Опасен на 99%

Из дневника Вани Харгривз

Однажды одна маленькая девочка, которая была одинока в собственной семье и все время предоставлена самой себе, разглядывая струны на скрипке, задалась вопросом: А кто она такая? Она была уверена - ее братья и сестра знают, кто они. Их отец, человек с моноклем на глазу и сердцем изо льда, давно вручил им ответ на этот вопрос, как ребенку вручают подарок на Рождество. А ей он не дал даже этого. Так что же значило его молчание? Спустя годы, девочка выросла и стала хрупкой темноволосой девушкой, которая по-прежнему часто сидела в одиночестве с неизменной скрипкой в руках, пила таблетки и все еще пыталась понять, какое место в жизни она должна занимать. Ответа она не знала, но пришла к выводу, что отец мог молчать лишь по одной причине: он тоже не знал. Девушка со странным для американки именем Ваня стала взрослым человеком, но вопрос, застрявший в ее голове с детских лет, следовал за любой ее мыслью, неотделимый от нее, как опухоль головного мозга, и постепенно загонял ее в угол. Как построить свою жизнь, не зная, кто ты? Девушка по имени Ваня Харгривз, в прошлом носившая кличку в виде цифры - Номер Семь, написала свою автобиографию, в которой изложила историю самой обычной девочки в самой необычной семье. Книга была встречена публикой тепло. Люди читали ее с интересом, который объяснялся очень просто - в ней я показала жизнь членов знаменитой Академии Амбрелла изнутри. С этого все и началось. И со смерти отца - его последней попытки манипулировать нашими жизнями. Но здесь я не буду писать об этом. Прошлое навсегда останется со мной и без всяких дневников. Всем любопытным я советую прочесть книгу, которую еще можно найти в захламленных книжных лавочках, где продавцы с радостью расстанутся с ней всего за пять долларов. Сейчас я, сидя на залитой вечерним солнцем веранде в городке Дайрвилл, штат Канзас, хочу написать не начало этой истории, а ее конец. Да, после всего, что на своих плечах вынесла Академия Амбрелла, к которой я, вопреки всем правдам и неправдам, все же отношу себя, она заслужила свою счастливую концовку. Мы заслужили. И я расскажу, как представляет себе счастье каждый из нас. Я отдам честь нашему отцу, сэру Реджинальду Харгривзу, без которого мы не стали бы семьей, и в последний раз назову нас теми именами, что нам дал он. Начнем считать, конечно, с единицы. Номер Один - Лютер Харгривз. Судьба Лютера с детства тесно переплеталась с судьбой его сестры Эллисон. Даже я не могла не замечать взглядов, которые они бросали друг на друга. К сожалению, их отношениям пришлось пройти немалый путь, полный взаимных недомолвок и сомнений, но Лютер не зря всегда отличался невероятной преданностью - из всей команды он дольше всех работал на отца и всегда стремился честно выполнять все свои обязанности, так и в своих чувствах к Эллисон он остался верен, за что и был, в итоге, вознагражден. Как человек, дважды потерпевший неудачу в отношениях, я не думаю, что имею право судить его. Тем более, когда я в последний раз разговаривала с ним пару недель назад, у меня не создалось впечатления, что он не доволен своей жизнью, скорее наоборот. Мой брат теперь живет с любимой женщиной и ее дочкой в Хантсвилле, штат Алабама и почти сто часов в неделю пропадает в Космическом центре Маршалла, где занимается тестированием двигателей и космических установок, а также подготовкой кадров для путешествий в космос. Лютер со своим опытом жизни на Луне, по его словам, пользуется у коллег уважением, особенно среди новичков. Помню, Диего, когда узнал о том, что брат работает на правительство, заявил, что тут явно кое-кто пустил слух, иначе такого олуха, как Номер Один, ни за что бы не взяли на работу в такое серьезное учреждение, как научно-исследовательский институт. Если кому интересно мое мнение, то ему там самое место, потому что карьера в сфере космических путешествий не даст Лютеру вычеркнуть из жизни годы, проведенные на спутнике Земли. Номер Один заслуженно счастлив и может желать разве что проводить больше времени с семьей. Номер Два - Диего Харгривз. Вот кому тихая семейная жизнь точно не грозит. Диего всегда был бунтарем, и его несносный нрав с годами ничуть не смягчился. Как никуда не делся его комплекс героя. Со слов Клауса я знаю, что Лайла поступила в полицейскую академию (ставлю свою задницу, тут не обошлось без суперспособностей, добавил он), а вот Диего, судя по всему, предпочел школе улицу - пока полиция муштрует своих курсантов, мой брат организовал подпольный клуб борцов с преступностью, члены которого восстанавливают справедливость там, где правительственные органы потерпели фиаско. Клаус пересказал мне один выпуск восьмичасовых новостей, в которых сообщали о задержке мафиозной банды группой неизвестных в птичьих масках. Неизвестные герои не только обезвредили мафию, но и оставили горожанам послание - воткнутые в стену ножи, образовавшие надпись "МЫ ПРИКРЫВАЕМ ВАШИ ЗАДНИЦЫ". Полиция отказалась комментировать случившееся, зато это с удовольствием сделаю я. Понятия не имею, что заставляет сторонников Диего следовать за ним, но с другой стороны, брат наконец-то стал лидером, как всегда и мечтал, так что он, без сомнения, счастлив. И вот что еще я думаю - едва ли им удастся усмирить Номера Два, который не успокоится, пока не очистит город от царящего в нем беззакония. Возможно, если Лайла станет сотрудницей полиции, она смогла бы приструнить его, но что-то мне подсказывает, что вероятнее всего она сама примкнет к Героям-в-перьях. А может, Лайла поступила в академию, как раз чтобы впоследствии развязать руки банде Диего? Кто знает... Время покажет. В одном я абсолютно уверена - мы об этой парочке еще не раз услышим. Номер Три - Эллисон Харгривз. Как я уже упоминала, сестра вместе с Клэр и Лютером перебрались в Алабаму, где поселились в очень милой квартирке рядом с городским парком. Первые пару месяцев после спасения мира она провела дома, посвящая все свое время воспитанию дочери, но роль домохозяйки не пришлась Эллисон по вкусу, что совсем неудивительно. Моя сестра не из тех женщин, что могут сидеть без дела. Бывшая знаменитой актрисой, бывшая лидером движения за права темнокожих в шестидесятых, сейчас она выбрала себе профессию поскромнее - Эллисон работает менеджером по организации праздников, и, как понятно из названия должности, проводит свадьбы, вечеринки, детские праздники и другие мероприятия. Она нередко прикрепляет к своим электронным письмам фотографии с работы, и я всегда улыбаюсь, глядя на счастливые лица ее клиентов. Эллисон присылает и много семейных фоток - на большинстве из них она, Клэр и Лютер гуляют, играют и беззаботно смеются. Номер Три вообще пишет и звонит нам сюда, в Канзас, чаще всех, поддерживает она связь и с Клаусом, который часто обращается к ней за советами по уходу за детьми. (Откуда у Клауса дети, я напишу дальше). Сестра любит интересоваться, как дела у Пятого и Энжи. Похоже, она хочет знать все подробности их отношений, и я, как могу, удовлетворяю ее любопытство, хотя в основном перенаправляю ее многочисленные вопросы Энжи. В последнем видео-звонке Эллисон заявила, что женская половина Академии Амбрелла должна обязательно как-нибудь собраться вместе и устроить девичник, и Энжи полностью одобрила эту идею. Теперь ждем ответ от Лайлы. Как только она согласится, увижу твое счастливое лицо вживую, сестренка. Жду этого с нетерпением. Номер Четыре - Клаус Харгривз. Ох, Клаус! Он всегда был таким непредсказуемым и непосредственным. Когда на семейном совете мы решили, что он унаследует Академию, никто из нас не ожидал, что наш непутевый братец распорядится особняком таким способом. Хотя нет, я заметила, как улыбалась Эллисон, когда убеждала Диего и Лютера, что дом нужно отдать Четвертому. Она явно что-то подозревала, хотя даже она впоследствии была удивлена размахом планов брата. Клаус начал с того, что разобрал все годами накопленное имущество Реджинальда Харгривза и...продал все, что представляло хоть какую-то ценность. Это очень в духе Клауса, но вот вырученные деньги он потратил самым неожиданным для нас образом. Сделав в Академии капитальный ремонт, Клаус открыл в ее стенах приют для детей-сирот. Да, да, мой брат с пестрым криминальным прошлым и крайне туманными перспективами будущего - и вдруг владелец приюта, несущий ответственность за жизнь и здоровье полдюжины маленьких людей! В каком-то смысле, Клаус продолжил дело нашего отца, и эта мысль просто в голове не укладывается. Особенно если учесть, что на данный момент в его приюте живут шестеро детей, семеро - если считать Стива, приемного сына Клауса. Но, как заметила Эллисон, нынешним маленьким обитателям Академии живется не в пример лучше, чем прошлому выпуску, и я не могу с ней не согласится. Клаус позволяет своим подопечным самим решать, кем они хотят быть, и искать свой собственный путь через тернии к звездам. Отец бы в ужас пришел от подобных методов воспитания, но я, посмотрев видео, где дети носятся по холлу в окружении кучи игрушек и книг или танцуют под оглушительную музыку в компании самого директора приюта, подумала, что каждый из них, повзрослев, скажет: "У меня было счастливое детство." Так что Эллисон права: при Клаусе особняк переживает свои лучшие времена. Хотя он не останавливается на достигнутом. В прошлом месяце он выиграл крупную сумму в лотерею (вы уже догадались, как?) и потратил часть средств на финансирование центра реабилитации для наркоманов. Оставшиеся же деньги он вложил в организацию фонда помощи ветеранам. Кто бы мог подумать, что из всех своих братьев больше всего я буду гордиться именно Клаусом? Обязательно скажу ему это, когда он с детьми приедет в Канзас на летние каникулы. Номер Пять - Номер Пять. Хорошо помню тот день почти полгода назад, когда пришла в себя в больнице и первым, что я увидела, была мелькнувшая на обеспокоенном лице Пятого искренняя радость. За его плечом маячила красивая рыжая девушка, она-то и спросила меня, не хочу ли я жить с ними в Дайрвилле, ее родном городке в штате Канзас. Девушка - Энжи Уиллис, рассказала мне об Апокалипсисе, который случился для нас троих. Пока она говорила, я наблюдала за Пятым. Никогда не видела, чтобы брат на кого-нибудь так смотрел. Я думала отказаться - зачем им третий? Но потом заговорил Пять. "Если не хочешь ехать, тогда мы останемся. Я собираюсь устроить вам обеим тотальный контроль, чтобы вы не натворили дел, и мне плевать, в каком штате этой страны это делать." Через неделю мы обустроились на ферме в Дайрвилле, по соседству с родителями Энжи, которые оказались очень доброжелательными людьми. Отец Энжи, Рик Уиллис, каким-то магическим образом быстро нашел общий язык с Пятым, и недоверие, вызванное странным видом и поведением брата, вскоре сменилось дружбой. Через месяц мы познакомились с многими местными жителями. Мне очень нравилось наблюдать, как меняется их отношение к Пятому по мере того, как они узнают его лучше. Энжи объясняла землякам, что Пятый - вундеркинд и знает гораздо больше любого знакомого ей человека. Брата подобный имидж не радовал, но возможности продемонстрировать свой ум он не упускал. К тому же, ничего другого и не оставалось - не рассказывать же правду. Однажды вечером, когда мы пили кофе, слушая стрекот сверчков, он сказал мне, что твердо намерен начать новую жизнь. А мой брат слов на ветер не бросает. Сейчас, спустя пять месяцев, Пятый работает заместителем директора городского совета и держит всех своих подчиненных в ежовых рукавицах. Простой жизни фермера моему брату мало - ему нужна цель, следуя которой, он мог бы менять мир к лучшему. Такой уж он человек. Но одной работой жизнь Пятого не ограничивается. По будням он носит рубашку с галстуком и сидит в широком кресле, решая насущные вопросы городской жизни, а по выходным в футболке и джинсах выезжает на конную прогулку с Энжи, верхом на своей любимой Трише. Эта молодая кобыла - дочь лошади по имени Риша, о которой Пятый и Энжи часто вспоминают с теплотой. Климат Канзаса благотворно влияет на его характер - он стал чуть меньше ворчать и куда чаще улыбается. В погожие дни его можно увидеть сажающим деревья (хочешь сделать хорошо - делай сам!) или гоняющим мяч с деревенскими мальчишками, а иногда он просто валяется в поле на сеновале, закинув руки за голову, и с улыбкой на губах смотрит, как птицы парят высоко в небе над ним. Энжи, смеясь, говорит, что в такие моменты Пятый выглядит как нечто среднее между школьником на летних каникулах и счастливым старичком на пенсии. Думаю, так и есть. Брат больше не страдает по поводу несоответствия возраста его тела и сознания - он предпочитает извлекать выгоду из него, и это так на него похоже. Если кто и заслужил жить в две жизни сразу, так это Номер Пять. Хотя не только климат приводит Пятого в отличное расположение духа, но и одна рыжая девушка. Я люблю брата, но не всегда могу его понять или смириться с его странностями, а вот Энжи легко угадывает, что у него на душе, чувствует, когда надо его растормошить, а когда - промолчать. Не знаю, как у нее это выходит. Пару раз из любопытства спросила, в чем тут хитрость, но она в ответ лишь пожала плечами и рассмеялась. Позже я решила, что, возможно, дело не в Энжи, а в самом Пятом. С ней он совсем другой. Если подумать, девушка, призванная уничтожить мир, и парень, всю жизнь его спасающий... Возможно, они просто созданы друг для друга в самом буквальном смысле слова? Ну и последняя, о ком следует сказать. Номер Семь - Ваня Харгривз. А что до меня... Я живу на ферме и занимаюсь преподаванием, как и раньше. С той лишь разницей, что теперь я учительница не только музыки, но и литературы, искусства и всего остального. Деревенские дети не признают в учебе деления на отдельные дисциплины, и я даю им уроки из самых разных областей, в которых хоть сколько-нибудь понимаю. Кроме того, я помогаю Энжи с животными на ферме, хотя те слушают меня далеко не так охотно, как дети. И я пишу. Стихи, колыбельные, короткие рассказы и этот дневник. Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о моей жизни. Важнее другое. Все эти месяцы перед сном я смотрела на звезды и загадывала одно желание. В соседней комнате Пятый ночь за ночью писал до самого рассвета, а когда бумага закончилась, принялся заполнять непонятными формулами каждую попадающуюся под руку поверхность. Три дня назад он материализовался у моей кровати страшно возбужденный и, стащив с меня одеяло, заговорил взволнованным голосом так быстро, что еще не проснувшаяся я с трудом понимала его. Но когда я осознала, о чем брат говорит, сон как рукой сняло. Пятый рассчитал, что вероятность рождения среди сорока трех детей ребенка со способностью блокировать или даже уничтожать силу другого составляет 2,35%. Всего одна цифра, да еще такая маленькая, но сколько в ней надежды!.. Пятый и Энжи обещают приступить к поискам тридцати пяти наших собратьев уже на выходных, как только Пятый закроет текущий проект, и я провожу эти дни, охваченная странным предвкушением. Подумать только, все детство я жила с мыслью, что не дотягиваю до уровня своих одаренных братьев и сестры, а сейчас мечтаю только о том, как бы снова стать обычной! Как иронично... Но ведь открывшаяся правда о моих силах не принесла мне ничего, кроме боли и горя. А миллионы хороших людей по всему миру подтвердят, что нет ничего плохого в том, чтобы быть обычной.

***

Ваня отложила ручку, услышав топот копыт и ржание лошадей, а следом за ними знакомые голоса. Из окна она видела часть тропинки, по которой Пятый и Энжи, о чем-то оживленно беседуя, вели пару усталых лошадей. Их лица раскраснелись, волосы были взлохмачены ветром. Энжи смеялась, трепля холку своему жеребцу. - Да, Энж, ты же не забыла? Ты обещала показать мне, как подковать лошадь. Ваня улыбнулась, выпрямляя затекшую спину. Пятый в рубашке с коротким рукавом и шляпой на голове выглядел как настоящий маленький ковбой. - Ой, тебе такое еще рано! - Да не гони, вряд ли это труднее, чем спасти мир три чертовых раза! - возразил Пять, снимая седло со спины Триши. - Ахах, кстати об этом, ты мне напомнил, - Энжи влажной губкой стерла коню пот с лба. - Клаус передавал, что его детишки хотят послушать твои истории об Апокалипсисе. - Он думает, я похож на какого-то старпера, травящего байки малолетним спиногрызам? - неодобрительно проворчал Пятый, делая глоток воды из бутылки и выливая оставшуюся жидкость на разгоряченную спину лошади. - Милый, думаю, Клаус готов выдать тебе кресло-качалку для полного сходства, - с серьезным лицом заявила Энжи и тут же прыснула от смеха. - А знаешь, что тебе выдам я за такие слова? - притворно-угрожающе протянул Пять, с хитрым выражением лица открывая вторую бутылку. Энжи изобразила испуг. - О, нет! Я прогневала Великого Пятого! Пятый, переместившись к девушке, брызнул в нее водой, и она, завизжав, оттолкнула его так, что часть содержимого бутылки вылилась на его рубашку. Энжи сорвала с мальчика шляпу, и они принялись шутливо бороться. Лошади вокруг тоже развеселились, издавая громкое ржание и фырканье, махали хвостами. Ваня с улыбкой высунулась из окна: - Вот вроде взрослые люди, два бывших киллера, а дурачатся, как дети! А ну марш домой! Пятый и Энжи переглянулись и исчезли, а через мгновение их голоса слышались уже дома. - Сейчас мы этой писательнице устроим, да, Пятый? - О, мы подурачимся по-взрослому, - весело заверил он и повысил голос. - Не так ли, сестренка? Ваня тихонько села за стол, поглядывая в сторону двери, за которой доносилось топанье брата и его девушки. Взяла ручку и начала писать, а в коридоре заговорщики обсуждали свой коварный план. - Она, что, и сейчас пишет? Давай ей мемуары намочим? - Не, не сработает. Книга Вани была крепкой, пару экземпляров даже Апокалипсис пережила. - Так я не про воду... - Энжи Уиллис, ты плохая девчонка! Ваня невольно издала смешок, прижав руку ко рту. В дневник добавилась еще одна запись. "Я верю, что у нас все получится. Однажды, и очень скоро, Академия Амбрелла вновь соберется вместе, и мы будет теми, кем всегда были - сумасшедшей семейкой, охраняющей покой этого мира." Дописав последние строки, Ваня с удовлетворением посмотрела на них, закрыла дневник и вышла из комнаты.