Локи: Назад в будущее

      Джессика разговаривала с соседкой, практикующим психотерапевтом Катариной Холидей, в её доме, пока предмет их беседы со скучающим видом сидел на веранде и пролистывал первый попавшийся под руку журнал по психологии.       — Да, я мало сейчас принимаю пациентов, но с ним готова поработать, конечно. И всё же, я не до конца поняла, сам Лоренс хочет этой терапии? — напоследок уточнила Катарина, поглаживая ластящегося к ней Зигмунда.       — Мы с ним договорились, он согласен, — подтвердила «миссис Джессика Стентон». — Но он толком не знает, кто такой психолог, никогда не сталкивался. У него довольно узкопрофильное образование и опыт.       Катарина постаралась не показывать удивление и недоверие к словам соседки. В конце концов, она всегда сможет сама у него уточнить.       — В таком случае, как мы поступим?       — Может быть, вначале вы просто побеседуете, а потом предложите, как и что конкретно будет происходить? — Джессика пыталась найти общую почву, на которую им всем можно было бы встать.       Катарина кивнула. Что ж, ей уже приходилось иметь дело со странными клиентами. Собственно, их было большинство…       Прежде, чем уйти, О’Брайен, проникновенно глядя на соседку, взяла её за руку:       — Пожалуйста, не забывайте, о чём я говорила. Он настоящий дипломат, очень умело скрывает свои чувства, просто бог лжи, — она укоризненно посмотрела в сторону своего аристократичного спутника, — но если затеять эмоциональный разговор, обычно становится откровенен.       Холидей кивнула и, выйдя из прохладного дома на жару и морской ветерок, с сомнением проводила глазами девушку, удалившуюся, как и в прошлый раз, «порисовать океан». Никакой скрытности или лживости за Лоренсом Катарина не заметила! Во время их кратких встреч он легко и охотно рассказывал ей смешные случаи из жизни, о брате, об отце… Она села к нему за столик, аккуратно уложив свою летящую юбку, расправила загорелые плечи, которые украшали узкие бретельки любимого топика, и перевела взгляд на его тонкий профиль:       — Ну что ж, приступим, — Катарина невесомо улыбнулась. — Давай для начала просто поговорим о твоём детстве в целом, об отношениях с родителями. Твоя жена полагает, что это болезненная тема, и она не даёт тебе нормально жить…       Бог обмана сразу же отложил журнал и выпрямился. Заметив напряжение собеседника, Холидей кивнула в сторону побережья:       — Может быть, пройдёмся?       — В каком смысле не даёт жить, она уточнила? — полюбопытствовал Локи, поднимаясь.       — Когда ты не принимаешь успокоительное, — Катарина взяла его под руку и вывела с веранды, — быстро и легко выходишь из себя, можешь вспылить, и это мешает тебе сейчас сохранять необходимое инкогнито, а через год занять нужную должность.       Локи усмехнулся. Вот как Джесс подала это, его планы о правлении мирами это «нужная должность». Неплохо…       Они вышли на широкую тропу для пробежек в лесополосе. Локи мягко ступал по дорожке, вдыхая десятки переплетающихся лесных запахов и привычно поглядывая по сторонам. Ему было гораздо легче говорить о своём многострадальном детстве, шагая среди сосен, чем сидя за столиком на веранде Катарины, в близком окружении уродливых соседних строений, или внутри её тесного домишки. Высота потолков в чертогах местных жителей скорее напоминала асгардскому царевичу о его визитах в чулан, чем о пребывании в покоях или, тем более, в общих залах родного дворца. И если в их с Джессикой пристанище, создатель которого явно не был лишён художественного вкуса, это как-то скрадывалось его уединённым положением и оригинальной одноэтажной сводчатой планировкой, в стандартных двухэтажных домиках посёлка прямоугольные комнаты, низкие потолки и скучные стены навевали лишь самые унылые мысли. Холидей отпустила руку бога иллюзий, сказав:       — Мы пойдём по этой тропе. И прошу тебя быть со мной максимально откровенным, иначе сложно работать. Если не хочешь о чём-то говорить, лучше так и скажи.       «Лоренс» кивнул:       — Ты права, я не смогу рассказать всё. Наша семья хранит немало тайн, и это не только мои секреты.       Локи нужно было заранее подготовить психолога к тому, что многое он просто не сможет ей поведать. А где-то он её уже намеренно обманул; он машинально глянул в просвет между деревьев, на Джессику, сидящую у кромки воды.       — Кстати, почему ты сказала прошлый раз, что мы с миссис Стентон на самом деле не женаты?       — Это не моё дело, — мягко прокомментировала Катарина. Ей нравился этот эффектный мужчина, и он тоже явно испытывал к ней симпатию, поэтому она внимательно наблюдала за ним и его спутницей, и быстро пришла к этому выводу.       — Ты так легко это поняла? — зачем-то допытывался он. — Мы ведь живём вместе. Я не постигаю, в чём отличие?       Локи был разочарован. Когда они впервые ушли с этой веранды, Джесс попросила его чаще к ней прикасаться, и он уже давно обнимает её вовсе не для вида. Как это может быть незаметно?       — Лоренс, это видно. Вы выглядите, как пара, но… не как супруги, — улыбнулась Катарина. — Но какая разница. Вернёмся к нашей теме.       — Нет, ты должна сказать мне! Это важно для нашего инкогнито, — настаивал «Стентон».       — Ну хорошо… Она совсем в тебе не уверена. Нет какого-то спокойствия. Как будто она готова потерять тебя в любой момент.       Бог обмана кивнул: да, девушка только и слышит от него, что скоро они должны расстаться. В то время как у него это желание лишь уменьшается…       — Я слушаю тебя, — напомнила Катарина.       Что ж, сказал себе бог иллюзий, необходимо наконец с приятных мыслей переключиться на неприятные: его детство, и эти треклятые Один и Тор…

…

      Они остановились около высокой сосны, от которой открывался красивый вид на берег. Слева виднелся дом «Стентонов», а справа — остальной посёлок. Южные сосны побережья США были совсем не такими, как гордые великаны Асгарда: они были гораздо ниже и давали лишь хлипкую тень. Однако запах хвои и какой-то особенный тонкий аромат, всегда наполняющий сосновый лес, и почему-то напоминающий о Торе, был совсем таким же.       — Мой приёмный отец… он не любил меня. Никогда, — с болью сказал Локи, подытожив предыдущий рассказ.       — У вас было много неприятных моментов, — эхом откликнулась Катарина.       — Это был один сплошной неприятный момент, — он положил руку на её талию, но она мягко отстранилась.       — Тут нет камер, которых ты так боишься, Катарина. Они только в твоём доме, — пристально глядя на спутницу, заметил бог коварства.       — Камеры в доме и вокруг него, — кивнула она. — Мой муж очень ревнив. Но теперь я твой терапевт, так что наши отношения в любом случае исключительно деловые.       — Вот как? Тогда будь добра, одевайся поскромнее, — сделал замечание Локи, покрутив рукой в воздухе. — Юбку подлиннее, закрытые плечи, и так далее.       — Принято, — рассмеялась психолог. Ну надо же, как он реагирует. Хотя она, конечно, обычно так не одевается с клиентами. Да и не гуляет с ними по лесу… — Пошли обратно. Значит, ты чувствовал отвержение отцом. Расскажи подробнее…       Пока бог обмана прогуливался, О’Брайен ушла рисовать. Ей казалось, что она переполнена мыслями и эмоциями. Хотелось поговорить с кем-то, но с кем?! Легко можно было представить себе ответы Мэри. Ты изображала для него другую женщину? Да он что, охренел?! Беги от него бегом, бросай командировку, увольняйся, врежь ему как следует! Здоровье и психика дороже, и всё в том же духе. Подруга точно не станет её слушать. И ей никак не объяснишь! Джесс взяла мелок и принялась заполнять пустое пространство листа чёрной штриховкой…       Через час Локи, распрощавшись с Катариной, забрал О’Брайен с берега:       — Джессика, ты опять мрачная. Да что с тобой такое?       — Всё в порядке, — не глядя в глаза, ответила она.       Больше всего ему хотелось «вернуть всё назад». Вернуть её вечное хорошее настроение, её постоянные радостные улыбки. Он не мог понять, что происходит, ведь они поговорили с утра, всё казалось бы выяснили… Девушка, похоже, слишком впечатлительна, решил он.       Вечером бог иллюзий затеял было какую-то игру, но Джессика воспротивилась:       — Пожалуйста, не нужно. Давай просто ляжем спать.       — Как скажешь, — сегодня он не собирался настаивать.       Пока она засыпала, согревая его мягким нежным прикосновением, бог обмана мысленно подводил итоги дня. Разговор с Катариной вышел неплохим, однако она спрашивала достаточно личные вещи, и неизвестно, что же будет дальше. К тому же, она настаивает на занятиях в «кабинете». Возможно, эта психотерапия — совсем не такая безобидная вещь, как казалось.       Теперь Джессика… они как будто поговорили, всё выяснили. Но она не в порядке. Мало улыбается, рассеянна, котлеты на обед подгорели… даже как будто избегает смотреть на него. Что её гложет?       Ему стало интересно, что же она сегодня так старательно рисовала. Когда он подошёл, то мельком заметил, что это был совсем не океан. Локи вышел из спальни и легко отыскал в её комнате блокнот с плотными листами, который они купили в городе; Джесс «прятала» его в тумбочке. Все её тайники бог коварства знал как свои пять пальцев… Он пролистал и оторопел: на последнем развороте с левого листа на него смотрела голова Сиф на чёрном фоне, очень старательно прорисованная. Справа же была изображена коробка, перевязанная лентой. Внутри лежала девушка с закрытыми глазами, до боли похожая на Джесс.       Суртур! Она себя нарисовала в виде этой куклы…       Завтра нужно поговорить вновь, и всё обязательно прояснится… Ухватившись за эту мысль, Локи со вздохом отправился спать.       Он опять проснулся один и сразу встал: солнце уже освещало край стола, оповещая о начале дня. Выйдя в коридор, бог иллюзий вновь услышал голос Джесс; он звучал как-то слишком радостно и беззаботно. Заподозрив неладное, он прошёл в столовую и убедился: он опять во сне, потому что вновь видит эту дурацкую куклу! Она с наглым видом сидела на столе в одежде Джессики, призывно улыбаясь.       — Мой господин, не хотите ли меня на завтрак? — она слегка закинула голову назад и расстегнула пару пуговок рубашки. — Я жду ваших приказов.       — У меня нет аппетита! — мрачно сообщил Локи, засунув руки в карманы.       Это просто сон, сказал он себе. Видение. Впрочем, он не умел управлять снами; даже если понимал, что всё не наяву. Иначе он бы давно сам победил все эти кошмары о Таносе… Видимо, жуткий до зубовного скрежета реализм его снов был платой за необыкновенно живое воображение и талант к иллюзиям.       Искусственная девушка соскочила со стола. Он внимательно рассматривал её: физически она была даже привлекательнее Джессики, её грудь была немного выше и полнее, талия тоньше, губы пухлее. «Улучшенная копия». Но взгляд был совсем другим. Там не было беспокойства, сомнений, горечи, даже любви — скорее, просто желание. Он был «призывным».       — Вы же хотите меня.       — Оставь меня! Ты не нужна мне. Мне нужна живая Джессика! — он прошёл в коридор, потом в гостиную, разыскивая О’Брайен.       — Мой господин, я гораздо лучше, — кукла неотвязно следовала за ним. — Я послушная и никогда не отказываю в сексе, вы можете взять меня, где хотите, — она жеманно поправила свои, более пышные, волосы. — Хотите, на пляже, хотите, в кафе. Да, кстати, я прекрасно готовлю, — радостно закончила она.       — Уйди! — он вяло сопротивлялся. Она ни на что не влияет. Она не настоящая, хотя и красивая. Этого у неё не отнять!       — Что бы вы ни задумали, я на вашей стороне. Вы всегда хотели такую женщину, — она расстегнула ещё несколько пуговок, открыв вид на кружевной бюстгальтер, почти ничего не закрывающий.       — Ты меня не интересуешь, — заверил он куклу. Или себя?       — Вам не нужна Джессика. Она неудобная, — с осуждением сообщила заводная женщина. — Вам с ней сложно! Она делает то, что хочет сама, а не то, что хотите вы, — она расстегнула узкую юбку Джесс, ту самую, которую он когда-то порвал, и стала соблазнительно стягивать с бёдер, покачивая ими. — Эта надоедливая особа вечно ведёт с вами разговоры, чего-то от вас хочет, — тянула кукла, — психолога придумала. Видит вас каким-то другим! Как будто вы — это не вы! — оскорблённо проговорила она, заканчивая с пуговками. — Как будто это ей нужна ваша улучшенная копия! — она возмущённо отбросила блузку, оставаясь в умопомрачительном тёмно-зелёном с золотом белье.       — Не смей говорить со мной о ней! — взбесился Локи. Эта пустышка ещё будет ему указывать, чего он хочет! И с кем он хочет быть, с живой женщиной или с резиновой оболочкой. Его не возьмёшь каким-то там банальным раздеванием!       — Вы же всё понимаете, мой господин! — с придыханием сообщила она, повернувшись боком и завораживая его стягиванием своих узких кружевных трусиков с так манящих его пышных ягодиц. — В абсолютно каждой девушке есть послушная куколка, мой повелитель, и вы лучше всех умеете её вытаскивать. Вспомните, как послушны были девушки, с которыми вы делили ложе? Они делали всё для вас и никуда не лезли!       Локи закусил губу. Они вообще ничего не значили, почти все! Что были, что не было — никакой разницы!       — А прекрасная Сигюн? — кукла наконец расстегнула бюстгальтер и отбросила в сторону, обнажив нежную грудь с яркими твердыми сосками, к которой так и тянуло прикоснуться. Его обдало жаром. — Мой царевич, — продолжила она хрустальным голосом Сигюн, — со мной вы сможете насладиться всеми ими! — она пошла прямо к нему, оглаживая себя руками. — Только пробудите меня в своей девушке!       — Ты не она! — рявкнул он.       — Она станет мной, если вы захотите! — томно сказало искусственное создание.       — Я не захочу! — борясь с желанием, он отшвырнул куклу; она вскрикнула, испуганно упав на пол, а потом приподнялась и игриво спросила:       — Вам нравится доминировать, мой царевич?       — Вон! — заорал он и наконец проснулся от какой-то тряски, сжимая кулаки и продолжая кричать.       — Локи, что случилось? Танос опять приснился? — тормошила его Джесс.       — Нет! Если бы… — Локи сел и с силой провёл руками по лицу, стараясь вернуться в реальность.       — А что же?       — Ты… — просто ответил он, и как-то странно посмотрел.       — Ты мне тоже приснился, — сказала Джессика, не глядя на него. — Плохой сон был.       — И у меня. Это был просто сон, — Локи притянул к себе девушку и обнял, без особенной надежды, что это поможет.       После завтрака бог обмана извлёк из кармана телефон и набрал номер, выйдя на веранду:       — Бартон? Ты можешь поговорить с Джесс? Её что-то гнетёт.       — Что именно, друг мой? — Клинту надоело сильно шифроваться. Было похоже, что теперь они будут регулярно созваниваться, поэтому он просто сел на тёплую землю, немного отойдя от дома.       — Это должно остаться между нами.       — Да, — голос Бартона прозвучал ещё более заинтересованно. Локи признался:       — Она согласилась несколько дней наряжаться в одежды одной женщины, из Асгарда, которая была моим навязчивым видением много лет. Мне стало легче, а вот ей теперь хуже. Я не понимаю, честно говоря…       Бартон тихо выругался.       — Что, прости? — Локи сделал вид, что не расслышал.       — Действительно, непонятно. Вот если бы она тебя попросила изображать Тони Старка по ночам. Совершенно никакого стресса! — иронизировал Клинт.       — Причём тут это! — возмутился Локи.       — Ну да, это же она, а это ты. Песчинка и волна, я помню, — хмыкнул лучник.       — Не переходи границы, Бартон! — отчеканил бог обмана. — Я этого сейчас не говорил. И она не первая, кого я прошу о таком.       — Значит, есть существенная разница с другими, кого ты просил, — спокойно возразил Соколиный глаз.       — И она сама согласилась! — запальчиво сообщил бог обмана, стараясь не думать об этих существенных отличиях с другими, ясных, как день. — Зачем тогда она сказала «да»?       — Это нужно у неё спросить.       — Вот и спроси, — и он, вернувшись назад к Джессике, провозгласил: — Ты сделала это для меня. Теперь я сделаю это для тебя! — и передал аппарат.        Девушка, удивлённо взглянув на него, и прочтя на телефоне «Бартон», ухватила трубку и ушла подальше, сжимая её в руке.       — О’Брайен? — Соколиный Глаз не представлял, как вести разговор.       — Мне очень плохо, Клинт, но мне даже поговорить не с кем, — отчаянно зашептала Джессика.       — Он мне вкратце обрисовал, — вздохнул Бартон, избавляя собеседницу от необходимости неприятного рассказа.       — Ага… хорошо… — её голос стал громче. — Я хотела, как ты сказал, побудить его поговорить с терапевтом, и согласилась на эту ролевую игру, — виновато призналась О’Брайен.       Бартон закатил глаза. Это он что ли её, сам не ведая, толкнул на такое?       — О, нет!       — Только не ругай меня! Мы договорились, что он выполнит моё желание. Я загадала психолога, всё как будто сложилось. Я думала, мне будет легче, три дня и всё. Но мне что-то было тяжело… — её голос опять совсем спал. — Он даже отменил последний день.       — Как это? — уточнил Клинт, не веря своим ушам: неужели бог коварства сам «отказался от десерта»?       — Заметил, что я расстроена, и сказал, что обойдётся.       Бартон поднял брови. Однако, всё не так запущено, как ему показалось пять минут назад. Джесс грустно продолжила:       — Всё вроде закончилось. Но мне так плохо, и мне даже не с кем поговорить… — повторила она. — Мои подруги ни за что этого не поймут, и начнут давить, чтобы я срочно всё бросила и сбежала, Ванда сочтёт дурочкой, а больше некому рассказать! — отчаянно закончила она.       — А ты хочешь остаться? — осторожно спросил Клинт.       — Да, — подтвердила О’Брайен, роняя слёзы.       — Ты можешь поговорить об этом с Локи, — Соколиный глаз закашлялся, стараясь скрыть улыбку в голосе.       — Он и пары слов критики в свой адрес не выдерживает! Сразу злится. И потом, я же сама согласилась, — обреченно вздохнула девушка.       — А со мной? — он подал робкую надежду.       — Ты мужчина. Ты в его лагере, — решительно отказалась О’Брайен.       — Ну, знаешь.       Но вообще, в чём-то она права… Бартон задумался, наблюдая, как к дому подъезжает машина, и оттуда выходят дети. Дело строгой секретности… среди Мстителей почти нет женщин, сейчас только одна Ванда, и она действительно не подходила. Может, кто-то из старых агентов Щита… Как же не хватает Наташи…       — Дети, отнесите покупки в холодильник! — голос Лоры вывел его из оцепенения. — Что задумался, дорогой? Сложный разговор? Опять Стрэндж с кем-то поссорился? — улыбаясь, жена потрепала его по плечу и собиралась уже идти в дом, как Соколиный глаз удержал её руку.       — Лора, тут деткам нужна помощь. Они заигрались.       — Каким именно деткам, Клинт? — она села рядом.       — Взрослым. Помнишь, я рассказывал про брата Тора? И его девушку, наша секретарь, ты её видела, которую он вроде как «похитил». Вот им. В двух словах… — и он объяснил ситуацию, как мог. …       Джессика всё ещё сидела на пляже. В её руке была трубка, а перед ней высился уже целый песчаный замок. Голос Лоры звучал мягко и сочувственно, но в то же время уверенно и ободряюще:       — Поговори с ним, с Локи. Он должен понимать, что делает.       — Он сразу разозлится, скажет, что я сама виновата. Он очень гордый, — вздохнула Джесс.       Лора сделала паузу, похоже, вспоминая всё, что знала о Локи. Она предложила:       — Можно попробовать обойти это. Не говорить, что он плохой или виноват. Сказать о себе. О своих чувствах.       — Признаться ему в любви без взаимности? Он не оценит, — горько сказала девушка.       — Не нужно в любви. Ты и не знаешь, любишь ли ты его. Слишком рано для этого, — спокойно возразила Бартон. — Ты бы могла сказать ему то, что сказала мне.       — Зачем? Мы поговорили с тобой, мне стало легче, — Джессика боялась заводить этот разговор.       — Он имеет право знать, он должен понимать тебя, — убеждённо возразила Лора. — Ему стоило остановиться раньше. Вам нужно больше разговаривать.       — Мы постоянно разговариваем. Тут больше нечего делать! — воскликнула Джесс.       Бартон чуть помолчала, а затем спросила:       — Вы разговариваете, наверное, только о нём? — даже по телефону была слышна её улыбка.       — Ну да…       Джессика вздохнула, признавая правоту собеседницы. Лора продолжила:       — И подумай, может, тебе заняться каким-то делом? Ты сфокусирована на нём одном. Тебе нужно что-то ещё, какая-то своя жизнь, где нет его, и где ты важна.       — Я немного рисую.       — Это хорошо. Но тебе это помогает?

...

      Локи мерял шагами берег. Джессика всё ещё говорит с Бартоном. Уже так долго, целый замок выстроила! Что там она ему насочиняла?       Наконец она положила трубку.       — Вы говорили обо мне? — сразу же подошёл бог обмана.       — Нет. Мы говорили обо мне! Представь, я тоже существую! — ответила Джесс, испытующе глядя снизу вверх.       — Я заметил, — он присел рядом с ней. — Так к чему вы пришли? Ты успокоилась?       — Мне стало гораздо легче, спасибо, — она вновь опустила глаза и подправила песчаную стену.       Бог обмана выдохнул.       — Замечательно.       — Но я думаю, и Лора тоже так считает, что я должна поговорить с тобой, — она взглянула вновь.       — Лора? — а это ещё кто, не понял бог иллюзий.       — Жена Клинта.       — Вот как… ты с ней говорила? — он постарался не показать недовольство.       — Прости, но я не могу говорить о таком с мужчиной, — Джесс дополнила свой замок новой башенкой.       — Почему же хочешь со мной? — напряжённо спросил он.       — Потому что ты — источник, — пояснила она, продолжая постройку.       — Источник чего, прости? Ты же сама согласилась, — недовольно напомнил бог коварства.       — Мы не всегда можем знать заранее, что почувствуем, — грустно сообщила О’Брайен.       — Я старался, чтобы тебе было легче, — холодно сказал Локи. Тут нет его вины! Что за дурацкий «источник»?       — Я знаю, — она порывисто обняла его, прижавшись к груди, и он даже не дернулся в ответ. — Я благодарна тебе за это. Просто секс не снимает стресс.       — Разве? — он плавно положил её на песок и навис сверху, опираясь на локти, глядя в её широко раскрытые тёмные глаза. Они подозрительно ярко блестели.       — Да, — Джессика слегка кивнула и прикоснулась рукой к его щеке, проводя по ней рукой, а потом зарываясь в чёрных вьющихся волосах. — Нужно разговаривать. А я боюсь тебя задеть, что ты разозлишься. И в результате выходит ещё хуже, и для тебя, и для меня.       Локи внимательно слушал. Он и сам боялся и избегал этих разговоров. Но вмешивать других тоже не дело. Ему совсем не нравилось рассказывать о себе такие вещи, хотя он и не считал себя виноватым в чём-то плохом. Ещё и Лора теперь… Правда, Бартон раньше упоминал жену… совсем немного… сейчас бог коварства сожалел, что не дал какой-нибудь клятвы и не узнал про неё побольше.       Джессика лежала тихо, и казалась такой беспомощной и хрупкой, полностью в его власти, и от этого особенно привлекательной. Её губы, такие мягкие и нежные, такие манящие, приоткрылись, и она опять обратилась к нему:       — Мне было очень тяжело.       — Тебе не нравилось, но ты хотела выполнить обещание, — попробовал угадать бог обмана.       — Да, так и было! — оживилась она. — Я очень ревновала тебя к ней. Всё сильнее и сильнее. Хотелось уже выдрать все твои волосы, когда ты спал! — она сделала зверское лицо и немного потянула за волосы. — И что ты улыбаешься?       — Меня давно никто не ревновал, — сообщил Локи, довольно усмехаясь.       — А твоя Сигюн? — раскрыла глаза О’Брайен.       — Она была смиренной… — взгляд асгардского царевича подёрнулся дымкой грусти.       — Я так не хочу, — твёрдо покачала головой Джесс.       — И не надо, — разрешил он, со вздохом возвращаясь в настоящее, к её лицу.       Девушка молчала, перебирая чёрные волосы.       — Расскажи мне свой сон.       — Сначала ты, — его зелёные глаза, казалось, смотрели в самую душу.       — Мне приснилось, что теперь ты просил меня изображать другую девушку. В длинном платье и со светлыми волосами. Ты хотел, чтобы я стояла на коленях, и… делала всё то, в чём она тебе всегда отказывала.       — А ты?       — Я… мне было очень плохо, Локи. Мне совсем не хотелось быть другой девушкой, даже самой распрекрасной царевной.       — Я же обещал тебе, что больше не попрошу, — упрекнул Локи. Норны, ну как же она обо всём догадывается, а?!       — Во сне ты нашёл аргументы…       — Не надо меня демонизировать, — твёрдо сказал бог обмана, внутренне содрогаясь от её проницательности.       — А что тебе приснилось?       — А мне, что вместо тебя в наш дом пришла послушная кукла, твоя точная копия. И она сказала, что мне с тобой тяжело, а с ней легко. Я закричал на неё и проснулся.       — Значит, ты выбрал меня? — слёзы, так долго блестевшие в её глазах, наконец тронулись с места и поползли по щекам.       Он слегка кивнул и приник наконец к её губам, таким сладким, и так долго ожидавшие его прикосновения, а потом принялся целовать влажные дорожки на её щеках, её нежную шею, плечи, грудь, зарываясь в еле слышный запах жимолости и вкус её кожи, нагретой на утреннем солнце, и наслаждаясь её закрытыми глазами и тихими стонами, переходящими в робкие просьбы — «Локи… тут пляж… забери меня домой…» Подбирая с песка девушку с её уже наполовину задранной пышной юбкой, и с трудом сдерживаясь, он унёс её в дом, в мягкую прохладу спальни, и там его уже было не остановить. Сейчас бог обмана не сомневался в своём выборе — конечно, живая девушка, именно эта, такая нежная и женственная, упрямая и любящая.