why so serious?

Тэхен недовольно морщится и разлепляет правый глаз, лениво переворачиваясь на другой бок и цепляя пальцами отчаянно вибрирующий телефон, бесхозно валяющийся на соседней стороне кровати. Заторможенным мозгом различая высвечивающееся на экране «Чонгук», он недоуменно хмурится и в смятении прижимает аппарат к уху. — Да? — звучит хрипло, что неудивительно: электронные часы показывают половину первого ночи. Ким умудрился отрубиться, как только кудрявая макушка коснулась подушки, слишком утомленный сложным учебным днём и последующей огромной лабораторной работой, заданной в качестве домашнего задания. — Тэ? Тэхен? Это ты? — звучит смазано и совершенно невнятно. На заднем фоне раздаётся мерный звук движущегося автомобиля, пока человек на том конце провода шумно дышит в трубку. — Ты пьяный что ли? — брюнет давит пальцами на глаза до появления разноцветных кругов под закрытыми веками. — Какого хрена, Чонгук? В динамике раздаётся копошение, после чего следует тихий ответ. — Я соскучился. Ким издаёт истеричный смешок. — Ты сейчас серьезно? Чонгук, пожалуйста, езжай домой. — Я не могу. Сосед привёл на ночь свою девушку, он не пустит меня в комнату. — Поезжай к Хоби-хену. — Хоби-хен остался у Юнги-хена, мы отмечали день рождения Чимина у него в квартире, а эти двое набухались до такой степени, что вырубились на диване прямо в гостиной. — Значит, позвони Джин-хену, чтобы он забрал тебя. — К нему вчера вечером приехала сестра, и... — он ненадолго замолкает, словно не решаясь продолжить мысль. — я, вообще-то, уже в такси, напомни, пожалуйста, свой адрес? — и затихает окончательно, ожидая взрыва бомбы. Тэхен неверяще мотает головой, усаживаясь на матрасе. Сон как рукой сняло. — Поразительно, Чонгук. Твоя наглость когда-нибудь сыграет с тобой плохую шутку. Из трубки звучит обиженное сопение. — Адрес? — Отправлю сообщением. — шипит брюнет, сбрасывая вызов. Фантастика. Строить из себя невесть что и молчать гребаный месяц, чтобы потом позвонить и в лоб заявить, что негде остаться на ночь. Козел, думает Тэхен, доставая из шкафа дополнительную подушку и кидая ее на соседнюю сторону кровати. Мудак, думает Тэхен, вытаскивая из тумбочки мягкие домашние шорты и вешая их на спинку стула. Как он посмел, думает Тэхен, споласкивая лицо водой и мельком глядя в зеркало: на щеке красуется покрасневший прыщ, который он выдавил буквально накануне вечером. Когда привычную ночную тишину вспарывает топот чужих массивных кроссовок, брюнет распахивает входную дверь, складывая руки на груди и демонстративно вскидывая бровь. Чонгук останавливается на расстоянии метра, опасно покачиваясь и придерживаясь за обветшалую стенку подъезда ладонью. — Впустишь? — он медленно моргает, склоняя голову набок, и Тэхен буквально физически ощущает, как тошнотворный запах перегара оседает тонким слоем на его коже. — Трезвей и заходи. — звучит твёрдо, строго и безапелляционно, потому что у него тут, вообще-то, не гадюшник и не притон для пьяниц, которые смеют появляться спустя недели тишины и без объявления войны. Чон подбирается и одергивает ветровку в попытке придать своему образу относительно презентабельный вид, на что брюнет закатывает глаза, пропуская его в коридор и захлопывая дверь, после чего разворачиваясь и тут же оказываясь прямиком в плену чужих крепких рук (по которым он успел очень сильно соскучиться, но черта с два в этом признаётся). — Какого хрена, Чонгук, — брюнет раздосадовано хмурится, пытаясь выкрутиться из объятий, на что его сжимают ещё крепче, обламывая все попытки бегства. — Я так скучал по тебе. — Чон утыкается носом в чужую шею, вдыхая чуть сладковатый запах и прижимаясь губами к тёплой коже. — Блять, нет, — Тэхен мотает головой, не позволяя мягким губам пробраться дальше. — Так сильно скучал, что аж не соизволил позвонить ни разу? Вместо ответа над ухом раздаётся тяжелый вздох, после которого следует поцелуй в висок. — Я злился на тебя. — На меня? — Тэхен мстительно бьет кулаком чужое бедро. — Не лучшее начало разговора с тем, к кому ты нагло пытаешься напроситься на ночёвку, Чон Чонгук. — Я правда был очень зол после нашего последнего разговора. — выдыхает Чонгук, прикрыв глаза и ведя носом по мягкой щеке. — Я заметил это, особенно, после того, как на мое предложение расстаться ты даже не возразил. — Я думал... — сдавленно бормочет, съедая половину слов. — что так будет проще. — Проще кому, Чонгук? — видит бог, Тэхен не хотел ругаться, однако сейчас повышает голос, срываясь на истеричные нотки. — Кому из нас было от этого проще? — Прости, — звучит расстроенно, а очередной поцелуй прилетает в лоб, на что брюнет позволяет себе секундную слабость, касаясь губами чужого подбородка, после окончательно выпутываясь из удушающих объятий. — Давай, иди в комнату, нечего стоять в коридоре. Позднее, укладывая полусонное тело, упакованное в одни только черные шорты, в постель, Тэхен ставит на тумбочку высокий стакан с водой. — Пей. Тело вяло мотает головой, недовольно хмуря брови и пытаясь перевернуться на бок. — Чонгук, ты должен это выпить, иначе утром тебе будет плохо. Когда брюнет признаёт бесполезность своих просьб, то не находит ничего лучше, как оторвать чернявый затылок от подушки и собственноручно влить в чужой рот прохладную жидкость, стараясь сделать это максимально аккуратно, чтобы не вызвать кашель и, как следствие, усиленную головную боль. Закончив свою миссию, он накрывает Чонгука одеялом, бесшумно проходя на кухню за вторым стаканом воды на случай, если Чон проснётся от жажды посреди ночи (что вполне обычное явление). Позднее, уже лёжа на своей стороне кровати и улавливая тихое копошение сзади, Тэхен вздрагивает, спиной ощущая горячую чуть влажную грудь и упирающийся в бедро член, медленно елозящий сквозь сдавливающую ткань шорт. Втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы, брюнет возмущённо шипит, уходя от прикосновений. — Я не собираюсь с тобой трахаться. Если очень хочется, сходи в ванную и подрочи, понял? Однако же вместо остроумной реплики в ответ звучит лишь сопение, изредка перебиваемое едва слышным похрапыванием.