В центре внимания

Каминари проснулся оттого, что кто-то небольно, но энергично стучит по нему кулаками. Спросонья в полумраке комнаты он разглядел странный силуэт, невысокий и большеголовый. Силуэт нанес еще один удар, Каминари подпрыгнул от неожиданности и вскрикнул. — Чего орешь? — приглушённо спросил знакомый голос. — Вставай скорей! Дело есть! Каминари сонно ткнулся в выключатель и зажмурился от яркого света. Возле кровати обнаружился Минета — бодрый, глаза горят, руки сжимаются в кулаки от нетерпения. — Ты что, в дверь не мог постучать? — Обстучался уже! Ты дрыхнешь, как убитый! И не без причины. Накануне Каминари основательно вымотался на тренировке, где 1-А класс отрабатывал особые приёмы. А в ночь перед тренировкой он вообще почти не спал — впрочем, как и большая часть его однокурсников, ведь по случаю заселения в общежитие все устроили конкурс на лучшую комнату, который затянулся на несколько часов. Он сел в кровати и протёр глаза. — Выкладывай. Минета наклонился поближе, заговорщицки огляделся и прошептал как можно тише. — За нами следят. Вся общага напичкана камерами. Видят каждый наш шаг! — Кто следит? Минета закатил глаза, поражаясь недалёкости друга. — Кто-кто. Администрация Юуэй, кто же еще! Может, лично директор. — Да ну. — Каминари недоверчиво зевнул и попытался упасть обратно на подушку. — С чего ты взял? Ты их видел, эти камеры? — Ну, допустим, я их пока не нашёл, — чуть смутился Минета. — Но их нашёл Аояма! Видел, как он после заселения только и делает, что пялится на пустые углы да улыбается? Руками кому-то машет, когда его вообще никто не видит! Посылает воздушные поцелуи в пустоту! От нетерпения он забыл про секретность и заговорил в полный голос, но тут же спохватился и снова шумно зашептал: — Нас сюда зачем засунули? Чтобы мы были под надзором у про-героев! Вот они и следят за нами, как только могут! Очевидно же! Спросонья Каминари соображал ничуть не лучше, чем после разряда в пару тысяч вольт. Доводы Минеты казались логичными, но что-то в них все же не сходилось. — В общем, вставай и пошли. — Куда? — Проверять! Я всё продумал, но без тебя никак. Они вошли в полутьму первого этажа (в целях конспирации свет было решено не включать). Каминари приложил ладонь к стене и ощутил сквозь слой бетона знакомое электрическое покалывание. Минета нетерпеливо прыгал рядом. — Ну? Ну что? — Тут проводка. — Каминари провёл рукой по стене. — Ведет к выключателям и лампам. Ничего особенного. — Ищи дальше. Следующий час Каминари старательно обшаривал стены и, встав на стул — потолок, пытаясь найти проводку, которая питала бы загадочные камеры слежения. Минета сумбурно руководил процессом, указывая на углы, куда, по его наблюдениям, особенно часто засматривался Аояма. И наконец, в толще стен отозвались на причуду Каминари провода, не ведущие ни к выключателям, ни к лампам, ни к розеткам. — Где-то здесь кончается, — ткнул в потолок Каминари, с трудом балансируя на стуле. — Тут какая-то круглая штука встроена, и дальше нет ничего. В последующие двадцать минут такая же разводка проводов обнаружилась в столовой, в зоне отдыха, в кухне, в прачечной и в обеих душевых — мужской и женской. Последняя находка лишила Минету остатков самообладания. — Они подсматривают за девчонками! — взвыл он, роняя на пол капли слюны. — За девчонками в душе, Каминари! И эти люди называют меня извращенцем! Куда ведут провода? Откуда они на нас смотрят? Я хочу туда! Каминари снова приложил руку к стене. Следуя за скрытым за бетоном электрическим сигналом, они вышли на крыльцо. Загадочные провода прошли вдоль стены к полу, преодолели распределительный короб у ступенек и скрылись под землёй. — Идём дальше, — решительно заявил Минета. — Ты под землёй их почуешь? — Комендантский час! — попытался урезонить его Каминари. — Нам только вчера влетело от Айзавы-сенсея за нарушение правил. Поймают ночью за пределами общаги… — Он поёжился и замялся. — Могут и отчислить. Минета задумался, взвешивая все за и против. — Ладно. Тогда сожги эту проводку! Закороти всё к чёрту! Раз мы не сможем смотреть на девчонок в душе, значит, пусть никто не сможет. Мы вообще можем в суд подать за нарушение приватности! Имеем право! Жги! Разряд прошил стенку распределительного короба, и в воздухе запахло палёной проводкой. Минета довольно кивнул. — Ну вот, а теперь можно и спать.

***

Но спать им оставалось недолго — горизонт уже посветлел. И вскоре весь первый этаж наполнился студентами — кто-то сонно зевал, кто-то бодро здоровался. Едва не натыкаясь на стены от недосыпа, Каминари присоединился к общей толпе и помог расставить по столам тарелки с завтраком. Минета, несмотря на бессонную ночь, был бодр и весел, и с видом триумфатора поглощал свой рис. Аояма аккуратно орудовал ножом и вилкой, нарезая омлет, и время от времени посылал исполненный дружелюбия взгляд в пустой угол столовой, словно оттуда на него смотрел глаз невидимой телекамеры. Минета ткнул его локтем в бок. — Там больше ничего нет, не заглядывайся. Мы всё отключили. — Аояме и не нужно, чтобы там что-то было. Он у нас созерцает великое ничто, — засмеялся Серо, опускаясь за стол напротив. — Да, Аояма? С самого поступления смотришь в никуда, я давно это заметил. Мечтаешь наяву? — О нет, mon ami, — ответил Аояма с улыбкой, и изящным движением отправил в рот кусок омлета. — Там всегда кто-то есть. Всегда кто-то смотрит, как я следую по пути героя в блистающее будущее. Всё время в центре внимания. Что может быть великолепнее? — Ну, мы же все тут следуем по пути героя? — неуверенно переспросил Серо. — Почему это в центре внимания именно ты? Но Аояма лишь загадочно улыбнулся, поклонился пустому углу столовой, промокнул рот салфеткой и удалился, унося пустую посуду. Серо раздосадовано ткнул палочками в тарелку. — Я ничего не понял. Кто на него смотрит, откуда? Всё-таки он странный. — Это у него вроде игры? — предположила Джиро. — Представлять, что тебя кто-то видит, когда ты делаешь что-то важное? Ни у кого так не было, что слушаешь музыку и делаешь вид, что играешь на гитаре… и воображаешь, что стоишь на сцене перед полным залом? Тишина была ответом, и на щеках Джиро от смущения проступили розовые пятна. — Неужели никто так не делал? — Я! — поспешил ответить Каминари с набитым ртом. — Я как-то играл на воображаемой гитаре под каких-то старых рокеров из батиной коллекции. Хорошо, что меня никто не увидел. Я бы помер со стыда. — Но ты же представлял, что тебя видят? — Воображаемые люди, да. Но я бы не хотел, чтобы это увидели настоящие люди. — Он пожал плечами и виновато улыбнулся. — Шиза, да? Киришима опустился на стул рядом, старательно пережевывая что-то острыми зубами. — Я тоже так делал, — сообщил он. — Представлял на тренировках, что я давно уже про-герой и защищаю людей. И дерусь не с боксёрской грушей, а с реальным злодеем, — он нанес удар по воздуху, словно груша-злодей висела прямо перед ним, и Серо пришлось увернуться от просвистевшего рядом кулака. — Я думал, все так тренируются, разве нет? Отличная же мотивация! — Ну, Бакуго на тренировках кричит воображаемым злодеям «Сдохни», — рассмеялся Серо. — Но Аояма-то кого себе представляет? Он же постоянно на них смотрит, на этих несуществующих людей. Что на тренировке, что в классе, что в столовой. — Я главный герой своей истории, mon ami, — послышалось позади, и Серо уронил палочки от неожиданности. Аояма стоял у него за спиной, попивая чай из крошечной фарфоровой чашки. — Мальчик, чья причуда слишком сильна для его тела, превозмогает себя, и с каждым днем становится на шаг ближе к мечте. И каждый мой шаг видят. Я знаю это. А значит, мне нельзя оступиться. Только вперед, к великолепному сияющему будущему! И, улыбаясь, он вышел из столовой прежде, чем кто-либо успел ему ответить. — Походу он играет в эту игру по жизни, — задумчиво сказал Серо, провожая Аояму взглядом. — Как будто в сериале каком-то живет. Ну или я вообще ничего не понимаю. — Это какой-то скучный сериал, — хмыкнула Джиро. — Вот если бы главным героем был Каминари, был бы отличный ситком! Я бы такое посмотрела. — Думать, что тебя постоянно кто-то видит, чтобы мотивировать себя на великие дела и не разочаровать зрителей. Это странно… но это круто! — Киришима стукнул кулаком по столу, и оставленная Аоямой чашка жалобно звякнула. — Отличная мотивация! Надо тоже так попробовать! — Слушай, — прошептал Каминари, наклонившись к притихшему Минете. — Если Аояма смотрит не в камеру… Ну, не в настоящую камеру, то что же мы тогда… Договорить он не успел, потому что в конце комнаты открылась дверь, и раздался чей-то голос: «Доброе утро, сенсей!». — Доброе, — пробурчал Айзава, и по его тону сразу стало ясно, что скоро это утро добрым быть перестанет. — Кто готов мне объяснить, почему не прошло и трёх дней после заселения, а у вас уже перегорела пожарная сигнализация во всём здании? Ни один датчик не работает. Что случилось? Минета посмотрел на Каминари. Каминари посмотрел на Минету. Аояма мило улыбнулся незримому оператору и приготовился слушать.