Рестарт

      Элли всю ночь не давала покоя мысль о том, что с Генри происходит что-то странное. На самом деле её это беспокоит уже давно, однако она старалась закрывать на то глаза, слишком сильно она была благодарна ему за спасение, да и любила девушка его сильно.       Но теперь в ее голове что-то будто щёлкнуло. Она поняла, что это уже ни в какие ворота не лезет. Стикмин буквально захвачен идеей разрушения и хаоса.       Ворочась в постели, Роуз не выдержала и приняла твёрдое решение. Она встала и, одевшись и надев свою шляпу, направилась в палату к Генри. Время было ещё не очень позднее, может он ещё не спит.       Дойдя до нужной двери, Элли нажала на кнопку и отворила её. Стикмин спокойно сидел за маленьким столиком и о чём-то глубоко думал.       — Генри, нужно поговорить…       Элли была неприятно удивлена, застав его с широкой улыбкой на лице.       — О, Элли, рад видеть тебя! — Стикмин улыбнулся лишь сильнее, от чего он стал только больше походить на кровожадного маньяка. Он встал со стула. — Что такое, родная? О чем ты хочешь поговорить?       — … Видишь ли… — Роуз запнулась и огляделась по сторонам. — В последнее время… ты меня пугаешь.       — Пугаю? С чего бы это?       Девушка вздохнула:       — А вот с того, Генри… На самом деле, это уже давно продолжается. Но сейчас… Сейчас я не могу больше молчать.       Глава Шляппок промолчал. Улыбка медленно спала с его лица. Его любимая глубоко вздохнула.       — Твои методы, Генри. Не кажется ли тебе, что они слишком жестоки?       — Элли, только не говори, что ты поддалась влиянию Реджи и его прихвостня. Ты же навещала их сегодня, не так ли?       — Не совсем. Всё просто на лицо, Генри! Ты бы себя видел со стороны! Эта твоя улыбка чокнутого маньяка… Ты с ума сходишь, неужели ты не понимаешь?       — Чокнутый маньяк? Ты обо мне? — Стикмин встал с постели и подошёл к ней. — Милая, ты же так не считаешь, верно?       — Я…       — Элли, — парень взял её за подбородок и приподнял голову, вынуждая ту посмотреть на него. — Не говори глупостей. Всё так и должно быть. Всё идёт по идеальному сценарию.       — Генри…       — Не о чем беспокоится, любовь моя.       — Генри, я всегда была на твоей стороне… В конце концов ты спас меня из той чёртовой тюрьмы, где бы я, скорее всего, просто сгнила. Я закрывала глаза на все твои злодеяния, поскольку сама считала себя не лучше, ведь я была преступницей так же, как и ты, — девушка сжала кулаки. Она выглядела сердито. — Но теперь я понимаю, что ты стал не просто вором теперь! Ты помнишь? Ты пытал и мучил многих людей! Взрывал здания с мирными людьми, а сейчас пытаешься добыть ядерную бомбу, чтобы уничтожать целые города и страны…       — Да, так и есть, я этого не отрицаю, но…       — И ради чего собственно?! Ради власти?       — …       Стикмин хмыкнул, нервно улыбаясь. Он не хотел лгать. Лучше быть честным.       — Ну… Да. Власть… Власть, которую я поделю с тобой.       Вдруг Роуз хлопнула по руке парня, заставив того убрать свою ладонь от её лица. Удивлённый Генри на шаг отпрянул от девушки.       — Не нужно мне это! — крикнула она. — Не такая власть! НЕ ТАКИМ ОБРАЗОМ!       Тяжело и измученно дыша, Элли не отводила взгляда от Генри.       — Шляппки никогда так не вели себя, — продолжила она. — Единственное, чем они ограничивались — это грабежами. Однако они НИКОГДА не убивали людей целенаправленно!       Тот, поморгав глазами, нахмурился и, выпрямившись, подошёл к ней чуть ли не вплотную. А та даже не шелохнулась. Она чувствовала — это не её любимый.       — Да почему с тобой ТАК СЛОЖНО?! — Стикмин схватил Роуз за воротник её рубашки обеими руками. Его лицо исказилось в злобной гримасе. — Сначала ты считаешь, что знакома с тем пилотом, потом говоришь, что я чокнутый маньяк, а теперь ты пытаешься отречься от меня?!       — Что?! Нет, Генри!       — Может, тебе следует ещё немного подумать и решить, кто из нас на самом деле сумасшедший.       Стикмин отошёл от неё и подошёл к окну, наблюдая за звёздами. Но это так казалось. Сам парень глядел куда-то в пустоту.       «Что с тобой стало, Генри…»       — Похоже, эти пустые разговоры ни к чему. Выздоравливай, — буркнула Роуз и вышла из комнаты.       Генри даже не проводил её взглядом. В его сердце было пусто. Совсем пусто. Он не чувствовал никакой тоски после этого разговора. Как будто этого и не было вовсе…       «Только попробуй встать на моём пути, — это всё, о чём он подумал. — Ты дорого поплатишься».

***

      Земля       Утро 6:00       Чарли тоже не мог уснуть всю ночь. Однако его причина была другой. Ему покоя не давал вчерашний разговор. Нет, не тот, что был про «тупость» Чарльза. Про другое.       — Неважно.       — Нет, это важно! Не надо держать всё в себе.       — Отстань… И идем домой.       Кэлвин по-прежнему считал, что это важно. Поэтому, как только Мартин встал с постели, тут же пилот резко распахнул дверь своей комнаты.       — Это важно, Марти!!!       Сонный Морган от неожиданности вздрогнул.       — …Что важно, Чарли?       — Ты знаешь, что!       — …       Мартин молча поплёлся на кухню.       — Эй!       Чарли за ним.       Мартин молча игнорировал Чарльза, пока тот что-то пытался ему донести, размахивая руками и вообще активно жестикулируя. Болтовня молодого пилота тупо проносилась мимо его ушей.       — И вообще, ты знаешь, что держать всё в себе — вред своему здоровью.       — Что?       Брюнет повернулся к Чарли с кружкой крепкого кофе. Лишь сейчас его разум немного прояснился.       — Ты не слушал!       — Твою тираду? Да.       — Что б тебя! Тогда слушай!       — Нет.       Мартин сел за стол. Пилот за ним на другой стул. Морган вздохнул.       — Слушай, чего ты добиваешься?       — Просто хочу донести до тебя, что твои чувства важны.       — …       Брюнет ничего не ответил.       — Мне на работу нужно вот-вот бежать. Наш генерал уже готовит план по захвату базы Шляппок.       — Ого… К тому времени я должно быть, уже выйду на работу тоже.       — Определённо. Так что нужно быть готовым. Я тоже буду в этом участвовать.       Допив кофе, Морган встал.       — Ты разве есть не будешь? — спросил Чарли.       — Нет. Увидимся.       Уже будучи одетым, солдат пошёл в прихожую, оставляя молодого человека одного. Чарльз вздохнул и уставился в стену.       «Ну что за человек…»       Хотелось бы ему знать, от чего его друг настолько сильно скрывает свои эмоции. Точно не от балды.

***

      «Твои эмоции ничего не значат, Мартин. Ты должен скрывать их».       «Слёзы — слабость. Прекрати это».       «Смех — глупость. Замолчи».       Суровый голос отца практически каждый день тихо над ухом повторял одно и то же. Вот уже много лет прошло, а ничего не поменялось.       Молчи… Выполняй… Глуши…       Молчи… Выполняй… Глуши…       Молчи… Выполняй…       Молчи…       …       Твои чувства важны!       Слова Чарльза прозвучали в его голове так громко, что Мартин тут же будто проснулся после долгого сна.       Первый и единственный, кто ему это сказал.       Тут загорелся зелёный сигнал светофора. Морган вспомнил, что он, вообще-то, на работу торопится. Задумчивость быстро улетучилась куда-то. Солдат немедленно двинулся вперёд.       И всё же… время от времени он прокручивал все моменты с Чарли, которые казались ему странными для него самого. Странными со стороны его действий. Разве это… так он должен себя вести?       Да и сам пилот странный человек.       Например, тот случай в парке развлечений. Морган спокойно достал Кэлвину ту игрушку, которая ему понравилась. Разве это не странно, что военный любит столь милые вещи? Как это… вызывает лёгкий культурный шок. По крайней мере Мартину. Он сам бы никогда даже и не посмел подумать о какой-нибудь игрушке. А этот…       Чарльз редко стеснялся своих эмоций. Он всегда искренне смеялся, иногда мог пролить слёзы. Почему он это делает? Разве это не неправильно? Мартину всегда твердили, что такое поведение неприемлемо, а Кэлвин, пожалуйста, открытый чувствами человек.       Разве тому не говорили то же, что и Моргану?       Да и что более того… Марти никогда не считал поведение Чарли дурным. Да, в теории он «знал», что так нельзя вести себя военному, однако никогда не пытался заставить Чарльза вести себя также холодно, как и он.       Никогда… Даже если это раздражало его, что случалось первое время. Солдат всегда молча слушал его проявление эмоций.       Молча… С каменным лицом.       «Что же ты за человек, Чарли…» — подумал Мартин.       Немаловажно… Чарльза за это другие также никогда не душили, не давили на мозги. Ничего такого. Коллеги тоже не видели в этом ничего такого, да и сами спокойно проявляли свои эмоции.       Никто не считал это чем-то неверным… Один лишь Морган всегда ведёт себя так, будто его сердце — камень.       Размышляя об этом, молодой человек и не заметил, как прибыл на место назначения.       Он с нетерпением ждал построенного плана по захвату базы Шляппок. Скорее бы разобраться этими тварями.       — БОЛЬНО! БОЛЬНО! УМОЛЯЮ, СКОРЕЕ!       Вспомнив крики раненого Чарльза, вспомнив то, через что он прошёл в том аду… Военный почувствовал, как всё его тело сотрясал нарастающий гнев.