Псих

*Между здравым мышлением и безумием стоит тонкая грань, за которую люди просто так не переступают. Безумие поглощает, и уничтожает всего тебя, если вовремя не остановиться*

Брюс отступил на пару шагов, в ужасе глядя на Джона, который заливался хохотом на весь этаж, от чего все остальные психи подхватили это и стали противно хихикать. — Брюююс, Уэйн~ — Парень поднялся, спокойно переступив через изуродованный труп. Джон прямо-таки смаковал каждый слог имени его бывшего доктора. Он начал неспешно подходить к своему психотерапевту, угрожающе улыбаясь и хихикая. — Джон… Прошу, давайте успокоимся — Уэйн осторожно приподнял руки в успокаивающим жесте, но это лишь разозлило пациента ещё больше. — Джон? — Безумец усмехнулся, растягивая улыбку до неестественных размеров, пугая этим Брюса до колких мурашек на спине. — О, нет, нет, нет, Мистер Уэйн, Джон мертв, а на его место пришел — Джокер — Прошипел змеёй парень, прокручивая в руках заострённый кусок кости. Брюс молчал, осторожно отступая назад, чтобы в любой момент была возможность выскочить в коридор. Джон не торопился нагонять Брюса, он, словно довольный собой зверь, издевательски медленно приближался к своей жертве, зная, что та уже никуда не денется. — Вижу немой вопрос в ваших глазах, и отвечу, что — да, вынуть эту кость было нелегко, но зато какое изящное оружие, не находите? — Хвастаясь своей игрушкой Джон провел пальцами по кости. Судя по всему, она была извлечена из руки того самого медбрата, а каким образом - Брюс и знать не хотел, потому что на такое способен только обезумевший монстр. — Джон, ты все ещё можешь себя контролировать, я это знаю. Я знаю тебя. Брюс осторожно отступил ещё на пару шагов и внезапно упёрся в железную дверь. Что? Как он успел уже дойти до противоположной стороны этажа? Вроде же только метров пять прошел… Уэйн почувствовал, как липкий страх окутывает его. — Джона нет, мистер Уэйн, но я буду очень рад, если вы поиграете со мной~ — Джокер приставил кость к горлу Брюса, и остриё сразу поцарапало кожу. На этом месте тут же выступило пару капель крови. Это привело безумца в восторг. — Только посмотрите, как прекрасно выглядят капли крови на вашей шее, доктор! — И снова эта улыбка, заставляющая все нутро сжаться. — А давайте посмотрим, как это будет выглядеть, когда я вспорю вашу глотку! О! Думаю, получится прекрасный фонтан! — Джокер надавил сильнее, желая выполнить задуманное, но Брюс внезапно произнес охрипшим голосом — Прости, Джон. — И тут же крепкий кулак прилетел обезумевшему прямо в солнечное сплетение, от чего тот согнулся пополам, выплевывая остатки воздуха. Кость выпала из дрожащих рук, и покатилась в сторону. — Неплохой удар — Проскрипел парень и попытался подняться, но в эту же секунду свалился на живот, теряя сознание. Брюс посмотрел на буйного пациента, замечая в его спине пару дротиков. На середине этажа стояли ошарашенные охранники и директор сего заведения. — Матерь божья… — Произнес один из охраны, глядя на труп. — Мистер Уэйн, вы в порядке? — Директор тут же подбежал к Брюсу и увел его от бессознательного Доу. — Тут ещё один труп! — Крикнул охранник, который решил заглянуть в палату пациента. — Ничего не трогайте! Полиция уже на подходе! Брюс сидел на допросе уже четыре часа. Его спросили уже обо всем, и теперь, казалось, издевались. — Мистер Уэйн, скажите мне еще раз, кем вы приходились заключенному Джону Доу? — Этот вопрос звучит уже третий раз, эти люди что, страдают склерозом? Брюс тяжело выдохнул, зачесывая волосы назад. — Я был врачом психотерапевтом в лечебнице, и проводил с Джоном сеансы. — Ответил Уэйн максимально спокойным голосом, хотя внутри уже все вибрировало от злости. Еще немного и его терпение лопнет. Но благо, через пять минут все закончилось, и Брюс смог спросить то, что хотел уже последние минут сорок: — Могу я навестить мистера Доу? В ответ на этот вопрос полицейский посмотрел на Брюса, как на умалишённого, но затем выдохнул и сказал: — Я уточню у начальства, подождите около приемной. Полицейский вышел после Брюса и повернул направо, а Уэйн повернул в противоположную сторону. Спустя минут десять Уэйн уже подумал, что ему не удастся увидеть Доу, но в ту же секунду в холл вошел полицейский, и подозвал к себе Брюса. Он подошёл к офицеру, и они направились в изолятор, где содержался уже пришедший в себя Джон Доу. — Вам разрешено разговаривать с ним только потому, что в его деле очень много неясностей, и так как вы были единственным, при ком он вел себя лучше, чем обычно, то нам нужна будет ваша помощь. Офицер остановился около наглухо закрытой камеры и достал связку ключей из кармана. — Погодите, кто вам рассказал, что у Доу были улучшения? Спросил Брюс, негодующе. — Это нам сказал выживший медбрат. Он получил несколько травм и сейчас находится под присмотром полиции. — Погодите, а почему не в больнице? — Мистер Уэйн, это дело очень неоднозначное и запутанное, поэтому нам нужны вы, чтобы узнать версию Доу. — Полицейский достал ключ, готовый открыть дверь, но Брюс остановил его за плечо. — Погодите, мне нужно узнать все подробности, иначе я не смогу задать Доу нужные вопросы. — Уэйн отпустил мужчину и тот повернулся обратно к Брюсу. Офицер вздохнул, отводя глаза в сторону железной двери. Некоторое время он мялся на месте, но затем нехотя произнес. — Я предоставлю вам подробное описание дела после вашего разговора с заключенным, ну, а сейчас я расскажу все вкратце. — Полицейский рвано выдохнул и начал нервно тереть пальцы левой руки друг об друга, будто хотел закурить. — В общем, когда мы зашли в палату Доу, то обнаружили два трупа: Арнольда Зеро и Рональда Эйрнхорда. Оба тела… в ужасном состоянии… Также мы нашли Патрика Крио, он закрылся изнутри в другой палате с открытым переломом и с еще парой ранений. — Офицер дернул бровями, мрачно хмыкая, а затем продолжил: — При первом допросе он выдал минимальное количество информации, но я думаю, что он скрывает что-то… — Мужчина замолчал. — Так, а чем дело запутанное-то? — Нетерпеливо спросил Брюс, и тут же получил неоднозначный вздох. — Ну… при осмотре заключенного наш эксперт заметил на его теле множество синяков, ран, а также… у него был распорот рот с одной стороны до середины щеки. Но самое странное - это наличие множества уколов на его руках. Мы хотим, чтобы вы узнали, что с ним делали, и как это связано со всеми вытекающими последствиями. Полицейский снова достал ключ и вставил его в замок. Ключ со скрипом провернулся, открыв тяжелую дверь, за которой сидел он: сломленный, медленно дышащий, скованный в смирительную рубашку - Джон Доу. От обезумевшего Джокера уже ничего не осталось, а пустые глаза не выражали ничего, кроме безразличия. Но как только он поднял посеревшие зеленые глаза, в них засияло что-то, но тут же потухло, не успев распалиться. — Попробуйте с ним поговорить, мистер Уэйн, я буду за вашей спиной. — Полицейский положил на стол диктофон, и включил его. Брюс сел на противоположный стул, с сожалением и ужасом глядя на Джона. Его щека была скрыта большим пластырем, но он не скрывал стяжек, которые то и дело выглядывали из-за белой поверхности. На лице Доу было множество ссадин и синяков, а на шее было несколько непонятных красных следов, и это только то, что он видел, а что было под смирительной рубашкой - он и подумать боялся. — Здравствуйте, мистер Уэйн — Внезапно заговорил Доу с опущенной головой. Брюс от неожиданности выпрямился, как по струнке, а полицейский оторвался от стены, приоткрывая рот. Голос заключенного был хриплым, но очень четким, не взирая на то, что щека была зашита, и однозначно доставляла дискомфорт. Но Доу игнорировал это. — Здравствуй, Джон… — Это было все, что смог вымолвить Брюс в данной ситуации, до того он был шокирован. Обычно молчаливый Джон, который поговорил с ним один раз, сейчас говорил так четко, пугая своим безразличием. — Не думал, что снова вас увижу, доктор… — Доу поднял свои глаза, заглядывая Брюсу прямо в душу, опаляя леденящим холодом в голосе. — Полагаю, вы пришли навестить меня только, чтобы допросить. Что ж, хорошо, я все расскажу — В голосе читались нотки грусти. Брюса сразу передернуло. — Джон, нет, это не только… — Не успел мужчина договорить, как его прервало негромкое, но многозначительное «Кхэм», со стороны полицейского. Пришлось подчиниться и замолчать, чтобы выслушать Доу. Тот не обратил внимания на слова Брюса. Повисло молчание… — Почему вы напали на своего лечащего доктора и его помощников? — Не выдержав, спросил офицер, сжимая руки в кулаки, и слегка скалясь. Брюс тут же повернул голову в сторону полицейского, кидая на него злой взгляд. Затем голубые глаза сразу метнулись обратно к Доу, ожидая неожиданной реакции, но тот спокойно сидел на месте с таким же безразличным лицом, как и в самом начале. И он молчал, не желая отвечать ему. — Эй, я кому гов… — Начал заводиться мужчина, но Брюс выставил руку, усмиряя его. Еще наломает дров. А Уэйну потом разгребать за ним. — Джон… расскажешь? — Мягко обратился Брюс, укладывая руки на столе в открытой позе. Джон еще пару секунд молчал, а затем все же подал голос. — Это началось почти сразу, как я попал в клинику. Поначалу я думал, что все идет, как и должно, но затем в меня начали что-то колоть. Я не знаю, что это было… но каждый раз мое психическое здоровье ухудшалось. И каждый раз симптомы были разными. После вашего исчезновения меня практически перестали кормить. А пару дней назад ввели в три раза больше этого вещества, и я перестал ощущать реальность на сутки, или может, двое. Все плыло, превращалось в сюрреалистичный бред. Я слышал голоса. Они звучали отовсюду. Из потолка, пола, стен, двери, из моей кровати… Я хотел умереть в этот момент, так сильно хотел, что даже попытался перегрызть себе вены, но у меня не вышло… А затем они пришли. И… и… — Губы Джона легко задрожали, начиная вытягиваться в улыбке, из-за чего швы начали расходиться. По щеке, на подбородок тут же потекла струйка крови, а Джон только начал посмеиваться и маниакально хихикать. Псих задрожал всем телом, а затем попытался скрутиться в комок, но стул, на котором он сидел, этого не позволил. Доу стало уже потряхивать. — Джон… — Мягко, но достаточно громко произнес Брюс, обеспокоенно глядя на Джона. Тот тут же замер, успокаиваясь. Он, будто загипнотизированный, вернулся в исходное положение, выдыхая настолько тяжело, что казалось, почти осязаемо. — Ты можешь не говорить, я вижу, как тебе тяжело, Джон. Того, что ты сказал, будет вполне достаточно. — Брюс остановил запись и подал диктофон полицейскому. — Уходите — Произнес парень, отворачивая голову от Брюса и офицера полиции. Он не хотел никого сейчас видеть. Даже Брюса, которого так долго ждал в своей палате еще буквально пару часов назад. — Но как же твоя щека? — Брюс приподнялся, не желая оставлять все вот так, но его остановил офицер. — Он под обезболивающим. Чуть позже ему окажут медицинскую помощь. Идемте, мистер Уэйн. — Полицейский начал выводить психотерапевта из камеры, в которой остался Джон. Его зеленые глаза провожали этих двоих, но были прикованы только к Брюсу. В один момент Уэйн смог увидеть в них столько горечи и печали. Нет, он не должен бросать этого человека. Только не снова! Но не успел Брюс возразить, как дверь закрылась, отгораживая его от бывшего пациента. После очередных тридцати секунд молчания офицер зачесал волосы назад и тяжело вздохнул. — Знаете, а ведь Патрик был прав. Он только с вами и разговаривает. Его пытались допросить пару раз перед вами, но он молчал, а сейчас выдал все как миленький. Удивительно. — Мужчина убрал диктофон в карман на своем поясе и пошел вместе с Брюсом к кабинету начальника. — Ваша помощь нам очень помогла. — Офицер слегка улыбнулся Брюсу. — Скажите, а что… вы не знаете, что произошло, когда пришли медбратья? — Спросил Уэйн. Он не был уверен, что полиция знает. Но он очень на это надеялся. — Мы не совсем уверены, но при беглом осмотре пациента на нем были замечены следы… укусы, засосы, синяки… в общем, мы думаем, что в этот день Джон Доу подвергся изнасилованию. Брюса передернуло от этой новости, а затем накатила злость, которую он уже был не в силах сдерживать, ведь день сегодня выдался тот еще. — И вы, зная это, все равно задали такой вопрос моему пациенту? — Начал повышать голос мужчина, сжимая кулаки от злости, которая накатила на него внезапной лавиной. — Вы хоть понимаете насколько это нетактичный вопрос, учитывая то, что вы знали, что с ним произошло?! Брюс выдохнул через сжатые зубы, убийственно глядя на растерянного полицейского, который, казалось, язык проглотил, вместе с остатками своей уверенности. — Это всего лишь предположение, не факт, что это случилось! — Попытался выкрутиться коп, но его тон говорил сам за себя. Он просчитался. И когда это услышат на записи - ему точно сделают выговор. Хотя, судя по тому, насколько громко это сказал Уэйн, уже и запись слушать не надо. Шериф уже все прекрасно слышал. И это подтвердилось в тот момент, когда дверь открылась за спиной полицейского. — Здравствуйте, мистер Уэйн — Поприветствовал Брюса Шериф, и взглядом приказал своему подчиненному зайти в его кабинет. Тот послушно зашел, прикрыв дверь. — Судя по тому, что я услышал - разговорить Доу все-таки удалось. — Заключил он, выдыхая. — Да, он рассказал свою версию происходящего. И, я более чем уверен, что он говорит правду. Брюс посмотрел в глаза шерифа, а тот лишь хмыкнул в ответ. — Вы будете проходить по этому делу, как главный свидетель и защита Доу. Надеюсь, вы со всем согласны — Шериф сложил руки на груди, и получив утвердительный кивок — легко усмехнулся. — Вот и отлично, мы оповестим вас, когда будет подробная информация о заседании суда по делу вашего пациента. Пока мы будем вести расследование, так как мы еще не до конца сложили картину происходящего. Возможно, вам придётся навестить Доу еще пару раз. — Я согласен на это. Позвоните мне, когда вам нужна будет моя помощь. А сейчас мне пора идти. До свидания. — Брюс пожал руку шерифу, дал свою визитку, а затем ушел из участка в сторону офиса, с котором еще остались незаконченные дела.

***

Доу сидел в пустом карцере, опустив голову вниз. Перед глазами то и дело мелькали картинки того, что он сотворил буквально недавно. Кровь, мясо, чей-то глаз, который он, видимо, выцарапал во время того, как отбивался. Эйрнхорд, заходящий в палату, держал что-то в руках. Джон не мог вспомнить, как убил его, только картина его трупа стояла перед потускневшими глазами. А еще он четко помнил Брюса, только вот помнил отрывками. Как и все остальное, в принципе. Но был рад, что не убил его. Пусть он и злился на доктора за то, что тот исчез. За то, что бросил умирать в этой больнице, хотя обещал не покидать его. За то, что не пришел раньше. За то, что не спас. И сейчас он его не спасет. Джон уже заранее знал свою участь. За сделанное его поджарят на электрическом стуле, не внимая тому, из-за чего он поступил так, как поступил. Не думая о том, что он не контролировал свое тело. Доу горько улыбнулся, слегка шипя от боли. Обезболивающее прекращает свое действие.