Котороки

Тодороки Шото не такой человек, каким кажется на первый, второй и даже на третий взгляд. Кацки вообще отнёс бы его не к людям, а к двуногим котам. Тодороки спихивал его с кровати, если им доводилось спать вместе, и часто без спроса таскал его еду или одалживал вещи. Немного не то поведение, которое ожидаешь от идеального принца, которого девушки обсуждали с придыханием при любом удобном поводе. Хотелось встать, развернуться и сказать — наорать — что ни черта они о нём не знают, и лучше бы им прикрыть свои рты и прекратить нести чушь. Он знает Тодороки. И прямо сейчас, тот спал без задних ног. Они вместе готовились к завтрашнему тесту, и Тодороки откинулся назад, чтобы потянуться, но так и не сел обратно. Кацки не сразу заметил это, а когда понял, то испытал острое желание сходить за подушкой и придушить этого лодыря. Вместо этого он вздохнул, разом ощутив навалившуюся на плечи усталость и напрочь отпавшее желание вставать, так что он откинулся назад, устраиваясь на бок рядом с Тодороки. Его лицо не назовёшь женственным, детская округлость ушла, но черты так и остались точёными и изящными, как у мраморных статуй, изображавших античных красавчиков. Мягкие волосы обрамляли лицо, губы призывно приоткрыты, чуть подрагивали ресницы, слишком длинные для парня. «Хитрюга» — хмыкнул про себя Кацки, поднял руку и невесомо скользнул самыми кончиками пальцев по щеке, ощущая гладкую чуть прохладную кожу. В ответ на это Тодороки чуть повернул голову и притёрся щекой к его ладони, словно ластился. Бросив притворяться, он открыл глаза и устремил на Кацки разноцветный взгляд. В нём читалась расслабленность и безграничное доверие. У Кацки дух аж перехватило, как от удара под дых. Сколько уже он видел это, оставаясь с ним наедине, и всякий раз оказывался совершенно не готов к той открытости и нежности, которую Тодороки дарил ему так легко и беззаветно. — Осторожнее, — чуть хриплым спросонья голосом произнёс тот. — С рукой. Я ведь проклят и всё такое. Несусветная чушь. Кацки не сдержался и фыркнул, разом теряя возвышенно-восторженное настроение. Вот ведь придурок. Он так ему и сказал, наклоняясь за поцелуем. На счастье этого идиота, Кацки действительно любил кошек.