Рассвет наступит завтра

— Ах ты, чертов паршивец! — сильный, точный направленный кулак в лицо Танджиро, заставил парня упасть. Санеми бы очень зол. Его тут же схватил Обанай, не давая тому продолжить свое дело. Мицури же стала между парнями, закрывая собой Танджиро, и пытается успокоить Санеми. Но Танджиро было плевать. Он жалел лишь о том, что не успел убить того демона! Что не смог спасти… — Пустите! Этот малец посмел пойти против приказа господина Убуяшики! Он хоть осознает, что мог натворить? — никак не успокаивался белобрысый. — Успокойся! У него были на то причины, — тихо проговорила Мицури, упираясь руками в грудь злого архангела. — Да какая разница! Да будь там хоть его мать, это не должно… — Довольно! — строгий, мужской голос заставил виновников шума замереть. Гемей, так звали старшего архангела, и самого уважаемого среди всех после Убуяшики, — Завтра будет суд, где мы будем решать дальнейшую судьбу Гию Томиоки и Танджиро Камадо. А сейчас заприте его в покоях и не выпускайте до начала суда, — стоящие рядом ангелы, поклонились настоятелю и направились поднимать Танджиро, — Не делай глупостей, не разочаровуй, Убуяшики-саму, — последнее, что услышал Камадо, выходя с комнаты. А дальше только мучительно медленно тянущееся время. Танджиро закрыл все окна и забился в куток кровати. Сейчас он чувствовал себя маленьким беспомощным мальчиком. Таким, каким был до знакомства Гию. Имея силу и власть он ничего не может сделать. Он будто стал таким, как был прежде. -------------------------------Воспоминания детства------------------------------------------- — Быстрее, быстрее! — маленькие дети бежали за летящим бумажным самолетом. Тот падал на землю и самый быстрый подбегал и вновь запускал. Такая глупая игра. Что только дети не придумаю, главное чтобы весело было. За веселящиеся толпой, как мог, бежал мальчик. Самый младший из них. Было видно, что он сильно отставал. Но как бы тот не пытался привлечь к себе внимание, никто его не слышал. На руках и коленках, в отличии от остальных детей, были видны свежие ссадины. Много падал. Его упорству позавидовал бы каждый. Глупый ребенок. — Все, хватит, — сказал мальчик, который последним поймал бумажный самолет. — Надоело играть в это, давайте в другую уже! — дети переглянулись и усердно начали думать, прокручивая в голове все возможные игры. — Давайте тогда в вышибалы?! — спросил второй светловолосый мальчик. — Да что в них интересного. Бегать от меча, чтобы тебя не выбили. Почти тоже самое, что мы бегали за самолетом! — возмутился первый и надул губы. В это время не поспевавший за ними мальчик наконец-то догнал своих «друзей» и пытался привести в норму дыхание. Но на него все так же никто не обратил внимание. — Я предлагаю немного изменить правила! Мы поделимся на две команды, и чья команда дольше простоит и наберет больше очков та и победит! Я и ты будем капитанами, двое человек с противоположной команды будут выбивать. Ну что скажете? — дети тут же одобрительно замотали головами и широко улыбнулись. Началась дележка между командами. Жаль, что дети играют только с теми, кто им равен и не хотят тянуть за собой младше и слабее себя. Мальчик ожидал такой концовки. Остался только он. Последний, который автоматически отправится в ту команду, где не хватает одного человека. Он видит, что ему не очень рады. Кто-то закатывает глаза, кто-то цыкнул языком. Даже попросили не путаться по ногами. Обидно. Игра началась. Выбивающие начали как можно быстрее бросать мяч, целясь и пытаясь как можно скорее выбить побольше людей. Кидают низко, чтобы не дать больше очков соперникам, да все же иногда совершают ошибки. В этой суматохе до этого почти незаметный мальчик становится невидимым. Его толкают, выпихивают. Куда подальше, не рядом с ними. И вот его замечают. Мяч кидают прямо на него. Тот пытается увернуться, но мальчик запутывается в ногах и начинает падать. Мяч, прилетевший в спину, заставляет того от страха, на инстинктах уцепиться в кого-то или чего-то. Задел двух человек, а те в свою очередь, задели еще несколько. Противник ликует. Больше половина команды выбита. Капитан почти проигравших начинает злиться. Спор, крики и возмещения. Темноволосый не вслушивается в слова. Нога очень сильно болит. Пересилив себя, поднимается. Колено разбито, течет кровь. Очень больно. — Да если бы не он ничего бы не случилось! Его вообще можно считать полноценным игроком? Лучше его бы не было, — этого было достаточно. У мальчика больше нет сил это терпеть. Он ничего не говорит, просто уходит. Ему в след что-то говорят, пытаются оправдаться, понять, но малыш не отвечает. Ушел и ладно. Никто с друзей даже не поинтересовался его раной. Зачем тогда они нужны? — Я не виноват, что я такой маленький и слабый! — оставшись один громко крикнул. Он упал на траву и скрутился в калачик, начал тихо плакать. — Ненавижу себя. Ненавижу свои слабость! — одиночество давило. Взрослым не пожалуешься. Те просто скажут не обижать младших и играть с ним. А из-за этого его станут еще больше недолюбливать. Лучше пересидеть и держать все в себе. — Если решил по-тихому выпустить свой негатив, то лучше убедился бы, что рядом никого нет, — от неожиданности мальчик подпрыгнул. Мужской, но детский голос, резко раздавшийся из ниоткуда, напугал. Парнишка начал оглядываться, ища источник звука. — Почему? — глупая, но первая мысль, что пришла в голову. — Не очень приятно выслушивать, как кто-то себя ненавидит, особенно если ты пришел отдохнуть от повседневной рутины, — из-за кустов послышался шорох. А через минуту оттуда вышел темноволосый парень. Он тоже был старше. Возможно, даже старше тех детей. Кареглазый даже немного отодвинулся. Взгляд старшего был холодным. Хотя, скорее спокойным. Он не смотрел с ненавистью или с раздражением. Наоборот, его глаза изучали. И остановились на его разбитом колене. — Болит? — тут же спросил. Мелкий тут же закрыл свою рану и отвернулся. — А тебе то какая разница? Разве такие как вы замечают таких как я? — обиженно пробубнил, шмыгая носом. — Такие это какие? — присел знакомый на корточки. Оппонент ничего не ответил. Не было что. Он не знал. Повисла тишина. Один ожидал ответа, второй же не хочет отвечать и ждет, когда же тот уйдет. Минута, две. И наконец-то глубокий вздох. Сейчас уйдет и оставит его. Тело расслабилось, и, почему-то, стало очень жаль, что так все закончится. Но следующее действие повергло в шок. Темноволосый без лишних слов просто закинул того на спину. Не общая внимания на возмущения и крики, понес в другую сторону. Почти весь путь мелкий пытался слезть с нового знакомого, уверяя того, что он сам может пойти. Но он был благополучно проигнорирован. Наконец придя в запланированное место, синеглазый снял мальчика и посадил возле фонтана. Достал с кармана кусок ткани, видимо платок, намочил его и приложил к ране. Парнишка тут же зажмурился и дернулся. — Потерпи, сначала будет жечь, — все так же спокойно ответил и вновь приложил. — И почему же ты в таком состоянии пришел в дальнюю часть сада? Тебя кто-то обидел? — решил нарушить тишину старший. — Нет, — коротко, обиженным голосом ответили. — Что-то мне мало верится, лгать не хорошо. — Это не лож! Они ни в чем не виноваты! Это просто я слишком слаб. Если бы я был сильнее, то не мешался и смог играть со всеми на равных! — тут же запротестовал мальчик и сжал пальцы в кулаки. — Ммм, ясно, — было ему только ответом. Странно. Был бы кто-то на его месте, тут же бы начал переубеждать его и успокаивать. До этого так и было. — И все? …– с удивлением посмотрел на того. — А что же ты хотел услышать? — убрал ткань с раны, намочил и вновь приложил, — Хотел, чтобы я начал тебе рассказывать всякий бред о том, что ты еще вырастишь? Или погладил по голове? Оно же тебе самому не надо, — и вновь повисла тишина. Мальцу почему-то стало стыдно. Он вдруг осознал, каким же жалким мог быть, когда жаловался. А теперь он от него это захотел услышать. Видя детские терзания старший продолжил. — Ты не станешь сильнее пока сам не приложишь к этому усилий. Сколько бы ты говорил о своей слабости. Слова — это всего лишь слова. Они ничего не значат пока ты не начнешь действовать. Но той цели, которую ты поставил, так просто не добиться. Готов ли ты работать? — Конечно! — ответ последовал незамедлительно. Мальчик поднял голову и со всей уверенностью в глазах посмотрел на него. Он хочет, но одному слишком сложно. Сейчас он сделает выбор, о котором никогда в жизни не пожалеет. — Тогда я тебе помогу с этим, — старший положил свою руку на голову младшего и легко улыбнулся. Мальчишка, не веря своим ушам, переспросил, на что получил положительный ответ. Впервые за долгое время мальчик радовался так искреннее. — Меня зовут Танджиро Камадо! — А я Гию Томиока, — с этого начался их долгий путь. С обещания данного старшим младшему, к «названым братьям». И ближе них, вроде, никого не было. Так и должно быть. Как жаль, что судьба решила иначе. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ В который раз его пробуждение такое паршивое? Правда в этот раз Гию ничего не чествует. Только одно опустошение. Будто с его тела вытащили все, что можно было. Глаза никак не хотели открываться. Оно и к лучшему. Ничего не хочется, абсолютно. Он истощен. Мысль, что он мертв стала бы сейчас единственным объяснением, если бы не было слышно голоса. Такие тихие. Будто он вакууме. Да какая уже разница кто, что и где. Он устал. Ему нужен отдых, а о последствиях он подумает потом… — Почему он еще не проснулся? — со строгим взглядом спросил врача Кеджиро. — Господин, прошло всего несколько часов после того, как вы доставили его к нам. Его раны очень тяжелые, это будет чудо, если он хотя бы завтра очнется, — с опущенной головой тут же ответил пожилой врач. Он и его помощники жутко боялись гнева хозяина. А Ренгоку хоть все и понимал, но если этот ангел умрет, то их сделки с Камадо не быть. — Ладно! Не дай ему умереть. Сделай все возможное и невозможное, но спасти его. Он нужен мне! — Кеджиро вышел. Он, который в глубине души уже смирился с поражение, был спасен тем, кого похитил и кинул в темницу. Чем он руководился, поступая так безрассудно? Он ведь смог бы сбежать! Ангелы такие глупые и наивные! — Господин, срочное послание! — мысли высшего демона грубо прервали. Один из подчинённых буквально выбежал и стал тут же на колено перед ним, держа в руках письмо. Кеджиро тут же взял его и стал внимательно вчитываться. Выражение лица тут же сменилось на недовольство. Письмо было отправлено из главного дворца, Музан-сама хочет его видеть. Помяв письмо в одной руке, Ренгоку направился к выходу. — Меня некоторое время не будет! Передай Канзаки, чтобы та проследила за всем пока меня не будет. — Есть!