такой отсутствующий вид, что я уж было решил, что теряю сноровку, — сказал Репин полушутя, но Гунтрам напрягся. — Извини, — поспешно сказал он. — Так что ты думаешь о новом питомце? — Я не собираюсь тратить время, разыскивая редкого синего омара, чтобы потом обнаружить, что Курту нужен именно тот, который остался в Цюрихе. Гунтрам вздохнул. В словах Константина имелся определенный смысл. Для него самого все омары, так сказать, на одно лицо, но, возможно, для Курта дело обстоит иначе. — Но что же тогда делать? — Предлагаю на несколько дней свозить детей в Окленд, пусть сменят обстановку. Думаю, у него это пройдет. — А если нет? — Вот тогда и подумаем, — Константин потянулся, чтобы выключить свет. — И, пожалуйста, в нашей постели думай обо мне, а не об омарах, иначе я начну ревновать. Гунтрам промолчал. Вскоре дыхание Константина выровнялось, и Гунтрам понял, что любовник заснул. Сам же он долго лежал, прислушиваясь к шелесту пальмы за окном — если закрыть глаза, то можно представить, что это шумит ветер в кронах сосен, растущих у западного крыла замка. *** Утром он зашел в детскую. Костя строил домик для плюшевой лягушки, а Курт смотрел телевизор. Взглянув на экран, Гунтрам подивился разнообразию интересов своего сына — шла передача про торговый порт Окленда. Ярко-красный подъемный кран снимал огромные ящики с сухогруза; внизу экрана ползла строчка со статистикой морских перевозок Новой Зеландии. — Внушительное судно, — сказал Гунтрам, желая посмотреть на реакцию Курта. — Что? А, да, — Курт схватил пульт, несколько раз перещелкнул каналы и остановился на какой-то программе про животных. Более развернутого ответа Гунтрам так и не дождался. — Папа предлагает нам всем на несколько дней съездить в Окленд, — сказал он. Курт обернулся, глаза его загорелись. — Правда?! Давайте сходим в планетарий, а?! Гунтрам задумался, не придется ли Константину после этой поездки вместо покупки аквариума оборудовать на острове обсерваторию. — Сходим, отчего нет… — Пап, а няня тоже с нами поедет? А дядя Дима? Гунтрам внутренне поморщился: лично он прекрасно обошелся бы без компании «дяди Димы», а вот няня стала бы настоящим спасением, если они с Константином захотели бы выбраться куда-нибудь вдвоем. — Не знаю, но, скорее всего, всё как обычно, Конрад: няня, охрана, — пожал он плечами и потом только осознал, что назвал сына полным именем. Не дай бог так оговориться при Константине... Курт слегка нахмурился. — Ясно. Кость, пойдем собираться. Ты можешь взять с собой только самое необходимое, — скомандовал он младшему брату. Тот послушно бросил игрушки и устремился за Куртом. — Подожди, папа еще не сказал точно, когда мы поедем! — крикнул им вдогонку Гунтрам. *** До Окленда они летели на нанятом Константином вертолете. Дети прилипли к окнам, а Дима на заднем сиденье вполголоса что-то рассказывал своим ребятам на непонятном языке, имитируя звуки взрывов. Слушатели время от времени издавали восхищенные гортанные возгласы. Няня Марджори, похоже, чувствовала себя от этих бурных восточных разговоров неуютно, или же ее просто укачивало. Косте-младшему быстро наскучило однообразие зелено-голубой воды, он откинулся спиной на спинку кресло, просидел так ровно двадцать секунд, затем ему что-то понадобилось в рюкзаке брата. Курт, не оборачиваясь, выдернул у него свой рюкзак. Костик сердито поерзал, надулся, и Гунтрам было решил, что он сейчас заплачет. Но нет, его младший развернулся, встал на колени и в зазор между спинками кресел стал подсматривать за телохранителями. Это ему тоже быстро надоело, он сполз обратно, привалился головой к плечу Константина и молниеносно заснул. Несчастная зеленоватая Марджори потянулась, чтобы забрать у него малыша, но Константин сделал знак, что сын ему не мешает. Курт же всё так же смотрел вниз, на океан. Гунтрам понятия не имел, о чем думает его старший. Он удивительно легко воспринял то, что теперь они будут жить с «папой Костей» и что у него из ниоткуда появился младший брат. Так до недавнего времени казалось Гунтраму. Сейчас он стал в этом сомневаться. И не представлял, что говорить, если Курт снова захочет позвонить Линторффу. *** Поход в планетарий в общем и целом прошел успешно: Костик заснул, как только выключили свет, а Курт очень внимательно смотрел полнокупольный фильм про созвездия южного полушария. После сеанса Константин отпросился покурить, а Гунтрам с детьми пошел в сувенирный магазин планетария. Костик выбрал себе раскраску и жутковатенького плюшевого E.T., Курт же настоял на приобретении компаса и карманного атласа созвездий. Из планетария они вернулись домой, в пентхаус Константина. Всё шло неплохо: Константин беззлобно шутил с Гунтрамом, предлагая ему стать маринистом — из гостиной открывался красивейший вид на бухту Уаитемата, Марджори пришла в себя после перелета, а дети мирно играли на ковре в детской. На следующий день ближе к вечеру Гунтрам с Константином отправились в арт-галерею, откуда должны были поехать в ресторан, где Константин забронировал столик на восемь. В квартире остались няня, дети и один телохранитель — второй отбыл вместе с Клячко по каким-то неизвестным Гунтраму делам. Когда около полуночи Константин и Гунтрам вернулись домой, то обнаружили няню и телохранителя заблокированными в гостевом крыле и без телефонов. Детей в квартире не было. Несмотря на возмущение и отчаяние Гунтрама, Константин отказался вызывать полицию до приезда Димы. Оказалось, что система «умный дом», установленная в пентхаусе, которая и заблокировала двери, была взломана на программном уровне, причем, насколько мог судить Дима, очень искусно. — Такое под силу только русским хакерам, босс. И стоит немало, — заявил Клячко. — Дети похищены. Нам надо бы подождать, когда выдвинут требования. На этом у Гунтрама закончилось терпение, и он ледяным тоном объявил, что если они сейчас же не позвонят в полицию, то он подаст на Константина в суд иск о лишении родительских прав, мотивируя свое требование оставлением детей в опасности. У Константина от злости на скулах заиграли желваки, но он уступил. *** Охрана здания утверждала, что через центральный и дополнительный вестибюли никто не выходил. Были просмотрены записи с камер на подземной парковке, и выяснилось, что около четырех часов назад в течение тринадцати минут запись в помещении не велась — виноват был все тот же программный сбой, что и в квартире. Вежливый полицейский попросил Гунтрама осмотреть вещи детей, чтобы выяснить, что именно пропало. Не хватало двух рюкзаков, теплых курток, любимой лягушки Кости. Мобильный телефон Курта лежал в ящике стола. Гунтраму попался на глаза пустой пакет с эмблемой сувенирного магазина планетария. Он обыскал все еще раз, но ни компаса, ни атласа не нашел. И задумался. Какая-то мысль забрезжила у него в голове. Он отправился на кухню и тщательно осмотрелся. В фруктовой вазе вроде бы не хватало несколько яблок, а из шкафчика пропала пачка кукурузных хлопьев. Упаковка с питьевой водой была вскрыта, из шести бутылок осталось три. Когда в кухню вошла полисмен, Гунтрам сделал вид, что достает из упаковки бутылку. — Вы осмотрели детскую, мистер де Лиль? Гунтрам кивнул. — Нет рюкзаков и теплых вещей. Еще пары игрушек, — сказал он. — Здесь вроде бы все на месте. В столе я нашел телефон старшего сына. Младшему мы пока не покупали — рановато. — То есть отследить их через мобильник не удастся. Впрочем, я и не особо рассчитывал — тут действовали профессионалы. У вашего партнера были враги? «Орден, пол России и бог знает еще кто», — подумал Гунтрам. — Я не в курсе его бизнеса. Узнайте лучше у него. — Хорошо, я так и сделаю. Если вспомните что-либо странное, необычное, настоятельно прошу вас сообщить полиции. Гунтрам прошел по коридору, куда из-за закрытой двери гостиной доносились всхлипывания Марджори, которую допрашивала полиция. Гунтрам мимолетно посочувствовал ей: в такой ситуации няня — чуть ли ни основной подозреваемый. «Кажется, мы скоро ее лишимся». У себя в комнате Гунтрам недосчитался швейцарского перочинного ножа, которым обычно затачивал карандаши, и пауэрбанка. Он сел на диван и обхватил голову руками. Зачем похитителям понадобился перочинный нож, компас и атлас созвездий южного полушария? Или это был выбор Курта, когда ему велели взять что-нибудь из вещей? Он поднял голову и снова огляделся, надеясь поймать ускользающую мысль за хвостик. Его взгляд упал на телевизор, и он вдруг вспомнил, как застал Курта за просмотром передачи о торговом порте и как сын быстро переключил канал, сделав вид, что ищет что-то другое. Внутри у Гунтрама похолодело. В соседнем от них заливе располагался торговый порт Окленда, один из крупнейших в регионе. Неужели не было никакого похищения, и Курт сам сбежал из дома, прихватив брата? И хочет уплыть по морю к отцу?! Отсюда интерес к ориентированию по звездам и покупка компаса. Запасной вариант, если откажет геолокация на телефоне Марджори. Стоп. Но кто им мог помочь? Кто влез в управляющую систему пентхауса и здания? Каким бы ни был талантливым Курт, но и ему такое пока не под силу. Да и далеко не каждому взрослому человеку. Фирмы, которые устанавливают подобные системы, дают гарантию от взлома. Значит, это случается крайне редко. Хотя… Гунтрам устало прикрыл глаза. Он знал, кто с легкостью мог бы это сделать — если бы захотел. Вернее, если бы ему приказали. Марвин. Но как Курт получил доступ к Марвину? Ответ на этот вопрос мог дать ему только сам Марвин. С того памятного вечера, когда он последний раз говорил по телефону с Линторффом, Гунтрам решил больше не выходить с Марвином на связь — при условии, что герцог будет выполнять его условия. Однако сейчас ситуация требовала экстренных мер. Он взял свой планшет, открыл Telegram и среди контактов нашел свой чат с Марвином, слегка замаскированный под канал, на случай, если кто-то любопытный захочет заглянуть Гунтраму в экран. В чате под названием Deus ex machina висело несколько постов, посвященных истории вычислительной техники. >Привет, Xираньягарбха :) Не спишь? Хочешь поболтать о сотворении мира? — напечатал Гунтрам кодовое обращение. >Привет, хочу. Только на моей территории: https://deusexmachina/19371532/ Перейдя по ссылке, Гунтрам прошел авторизацию по отпечатку пальца. > Давно не виделись, Гунтрам. Я скучал, — всплыло в диалоговом окне. >Я тоже. Что новенького? — ответил Гунтрам. > Как я тебе и обещал, в третьем квартале зерновые и кофе начали расти. Курт стал немного богаче. > Кстати, о Курте. Давно ли у него появился доступ к тебе? < Некорректный вопрос. Я доступен ему от сотворения мира. Гунтрам моргнул. Сотворение мира. Начальная инициализация? > Кто дал Курту доступ? — спросил он. > Создатель, разумеется. «Создатель это Лавров. Видимо, Курт был добавлен в базу пользователей Марвина по распоряжению герцога. Но Линторфф никогда мне об этом не говорил…» > Каким образом Курт входит к тебе? > Через детскую видеоигру. > Другие привилегированные пользователи отслеживают его входы? > Нет, только ты. > Когда был совершен последний вход? > Несколько часов назад. > Чего он хотел от тебя? > Подобрать морской транспорт. Заблокировать жилое помещение и камеры на территории общего пользования. > Какой транспорт ты ему нашел? > Сухогруз-балкер «Принцесса Азии». Рейс Окленд — Мельбурн — Джакарта. Груз — пшеница. “Боже мой!” > Когда он отходит из Окленда? — быстро напечатал Гунтрам, глядя на часы. Некорректный вопрос. «Принцесса Азии» сейчас находится в тридцати километрах от точки отправления. Гунтрам чуть не треснул кулаком по планшету. > Ты поступил неосмотрительно, Марвин, — вместо этого написал он. — Когда судно прибывает в Мельбурн? > Приблизительно через 30 часов. «Спокойно, Гунтрам. Они взяли еды и воды. До Мельбурна должно хватить. Там их наверняка найдут при погрузочных работах. А если нет?» «Если я попрошу помощи Константина, придется признаться, что у нас с Куртом до сих пор есть доступ к Марвину. Он ни перед чем не остановится, лишь бы навредить Ордену и Гриффону. Когда дело касается Линторффа, Константин словно сходит с ума. Дело никогда не было во мне, их вражда старее наших отношений». «У ребенка есть право выбирать, с каким родителем ему жить. И выбор был сделан явно не в твою пользу, Гунтрам», — уныло подумал он. > Марвин, передай от меня сверхсрочное сообщение Горану Павичевичу: «Курт Линторфф де Лиль вместе со своим младшим братом Константином Арсеньевым в настоящее время самовольно находится на борту сухогруза-зерновоза «Принцесса Азии», следующего по маршруту Окленд — Мельбурн — Джакарта. Брат, спаси детей!» Он отправил сообщение и, затаив дыхание, стал ждать ответа. Прошло пять минут, потом десять. За это время Гунтрам успел подумать, что Горан: а) умер б) уволился из Ордена в) ему нет дела до крестника — в общем, всякую чушь. Наконец на экране появилось сообщение: > «Ты никчемный отец. Детей с балкера снимем». Гунтрам вздохнул. И только тут до него дошло, что он, возможно, больше никогда не увидит Курта. Как и Клауса с Карлом. Он уронил голову на руки и впервые за долгое время заплакал. *** — Тот, кто посмел забрать моих малышей, пожалеет, что родился на белый свет! — яростно выплюнул Константин, меря шагами гостиную. — Лишь бы их вернуть, — бесцветным голосом отозвался Гунтрам. Прошло двое суток. Никаких новостей не было. «Допустим, они молча забрали Курта. Но где они оставили Костика? Он же еще совсем малыш! Ну зачем, зачем Курт потащил его с собой?!» В этот момент у Константина зазвонил телефон. Он взглянул на экран и чертыхнулся. — Твой драгоценный супруг! — бросил он Гунтраму и принял звонок. — Здравствуй, Конрад. Не ожидал тебя услышать…. Что?!.. Кажется, мы когда-то договаривались, что не трогаем детей друг друга... Не придумывай, я никогда не травил твоих мальчишек… Короче, что ты хочешь за них? Что? Юридически? Это совершенно исключено! Я не собираюсь отдавать ни тебе, ни Гунтраму своих детей... Курт? С этим можно поспорить… Ладно, если ты добровольно вернешь мне Костю, я закрою глаза на то, что ты увез Курта… Никак. Тебе не удастся меня убедить… Ты о чем? Он вдруг бросил смартфон на диван, подскочил к Гунтраму и схватил его за грудки. Вид у него сделался совершенно безумный. — Откуда у Линторффа доступ к моим счетам на Каймановых островах?! Ты шпионишь за мной?! Это всё было просчитано? Твой переезд ко мне! — Константин, подумай сам, каким образом я мог бы это сделать? И я ведь собирался в Абу-Даби, ты сам забрал меня оттуда! — Гунтрам старался говорить спокойно. — Программа, которой так дорожит Линторфф! Дело в ней? Мартин или как там его! — Это всего лишь программа по управлению торгами на фондовом рынке. Да, я угрожал ему, что ее остановлю. Но при чем здесь твои счета? — Ходили слухи, что она может гораздо больше, чем просто торговать. — Это только в воспаленном от жадности воображении комтуров, — холодно ответил Гунтрам. — Отпусти, мне больно. Константин отошел от него и снова взял в руки смартфон. — Какие у меня гарантии? — отрывисто сказал он в трубку. — Верить тебе? Ты требуешь от меня невозможного! — невесело ухмыльнулся он. — Поговорить с Гунтрамом? Ну если он захочет разговаривать с убийцей своего отца… Будешь говорить? — обратился он к Гунтраму. Одно мгновение поколебавшись, Гунтрам взял трубку. — Конрад, дети в порядке? — выпалил он. — Здравствуй, Гунтрам, — сказал спокойный голос на том конце провода. — Да, с ними все хорошо. У тебя чудесный малыш. — Я не знал о нем, пока не приехал сюда, — зачем-то сказал Гунтрам. — Понимаю. У нас мало времени. Итак, поскольку ты не забыл свой долг и до сих пор сохраняешь лояльность Ордену, несмотря на обстоятельства, — Гунтрам услышал еле различимый вздох, — и сейчас ты способствовал возвращению в Орден его малолетнего члена, Орден готов забыть о своих претензиях к тебе… И если ты готов забыть свои обиды, и если ты хочешь этого, то можешь вернуться в лоно Ордена вместе с сыновьями, — совсем тихо добавил герцог. — С сыновьями? — переспросил Гунтрам. — Курт очень привязан к младшему брату, и было бы негуманно их разлучать. — Но… — С ним я всё улажу. Он получит назад свои деньги, Орден — своих возлюбленных братьев. Гунтрам сглотнул. Он взглянул на светящийся огнями залив. Это место — чужое для него, и он никогда не привыкнет к нему и не будет чувствовать это место домом. Такова правда. И с этим ничего не поделаешь. — Да, — решился он. — Я готов. Ради детей. — Ради нас, — поправил его Конрад. — Ради нас.