Вечность

В доме Блэков уже неделю гости делают вид, что все хорошо. И, на самом деле, их почти ничего не выдает — лишь давящая атмосфера, все более окутывающая здание. Это их вторая встреча, устроенная из-за той же причины — Гарри Поттер пропал. Каким-то образом эта информация вышла за пределы такого душного и грязного дома, где, кажется, должна быть похоронена навсегда. Впервые у членов Ордена Феникса не было ни единой идеи и какого-либо представления, куда же мальчик пропал. На лицах каждого из собравшихся можно было увидеть улыбки, которые, из-за игры света и теней и поддельности, выглядели жутко. Никто не решался говорить, каждый нуждался в возможности услышать положительные новости, принеся лишь еще одну причину думать до остервенения все свободное время, то, что называют таким неприятным для некоторых, более близко знакомых с самими ситуациями, где это слово используют — предположение. Дамблдор не терял надежду: — Северус, Том говорил что-то о Гарри? — его глаза все также поблескивали за очками-половинками. Все, собравшиеся здесь, так или иначе, верили во всесильность Альбуса, так что, видя, что маг ведет себя как обычно, во всех присутствующих начала зарождаться вера в лучшее. Знаете, в такие моменты ты совершенно можешь забыть что-то. Это “что-то” может быть как совершенно неважным, так и неизмеримо значительным. Вот сейчас, например, нынешние оппозиционеры смогли совершенно забыть то, что Альбус Дамблдор всегда оставался Альбусом Дамблдором, в привычном его понимании. — Нет, он молчит и ничего мне не говорит. Темный Лорд начинает меня подозревать, а после того как в газеты просочилась информация о Поттере, подозрений все больше и больше, и они, как вы понимаете, не беспочвенные и находят подтверждение. — Снейп отвечал в привычной ему манере. Все пытались соответствовать определению “как обычно”, но, к сожалению или счастью, почти все гриффиндорцы не умеют носить маски. — Северус, скажи, Том уже-… — Да. Теперь Лорд все меньше походит на сошедшее с ума чудовище. Он адекватен и рационален. Теперь с ним не справиться с помощью ваших детских подначек. — Прошу, не нагнетайте! — впервые подала голос Молли Уизли. Этой женщине было больно понимать, что Гарри, возможно, в опасности. Мальчик был ей как сын, ей было страшно, что возможно он уже... — Да-да, сердечно прошу прощения. — проговорил зельевар с непроницаемым выражением лица. — Ладно, сейчас не время. Я решил, что, раз уж всем теперь известно, что Гарри пропал, можно расспросить всех тех, с кем мальчик контактировал до исчезновения. — Да, это отличная идея! — воскликнул Ремус Люпин. Мужчина переживал за Избранного и свято верил в то, что он хотя бы жив. А там и это уже неплохо. *** Над Гарри нависал силуэт. Это было лишь очертание, но Поттер знал человека, стоящего перед ним. Он не мог говорить, но имя так и желало слететь с уст. “Фабиан.” Или “Волдеморт”, но об этом юноша узнал лишь недавно. Силуэт наклонился к гриффиндорцу и провел своей ладонью — обжигательно холодной. Гарри бы дернулся, но сил не было даже на это. — по его щеке и убрал пару прядок с изуродованного лица Поттера. — Гарри, это ты виноват в том, что мне приходится насильно держать тебя прикованным в этой темнице. Будь помягче и поснисходительней ко мне и, вот увидишь, все будет намного лучше. — мужчина пытался говорить грустно и с болью, и юноша бы даже ему поверил, если бы не знал, что тот наслаждается пытками, упивается этой властью над ним. Он чувствовал это; Избранный чувствовал все то, что чувствовал Волдеморт. И Гарри даже не догадывался, почему. В отличии от Темного Лорда. *** — Фабиан, прошу, зайдите. — произнес Альбус. В кабинет прошел — скорее, проскользнул, — парень лет семнадцати-восемнадцати. Одет он был неброско, даже как-то по-магловски. — Ты ведь знаешь, почему ты здесь? — юноша кивнул. — Как прошла ваша последняя встреча с Гарри? — на слове “последняя” Фабиан непроизвольно дернулся и его лицо скривилось в гримасу отчаяния, ту, которую даже самый настоящий лжец, притворщик и профессионал своего дела примет за чистую монету. — Слишком сумбурно. Я как-то не придал этому значение, но Гарри тогда был какой-то слишком... Взбудораженный, что-ли. Он всегда был таким, когда что-то планировал. — было видно, как юноше некомфортно говорить с директором о пропаже Поттера. Он понурил голову и лишь изредка поглядывал на Дамблдора. — Прости, но нам нужно больше подробностей. Ты ведь понимаешь, что, чем больше мы будем знать, тем быстрее мы его найдем. — Да. Да, вы правы. Простите, я что-то раскис. — Фабиан встрепенулся и теперь смотрел прямо на директора, в его глазах сияла решительность и надежда. — Мы познакомились этой весной в одном баре и... — тут его лицо покраснело, но он быстро взял себя в руки. — и там завязалась наша достаточно тесная дружба. Мы редко встречались, сами понимаете, у него учеба, а я на домашнем обучении. Но вот, на каникулах мы стали еще дружнее и тут... Это. Последний раз мы встретились ради совместного похода в кафе и прогулки... — Спасибо тебе, мы обязательно найдем Гарри. Фабиан вышел из кабинета, и на месте печали и боли на его лице появилась усмешка. Обвести этого старого дурака сейчас проще простого. Гарри не найдет никто, ведь Гарри там, где Пустота; где Ничего; где Смерть. Гарри там, где он. Гарри Поттер — его крестраж, так почему бы не позабавиться с ним немного. Ведь живой вместитель твоей души — слишком завораживающе, чтобы просто бросить. Лорд Волдеморт чувствовал, эта вечность обещает быть интересной.