Ты — это то, что ты ешь.

      Я знал, что она вернётся. Когда-нибудь обязательно вернётся. Мне столько всего надо высказать ей… Накричать в лицо, а потом ударить в грудь, схватить за руку, вырвать конечности, зажарить на медленном огне…       Санс, держи себя в руках. Ты не станешь есть человечину, ты — не ОНИ. Мне нельзя на этом зацикливаться. Часть повреждённой души, отвечающая за питание, болезненно бурлила и пульсировала. Я схватился за живот, зажмурившись, в который раз выжидая момент, когда режущая боль наконец отступит.       Это не нормально. Абсолютно всё, что происходит — чистой воды сумасшествие. И мне кажется, я тоже начинаю сходить с ума…       Твою мать, только не снова… Я раздражённо рыкнул, проведя пальцами по левой скуле. Глаз опять начал кровоточить. Это меня уже не столько пугало, сколько попросту бесило. Вот, опять моя куртка испачкана. И я же ни за что не постираю её, благодаря своей лени.       Я пытался утереть кровь с щеки, но всё тщетно. Всё новые её потоки стекали, исчезая в меху куртки, окрашивая его. В конце концов я перестал придавать этому значение. В конце концов, кому не плевать, как я выгляжу?       Хруст снега под ногами отдавался тихим эхом среди долговязых елей. Шёл лёгкий снегопад, и обстановка казалась умиротворённой, если бы не тут и там лежащие разных размеров кучки праха. Когда-то на их местах видели свой последний луч света молодые монстры.       Хмуро взглянув на серую пыль, я никак не отреагировал. Ежедневные смерти стали обыденностью, я не волновался ни за кого. Кроме собственного брата.       Но Папирус сейчас дома, он снабжён этими отвратительными спагетти. Их вкус настолько блевотный, что даже жители деревни отказались брать их в качестве еды. На ближайшую неделю порций уж точно накопилось. А потом будем думать…       Я врезался в дерево. Разглядывая снег под ногами, я глухо впечатался в твёрдую кору и тут же отскочил назад, потирая череп. Глаза широко открылись, когда я услышал со стороны «дерева» негромкий болезненный вздох. — Вы… В-врезались в меня, — чуть слышно пролепетал странный монстр. От очевидности фразы раздражённому мне еле удалось сдержаться, чтобы не возвести взгляд к небу. — Я в курсе, — фыркнув, я уже приготовился идти дальше, — иди домой, не то сдохнешь от обморожения, — грубо выдал я, невозмутимо направившись дальше — У вас не будет… Еды? — дрожащим голосом робко произнёс малой. Я обернулся. — Нет. — Я безразлично взглянул на монстра и продолжил свой путь. Сзади все затихло, и я, слегка приподняв брови, обернулся.       Сзади не было никого. Опустив взгляд на землю, я увидел новую кучку серого праха. Всё как обычно. Они приходят. Они уходят. Они умирают. Раньше так говорили про людей. А сейчас в такой ситуации оказались монстры.       Новая смерть не была чем-то неожиданным. Пусть даже это был ребёнок. За день может не стать десятка монстров. Здесь действует правило: умри или стань мертвецом. …или съешь.       Я клялся себе не прибегать к каннибализму. Что ж, пока что получается. Неизвестно, что будет завтра.       Мои мысли были короткими и обрывистыми. Повреждённая часть черепа слабо ныла, иногда заставляя меня слегка прищуриваться, как будто это могло заглушить боль. Стекающая из глаза кровь капала на футболку, въедаясь в светлую ткань, ничем потом не отстирываясь.       Я шёл к дверям в Руины. Я не был там уже довольно давно. Нужно проверить, всё ли хорошо с Ториэль. Возможно она была единственной, кроме Папируса, за кого я волновался. Если вернётся человек, ещё неизвестно, какие у неё будут намерения. В таком состоянии я точно не переживу геноцид. В любом случае — геноцид это или пацифист, что с нынешними монстрами вряд ли возможно — Ториэль это коснётся в первую очередь. Я не хотел, чтобы она пострадала.       В голову болезненно ударили воспоминания об предыдущей временной линии.       Это был очередной нейтрал, проба новой «концовки». Выборочные убийства, бесцельные брождения по Подземелью… Я мог только удивляться, как это всё ещё не надоело настырному человеку.       И в том таймлайне… Она в который раз убила Папируса. Казалось, она издевается надо мной. Что на самом деле ей просто плевать на младшего брата, её волновало только моё психическое состояние. Она издевалась над тем, что я не мог использовать свои силы. Оставляла в живых лишь одного монстра, только чтобы посмотреть на мою реакцию. Как же мне хотелось убить её на месте… Папс бы точно не одобрил…       И вот она ушла. Сколько лет прошло? Семь? Я потерял счёт времени. Не было смысла считать года, отсчитывать минуты до неминуемой голодной смерти.       Я приблизился к двери в Руины. Постучав, я не произнёс привычного «Тук-тук», за которым должен был следовать каламбур. Совсем не до этого было сейчас. В ожидании я развернулся спиной к двери и облокотился на неё, напряжённо вслушиваясь в звуки по ту сторону. Совсем скоро за дверью послышались торопливые шаги, и у меня отлегло от сердца. Я услышал тяжёлое дыхание, а затем оно оборвалось, заменяясь свистящим шёпотом напуганной леди. — С-Санс…? Это ты? — в голосе слышались еле сдерживаемые слёзы, — прошу, скажи, что это ты…! — Да, Тори, это я, — я попытался успокоить леди, но получилось не очень, — у тебя там всё нормально? — Человек упал в Руины, — голос дрожал. — Ох. Вау. Новость не из приятных, — из меня будто выкачали все чувства. Будь я собой, я бы возмутился, возможно даже обрадовался, но сейчас я не ощущал почти ничего. Или же просто не мог выразить то, что творилось у меня в душе. — Я… Боюсь её… — Ториэль чуть не плакала, я слышал, как она с лёгким шуршанием сползла на пол, прислонившись спиной к двери, — точнее… Я боюсь себя. Я хочу есть, Санс! Но я не хочу есть ЕЁ!       Глаза широко раскрылись. Левый опять начал кровоточить, но это уже было из-за сильных переживаний. Жуткая улыбка не желала сходить с моего лица, хотя я всеми силами пытался выглядеть серьёзным. Моё дыхание участилось, рот сам собой раскрылся, делая тяжёлые выдохи ещё более слышимыми. — Тори, ты в норме? — я еле произнёс это сквозь захлестнувшие меня чувства, которые был не в состоянии выплеснуть наружу, — мне нужно прийти? — Я справлюсь, — немного грубо отрезала леди, и я осёкся, слегка отстранившись от двери.       Я коротко кивнул, как будто она могла видеть этот жест. Нахмурив костяные брови, я сделал пару шагов назад, всё ещё раздумывая. Если она уверена в своих силах… Может быть, мне действительно не стоит идти? С другой стороны… Если это действительно ТОТ человек… Я бы хотел встретить его первым, чтобы тут же убить на месте. Вне зависимости от моей силы, пусть даже без помощи магии я бы сделал всё, чтобы та умерла в муках. Она действительно это заслужила.       Только не на глазах у Ториэль. Эта добрейшая леди слишком любит детей, она бы не вынесла её смерти, даже если бы я рассказал, что сделало «невинное дитя».       Если человек уже там… Очень скоро он придёт и сюда. Как же мне хотелось бы поскорее встретить эту чертовку…       Чуть отойдя от двери, я внезапно услышал, как за ней что-то произошло. Какой-то грохот и звуки вспышек огня, визги и громкий плач.       В отчаянии я бросился к двери и заколотил в неё, бесконечно выкрикивая имя подруги. Но очевидный бой продолжался, кажется, она даже не слышала меня среди такого жуткого шума. Я слышал попытки нанести урон, но то были только попытки. Из-за двери доносились визжащие крики человека и редкие всхлипы мамы-козы.       Я кричал, не в силах помочь ей, не в состоянии даже телепортироваться в Руины. Из глаз обильно текли слёзы, смешиваясь с кровью, смывая красные пятна с моей щеки. От безысходности я врезался головой в дверь, тихо плача, почти вжался в неё, будто надеясь просочиться вовнутрь. Я не мог слушать всё там происходящее, но у меня банально не хватало сил, чтобы поднять руки, зажав несуществующие уши. Очередная вспышка огня, но криков больше слышно не было. Ещё удар, и всё затихло, из-за собственных всхлипов я был не в силах прислушаться к случайным звукам по ту сторону двери.       Я осознал, что нужно убираться отсюда. Она может появиться в любую минуту. А я ведь даже не знаю, что случилось с Ториэль…       Неважно. Сейчас главное спрятаться и встретить её так, как встречал всегда. Это уже стало своеобразной традицией. Только вот теперь… Как же мне хочется пожать её руку… А потом оторвать её… Приближая мучительную смерть от потери крови…       Я услышал, как за дверью раздались звуки, похожие как будто кто-то пытался её открыть. Быстрым шагом я удалился за ближайшее дерево.       Она вышла из Руин. Спустя семь лет, я наконец видел её снова. А она… Изменилась. Волосы отросли и теперь закрывали от меня лицо, тело стало более худощавым, а вместо двухцветного свитера на ней было сиреневое платье. Я готовил себя к неминуемой встрече. Как только она прошла полпути до моста, я выдвинулся следом за ней, стараясь шагать как можно тише. Грубо наступил на палку, которую она только недавно рассматривала, и та с треском переломилась, раздавшись эхом на весь лес, и я тут же укрылся за деревом, стоило только человеку обернуться на звук. Чуть не провалился в сугроб, издав ещё более громкий звук, и снова мне пришлось прятаться.       Вот она и на мосту. Остановилась, всё как всегда. Какая же ностальгия… Я был уже в паре метров от неё. Подойдя почти вплотную, я снова нацепил на себя улыбку, которая не предвещала ничего хорошего. Теперь-то уж человек поплатится за всё. — Человек. Разве ты не знаешь, как приветствовать нового приятеля? Повернись и пожми мне руку.       Испуганная фигура опасливо развернулась. Одной рукой она убрала волосы с лица. Мои глаза расширились, я издал негромкий вдох, и даже уверенно направленная рука задрожала в воздухе.

Это была не она.