Запах дюшеса

Что сказать, молодость - это время необдуманных поступков, сумасшедших идей, время вечной влюбленности и поисков себя. И как у многих, моя молодость неслась бурным потоком! Нет, вы не подумайте, что я какой-то там старик, на которого нахлынули воспоминания, вовсе нет. Просто моя тяга ко всему новому принесла по жизни мне много неприятностей. Я хронически не мог остановиться на одном деле и заниматься им серьезно. Получив два высших образования и имея хорошие связи, я никак не мог найти себе место в жизни. Мои попытки задержаться более чем на полгода в различных фирмах, конторах заканчивались одинаково: полным разочарованием. Папа всегда говорил, что я могу делать что угодно или не делать ничего, а отец только страдальчески опускал голову, когда я сообщал им об очередном «прибыльном» предприятии, которое является «моей судьбой». Впрочем, родители всегда поддерживали меня в любом начинании. А про себя надеялись, что я скоро образумлюсь, уповая на мою практичность. Отец часто вспоминал свою молодость и утверждал, что я «перебешусь» к определенному моменту, на вопросы папы, когда этот эпический момент наступит – молчал как на допросе. Дабы не разочаровывать родителей, мною было принято решение послать к чертям все эти юридически-экономические начинания. Свершилось это в одно прекрасное утро, когда зов сердца и желудка притащил меня на кухню, где любимый папуля трудился над шикарными пончиками. Это стало отправной точкой. Решение далось мне нелегко, но, взвесив все плюсы и минусы, я открыл …кондитерскую. Как говорится, была не была. Отец, как истинный альфа, не разговаривал со мной неделю, его искренние чувства были задеты нетипичным поведением сына, а папа молча парил от счастья где-то в районе седьмого неба – тягу к приготовлению сладких шедевров я перенял именно от него. Правда, папуля ограничивался нашей кухней, я же выкупил малюсенькое помещение и попер через тернии к звездам. Дело мне безумно нравилось, но во всем есть ложка дегтя. Лет 5 ушло только на то, чтобы не сойти с ума от огромного количества проблем. Но каждый раз во мне просыпались гордость альфы и голос предков, а точнее отца, про упрямство которого ходили поговорки среди наших многочисленных родственников. Не обойтись без махровых штампов – результат меня не разочаровал: в свои 32 я владелец сети кондитерских со смешным названием «Бомчик». Глупо, конечно, но идею мне подал папа, а ему отказать я не смог. У меня есть все, что можно пожелать и немного больше того. Когда-то давно мне сказали, что я красив, я этому особого значения не придал, но омеги, готовые повиснуть на мне на первой встрече, подтверждают это высказывание. Я богат: любимое детище «Бомчик» принесло мне не только хороший доход, но и хороших друзей, готовых помочь в любую минуту – это ли не главное богатство? И самое важное: сбылась мечта отца – я уже не тот глупый мальчишка, пропитанный до мозга костей юношеским максимализмом, я потрепанный жизнью взрослый мужчина. Сильный, уверенный в себе, немного уставший и одинокий. Последний факт меня немного напрягал до вчерашнего утра, когда мне позвонил Адам – мой лучший друг и единственный бета в моем окружении – он собирался жениться. Жизнь научила меня сдерживать свои эмоции, контролировать свое поведение: голову я не терял ни при каких обстоятельствах, даже при течных омегах – только расчет и холодный разум, но эта новость выбила меня из колеи. Все друзья и подруги обзавелись парой, а кто-то уже пару раз со светом счастья в глазах выписывался из роддома, я же… Утро началось с дикого похмелья. Свет спасения приобрел вид отца со стаканом воды в руках. - С почти добрым утром! – отец явно был недоволен моим вчерашним появлением в тихом домашнем гнездышке. Я этого появления даже не помнил. - С добрым. – Голос не хотел слушаться. - Можешь ничего не объяснять мне, но папу успокаивать тебе придется, иначе получишь по ушам! Когда процедура приведения себя в порядок была окончена, началась операция по успокоению папы. Я всегда питал трепетную любовь к этому омеге. Нежный, ласковый, абсолютно тихий и скромный, он каким-то непостижимым образом терпел отца и меня, умудряясь одним своим взглядом приструнить наши разошедшиеся гормоны альф. Для меня он был идеалом во всем: начиная от готовки-стирки-глажки, заканчивая манерой говорить. Хрупкий, со светлыми глазами цвета янтаря и длинными пепельными волосами, он являл собой картинный образ омеги и был отличным товарищем в любом вопросе. Поэтому когда я увидел расстроенное личико папы, хранившее следы вчерашних слез, я почувствовал себя законченной сволочью. Я присел рядом с папой. - Папа, я … - Дэн, ты вчера столько говорил! - Ммммм…. Папа, я …. – на этом мой словарный запас исчерпался. Папа долго говорил со мной, прижимая мою голову к груди. Я снова чувствовал себя маленьким и глупым. Вчерашний день постепенно собирался мозаикой из противоречивых эмоций. Я был один. Последний неженатый друг уже вовсю готовился к таинству бракосочетания. У меня не было никого. Именно эта мысль привела меня посреди ночи в бар, где я напился до состояния невменяемости. У меня никогда не было иллюзий по поводу вечной любви, а в сказку об «истинной паре» я перестал верить еще лет 10 назад, после того, как один славный омежка из моей постели перепрыгнул в постель моего друга, а потом дальше - автостопом по галактике альф. Но где-то на животном уровне непогибшие инстинкты твердили, что по этой планете ходит Мой человек. И изжить эти инстинкты было невозможно. Их не вытравили ни годы самоконтроля, ни бесконечные светские рауты, где живет Ее величество Респектабельность, ни оргии с «одноразовыми» омегами, ни безрассудные пьянки. Таксисту же вчера я назвал почему-то адрес родителей. Папа все еще что-то тихо говорил, когда подошел отец. - Работа. – Только и сказал он. И, правда….Ведь это выход. Окунуться в работу так, чтобы даже макушка не торчала. Это тяжело, это местами почти невыносимо, но ничего. Не в первый раз. Я в роли мучителя и я же в роли жертвы. Неплохо для начинающего мазохиста. Дома я пробыл еще пару часов, которые характеризовались невозможным количеством сладчайших эклеров и булочек, насильно засунутых в меня папой. Мой родитель был уверен, что, если я не съем все это, то непременно произойдет катастрофа вселенского масштаба. Его забота всегда носила на себе аромат сдобы.