smeraldo

Посвящение: Моему драгоценному бриллианту, который оставил в этой работе часть своей души. Я снова взялась за эту историю лишь из-за твоей безумной любви к ней. Спасибо за то, что делаешь для меня каждый день. Спасибо за то, что ты есть в моей жизни. Мое сердце и душа. Моя зона безопасности и отдушина. Люблю так же сильно, как «13» любит свою новую жизнь.

Frank Sinatra — Jingle Bells Pentatonix — Thank You Pentatonix — That's Christmas to Me Jungkook & Jimin — Christmas day Steve Aoki, LAY — Love You More Небольшая, но чертовски милая квартирка теперь была более-менее похожа на жилую, после того как в ней сделали ремонт и добавили различных мелочей для уюта. Она была практически отшельником в пустой новостройке и находилась у реки Хан, так что вид из ее окон был просто поразительным каждый раз на закате и восходе солнца. Здесь стало так светло и просторно за счет удачно подобранного дизайна. Бежевые стены создавали ощущение теплого и уютного жилища, каким это место только должно было стать для его жителей, а совершенно новая мебель дополняла красивый интерьер. Но самое приятное в этом всем было то, что владельцы выбирали ее вместе, как настоящая пара. За окном спокойно и тихо шел снег, и уже стемнело. Это первая зима в Сеуле, которую Чимин и Чонгук проводят вместе. Широкая и длинная гирлянда во все окно на шторе-вуали красиво отбрасывала разноцветные огоньки на мебель и стены. Из колонок стерео-системы тихо играла Рождественская мелодия, а небольшой электрический камин создавал ощущение, что они в любом жилом доме в Нью-Йорке в канун праздника. Пахло так вкусно корицей, молоком, цитрусами и только что испеченным печеньем. Это место было поразительным, и теперь это лишь их маленький островок безопасности. Только для двоих. Чонгук достает из последней картонной коробки с вещами новые фотографии, ставит их по очереди на каминную полку и не может сдержать ностальгической улыбки. Все это было так давно, и в то же время — совсем недавно. Еще несколько месяцев назад они не думали, что когда-то еще хотя бы раз увидятся, а сейчас неделю спорили из-за цвета штор в спальне. На первом фото их совместный снимок со свадьбы Тэ. Такие красивые и счастливые. В тот момент Чонгук, наверное, впервые за долгие месяцы улыбался абсолютно искренне. Этот самый день стал для них началом их новой жизни. И он совершенно не жалеет, что лишился всего ради этого темноволосого парня с фото. Он гораздо важнее любой карьеры и прочей ерунды. Все вокруг не имеет значения, если его нет рядом. Решение об увольнении было самым правильным за всю его жизнь. За эти месяцы с ним Чон понял, насколько же ему не хватало Чимина, пока он существовал без него. Именно существовал. Сложно назвать жизнью то, что было у него, ведь он даже не имел какой-то цели, чтобы просыпаться по утрам. Сейчас она была — видеть его улыбку. Счастливую, искреннюю и влюбленную до безумия. На втором фото в небольшой рамке их дурашливые мордашки из фотобудки. Такие неловкие, еще не так близки, но глаза уже сияют от влюбленности друг к другу. Это те самые снимки, что они сделали на том незабываемом свидании в парке развлечений, и которые он отдал парню на колесе обозрения. Пак бережно хранил их и ежедневно любовался, вспоминая о том волшебном вечере. О тех безумных горках, когда он впервые показал Чону свой вполне обычный страх высоты. О том романтичном роликовом катке, когда он впервые доверился ему и принял его руку помощи. И о той их близости в теплом океане, когда они, совершенно ни о чем не думая, дарили себя друг другу практически у всех на виду. Тогда они оба не подозревали, насколько далеко может зайти все это между ними. А сейчас они живут вместе в своей собственной квартире и так счастливы. Безумие, но такое приятное. Третье фото, наверное, просто бесценное для них обоих. На нем вся их маленькая семья, или как называл их Ким Тэхен — «отряд самоубийц». Федерал, преступник, хакер, большой федерал и Алита. Тэ вместе с Хоуп сидят на диване в своей гостиной, обнимая друг друга, и рядом с ними Чонгук, у ног которого сидит на полу Чимин и держит ладони парня на своих плечах, а Хосок рядом с ним строит смешную рожицу. Этот снимок практически является прямой угрозой свободе и безопасности Пака. Если кто-то из ФБР увидит его когда-то, то у них всех могут быть большие проблемы, ведь о той тайной встрече никто не знает кроме них. Формально Чон Хосоку запрещено общаться с участником программы защиты свидетелей, но он вообще-то посещал своего друга Тэхена и его молодую супругу, так что сложно к чему-то придраться. Чимин оказался в доме семьи Ким совершенно «случайно» именно в тот момент. Но вряд ли кто-то узнает об этом снимке, ведь в свое маленькое гнездышко Пак и Чон не собираются приглашать чужаков. Они боятся разрушить этот счастливый мир, поэтому для остальных он навсегда закрыт. Они выстроили для себя хрупкий купол, подобно стеклянному шару со снегом. Внутри полная гармония и уют, только самые близкие и родные, и смотреть на это остальные могут лишь со стороны. Парень проводит рукой по белой рамке и наблюдает за мигающими огоньками гирлянды на камине, переплетенной с ветвями живой ели. Чимин взялся украшать дом к празднику, и это выглядит, если честно, просто прекрасно. Возможно, местами чересчур, слишком много гирлянд, но все же это так мило. Для него это все словно впервые, поэтому Чонгук позволяет ему делать абсолютно все что вздумается. Официально — это первое его Рождество в новой жизни, поэтому кто смеет ему запрещать использовать так много красивых огоньков и праздничных лент? Да и у него самого это тоже первое Рождество, ведь и он начинает жизнь с чистого листа вместе с ним. Парень легко качает головой из стороны в сторону под знакомую мелодию и ощущает вдруг на своей талии теплые руки, берущие его в кольцо крепких объятий. Чимин целует его в любимое местечко у основания шеи и прижимается носом к его коже с нежной улыбкой на пухлых губах. — Привет, Джей Кей, — шепчет он. — Привет, Джей Мин, — улыбается парень и закрывает глаза, наслаждаясь теплом его тела за спиной. — Это всегда звучит так, будто ты меня передразниваешь. — Ты сам выбрал это имя для себя. Так что не жалуйся. Кстати, почему? Все время забываю спросить. — Джей — Джей Кей, Мин — Чимин. Это мы, — отвечает Пак, прижимая его крепче к себе, и целует в шею. — То есть ты придумал себе имя для новой жизни связанное со мной? — смеется Чон. — Это не так работает, ты должен был меня забыть. — Ты тоже, но ты же здесь. Так что не умничай. — Даже в этой мелочи ты думал обо мне. Вау. — Я всегда думаю о тебе. — Какой ты романтик, — с сарказмом говорит парень. — Ну это уже перебор, отвали, — смеется Пак, разворачивая его к себе лицом. Он несколько секунд рассматривает его, а затем ласково убирает отросшие волосы за ухо и притягивает к себе за шею. Он легко и по-хозяйски завладевает его губами, а Чонгук шумно вздыхает, сжимая ткань его футболки на груди. Пак улыбается в поцелуй и начинает покачивать их медленно из стороны в сторону под спокойную мелодию. Чимин отрывается от его губ и смотрит в глаза так долго, что Чон ощущает легкое смущение. Он чувствует себя рядом с ним словно влюбленный школьник. Как любовь может быть одновременно такой страстной и нежной? Эти чувства так удивительно балансируют между собой, создавая между ними какое-то настоящее волшебство. Он прислоняется своим лбом к чужому, закрывая глаза, и улыбается. — «Этот дом будет нашим домом. И мое сердце будет твоим», — тихо поет Чонгук строчки из песни, продолжая медленно танцевать посреди гостиной с любовью всей своей жизни. Губы Чимина трогает нежная улыбка. Он держит в своих руках самое драгоценное сокровище, принадлежащее только ему, и от осознания этого внутри все переворачивается, и поднимается неконтролируемая буря. Парень трепетно проводит носом по его теплой щеке и оставляет на ней легкий поцелуй. Его сердце переполняет столько чувств, что они просто льются через край и, кажется, что с каждым днем становятся лишь сильнее и сильнее. Как же он мог себе представлять дальнейшую жизнь без него? Но у него действительно не было другого выбора. Он должен был думать о своей свободе и безопасности семьи. Чонгук пожертвовал многим ради того, чтобы сейчас стоять здесь. Сможет ли он когда-то отблагодарить его за все, что он сделал для него? Вряд ли. Ему не хватит никаких слов благодарности никогда. Но все, что он может — это делать его счастливым все сильнее день ото дня. Делать все, чтобы он никогда не пожалел о своем решении. — «Спасибо за твою улыбку теплее огня. Твой нежный смех слаще хора. Никогда не узнаю, какие слова подобрать. Так что все, что я могу сказать — это спасибо», — поет Пак, и Чон обнимает его за шею, тихо смеясь. Внутри него все наполняется приятным теплом, что даже мурашки пробегают по рукам. Он никогда не упускает шанс, чтобы сказать ему «спасибо». Чимин не самый красноречивый, каждое слово о чувствах дается ему с большим трудом. Но он знает и без них обо всем, что этот обаятельный засранец испытывает. Благодаря психотерапии он стал более открытым в душевных разговорах. Иногда они могут даже болтать за ужином о чем-то личном. И даже упоминание его прошлого перестало ему приносить такую сильную боль. Этот побитый, но не сломленный жизнью человек двигается вперед, несмотря на то, что это дается ему так трудно. И он им невероятно гордится каждую минуту. — Тебе нравится, как я нарядил нашу елку? Только честно говори. Если я безнадежен в украшениях, то я передам это в твои руки на все остальные праздники до конца моей жизни. Чонгук переводит взгляд в угол у окна и смотрит на сияющую красавицу. Она действительно прекрасна. Красные и золотые игрушки отражают на себе огоньки, бусы раскинулись плавными рядами на ветвях и аккуратно свисают, а внизу лежит куча коробок с подарками. Она похожа на елку из какого-то рождественского фильма вроде «Один дома». Волшебная и украшена целиком и полностью Чимином. — Лучше никто бы не сделал, — отвечает Чон с улыбкой и целует его. — Лесть, но довольно приятная. — Нет, мне правда очень нравится. — Я убил на нее целый час утром. Самая бесполезная трата времени. Но это было весело, почувствовал себя вновь ребенком. В последний раз я наряжал елку с отцом, когда мне было десять, кажется, — улыбается он. — Наше первое Рождество, ты вообще в это веришь? — спрашивает Чонгук, глядя на него. — Думаю, даже когда я буду стар и немощен, у меня будут трясущиеся ручонки, деменция, артрит и зрение в минус «не вижу ничего дальше своего носа», то я все равно не буду верить в это, — говорит Чимин и смеется. — Я буду на ощупь искать твою морщинистую руку рядом и тебя, глуховатого, постоянно спрашивать, не накрыл ли меня Альцгеймер? Не сон ли все это? — Ты заглядываешь так далеко? — смеется парень. — Да, у меня есть планы на твое будущее. Старость вместе, все такое. Я хочу доставать тебя до конца твоих дней. — Готов терпеть тебя до самого конца. — Как же мне повезло. Чем же я заслужил тебя? — Нам обоим повезло. Чимин демонстративно закатывает глаза, и Чонгук берет его лицо в ладони. Он, прищуриваясь, строго смотрит на него, как на капризного ребенка. — Да, ты далеко не самый идеальный человек на свете. Ты и парень иногда не очень. Бывает, ведешь себя как настоящий осел. Особенно — когда повсюду оставляешь кружки с кофе, забываешь о том, что нужно купить в супермаркете и выбегаешь голый из душа, оставляя мокрые следы на полу, но мне тоже повезло встретить тебя, — говорит он, улыбаясь, и коротко целует его. — У нас не все было гладко, но мы это преодолели и пережили. Так что заткнись, пожалуйста. Ты самое лучшее, что у меня есть, и никогда не смей думать иначе. — Прекрати быть таким идеальным, твою мать. Тошнит от твоих соплей. Где мой плохой мальчик? — смеется Пак. Чон мягко толкает его в грудь, но Чимин хватает его за локти и тянет обратно в свои объятия. Он покрывает множеством коротких поцелуев его шею, и парень звонко смеется, чувствуя мурашки на спине. Прекрасно же знает засранец, что это его слабость, и все время этим пользуется, когда смущен ласковыми и трогательными словами. — Прекрати, — стонет Чонгук, продолжая смеяться. — Мне щекотно. — Ты сказал, что готов терпеть меня, — говорит Чимин, сгребая его в охапку. — Смирись. Пак глупо улыбается, крепко обнимая его за талию и наблюдает за мигающими огнями на елке. Так приятно быть в этих объятиях. Просыпаться в них и засыпать ежедневно. Видеть его по утрам рядом в кровати — это вообще самый драгоценный дар судьбы. Жаль, что когда все только зарождалось между ними, он не хотел оставаться у него. С того времени их отношения очень сильно изменились. Они стали более теплыми, нежными и уютными. Конечно, это большая совместная работа, и к этому они пришли через большие усилия. Чимин делал маленькие шаги, а Чонгук крепко держал его за руку выводя из тьмы. Он не отпускал ее с того самого момента, как протянул ее ему в ролледроме. Но была у них и другая сторона — ссоры и борьба практически с кровопролитием за то, кто кого сильнее любит. Как и у всех пар у них были конфликты и недопонимания, но им удавалось решать их достаточно быстро. Пак тот человек, который не замалчивает то, что ему не нравится, а говорит в лоб, и Чонгук из таких же. Кроме того он очень импульсивен. Разница между ними в том, что Чимин взрывается словно пороховая бочка и моментально вспыхивает, а Чон умеет сдержать свои эмоции в себе и сделать шаг ему навстречу. Но даже в этих ссорах есть свое преимущество — примирение. Бурное и страстное. Эта сторона их отношений стала совершенно необузданной. Единственное, что в их отношениях осталось прежним, — чувства. Чонгук улыбается своим мыслям и прижимается носом к его шее, глубоко вздыхая. Он все еще пахнет так же, как и тогда. Теперь и волосы Чона оставляют шлейф горького шоколада, потому что они принимают душ вместе слишком часто, а от вещей Пака пахнет его любимым кондиционером для белья. А вот аромат сигарет ему стал даже нравиться, потому что остается на его одежде, которую иногда таскает Чимин. — А будет ли сильным нарушением правил, если мы откроем подарки за пару часов до Рождества? — спрашивает Пак, подходя к ёлке. — Это же наше Рождество. Значит, правила тоже устанавливаем мы. Мы можем открыть, например, всего несколько. Чимин садится у украшенного дерева, разглядывая большое количество цветных коробок. — Так и скажи, что тебе не терпится открыть мой, — морщит нос Пак и смеется. — Черт, да. Это же твой первый подарок для меня, — улыбается Чонгук с предвкушением в глазах. — Формально, — выгибает бровь парень и указывает на стену, где висит портрет, который он нарисовал однажды в своей квартире в Нью-Йорке, — это первый мой подарок для тебя. — Ты оставил его на прощание, так что это не считается, — отвечает он, садясь напротив него по-турецки. — Никакой благодарности, — ворчит Пак и тихо смеется. Он рассматривает празднично упакованные коробки различных размеров и удивляется тому, что их так много. Чимин в принципе отвык получать подарки, ведь много лет он не отмечал совершенно никаких важных дат и праздников. А после одного страшного сюрприза на свой день рождения, он предпочитает держаться подальше от красивых коробок с бантами, но теперь все иначе. Он сам собственными руками упаковывал довольно значимый подарок для Чонгука, пока тот сладко спал вчера вечером. — Почему их так много? Я думал, что от всех по одному, — говорит Пак. — Ну, кое-кто не придерживается этого правила, — пожимает плечами Чон. — Здесь от Тэ и Хоуп, от Хобса, твоей мамы, брата, — говорит парень, беря в руки небольшую коробку с красной лентой. — А это от моей мамы. Она просила оставить его для тебя, на случай, если из-за непогоды они не успеют прилететь вовремя. — Боже, — вздыхает Чимин, нервно потирая лоб. — Что? — смеется он. — Твоя мама дарит мне подарки, хотя мы официально еще даже не знакомы. — Вообще-то вы знакомились, когда я был в больнице. — Это совсем другое. Ты представил меня как друга. А сейчас… — Ты мой парень. — Именно. Вот поэтому я... — Ты что, боишься знакомства с моими родителями? — смеется Чон. — Отстань, вовсе нет, — фыркает Пак. — Малыш, тебе не о чем переживать. Они тебя уже любят, — говорит Чонгук с мягкой улыбкой и гладит его ладонь. — Они знают о тебе и о нас, потому что я болтаю об этом при каждой возможности. — Лишь заочно. Они могут разочароваться, когда мы познакомимся лично. Черт, — вздыхает парень и почесывает затылок. Он хмурится, и на его лбу появляется очаровательная глубокая морщинка между бровей. — Ладно, я нервничаю. Знакомство с родителями для меня еще одно «впервые». Я ответственно отношусь к этому. Кроме этого, мы должны познакомить их с моей мамой и братом и… — И все будет прекрасно, — перебивает его Чон и тянется к нему, чтобы поцеловать. Он оставляет на его губах успокаивающий и ласковый поцелуй, а затем нежно гладит по щеке. Чимин сразу же чувствует себя лучше и успокаивается. Чонгук — его личная панацея от всех проблем. — Ты такой милый, когда так нервничаешь. — Почему ты-то такой спокойный? — мило ворчит Пак. — Потому что уверен в том, что ты понравишься моей семье, а я уже знаком с твоей мамой несколько месяцев. Причем так близко, что она иногда готовит со мной ужин на нашей кухне и дает мне мудрые советы, как справляться с ее буйным сыном. А сегодня мы вместе пекли печенье. Она в восторге от меня, даже больше, чем от тебя. Прости, — смеется Чонгук. — Спелись, значит, — прищуривается парень и улыбается. — Прости, но сложно устоять перед очарованием вашей семьи. Я растаял сразу же. Твоя мама такая прелестная. Чимин улыбается уголками губ и вертит в руках подарок от женщины, которая подарила этому миру любовь всей его жизни. Он слегка трясет коробку и ощущает совсем небольшой вес внутри. Интересно, что она могла приготовить для него? Наверное, что-то милое и приятное. В ту их короткую встречу она показалась ему прекрасной и заботливой женщиной. Она весьма внимательна всегда. Когда Чонгук ей звонит, то она всегда передает привет и ему, спрашивает о нем и относится достаточно спокойно и тепло к их отношениям. — Хочешь открыть? — спрашивает Чонгук, заговорщески улыбаясь. — А вдруг они прилетят? Будет неловко, когда она захочет мне его подарить сама. — Думаю, ей будет приятно, что ты не выдержал до Рождества. Открой. Парень несколько секунд думает, а затем склоняется в сторону своего любопытства и разворачивает цветную упаковку. В небольшой коробке лежат очень красивые шерстяной шарф и шапка, которые, похоже, женщина связала сама. Надо же, она сделала это своими руками специально для него. Думая о нем. Это очень мило и очень кстати, ведь погода значительно ухудшилась в Сеуле. Внутри еще лежит небольшой конверт с письмом. Он берет его вдруг почему-то дрожащими руками, испытывая сильное волнение внутри, и бросает удивленный взгляд на Чонгука. Тот пожимает плечами и улыбается. — Прочти, похоже, это только для тебя. Пак открывает крафтовый конверт без подписи и достает несколько листов бумаги. Сердце по непонятным причинам начинает трепетать уже от первых прочитанных букв с его именем. «Дорогой Чимин, Этот подарок не несет в себе большой ценности, но я хотела подарить тебе свое внимание и заботу. Я думаю, что это гораздо важнее для тебя, чем любые другие подарки. А кроме этого хочу тебя поблагодарить, если не смогу это сделать лично в такой прекрасный праздник как Рождество. Хочу сказать тебе спасибо за то, что ты делаешь моего сына счастливым. Спасибо тебе за то, что ты такой смелый, сильный и удивительный человек, которого он встретил в своей жизни. Когда я выходила замуж за отца Чонгука, то перед самым алтарем его мама спросила меня о том, готова ли я всю жизнь посвятить ее сыну? Ух ты, в тот момент меня она просто ошеломила. Этот вопрос так прост, когда ты безумно любишь, но в то же время он и сложен, ведь никто из нас не знает, как сложится наша жизнь через пять, десять или двадцать пять лет. Тебе это хорошо известно, как никому другому, ведь твоя — изменилась в одно мгновение. Сейчас в твоих руках новая, и ты решил посвятить ее ему. Смогу ли я когда-то отблагодарить тебя за это? Не уверена, если честно. Сначала в моей жизни не было никого, кроме моего супруга, и я любила его больше всего на этом свете. Но все изменилось, когда появился наш сын. Эта любовь разделилась на двух моих самых любимых мужчин. Мой муж был полон амбиций и целей. Он дарил практически все свое время работе, и в один момент появился Чонгук. Был послан мне с небес, и никак иначе. Ту любовь, которая жила во мне и лилась через край моей души и сердца, я стала дарить ему, пока его отец отдавал всего себя работе. Знаешь, это не плохо. Я всегда им гордилась и поддерживала его, но мне так было необходимо любить кого-то. Целовать, обнимать и заботиться. Для любой женщины это важно, и Бог подарил нам сына в самый нужный момент. Он был таким желанным и любимым ребенком. Когда я смотрела на него, то думала о том, каким же человеком я бы хотела видеть его, когда он вырастет? Достойным. Пожалуй, это самое важное качество. Каждый день я смотрю на него, и все еще вижу в нем своего маленького мальчика, несмотря на то, что он давным-давно вырос. Я старалась воспитывать его мужчиной, который однажды станет потрясающим мужем и отцом, ведь эти роли — одни из самых важных в нашей жизни. Карьера — это, конечно же, тоже ценная часть нашего пути, но есть вещи гораздо важнее. И я рада, что он это осознал, как в свое время и его отец, но ему для этого потребовалось намного меньше времени. Моя работа как матери заключалась все это время в том, чтобы научить его всему необходимому, чтобы когда он станет взрослым, то был готов исполнить эти важные роли. Быть матерью такого достойного человека — это дар божий, и я так благодарна за него. Милый мой мальчик, я пока практически не знаю тебя лично, но уже так люблю. Я люблю тебя за то, что однажды ты полюбил моего сына и он полюбил тебя в ответ. Нет границ моему счастью, что однажды наступил день, и мой самый драгоценный мужчина стал твоим. Он всегда будет моим до конца дней, но ты занял мое место во многих отношениях, и я несказанно рада этому всем сердцем. Твоя рука заменила мою. Твои глаза дарят ему покой, а твое сердце стало его домом. Это тебя он целует на ночь. Это с тобой он делится своими мечтами, и с тобой он исполняет их. Это ты успокаиваешь его, когда ему страшно. Это ты заботишься о нем, когда он слаб и болен. Это ты стал для него поддержкой и опорой. Это в твоих руках его сердце — то самое, которое билось внутри меня. То самое, которое билось у моей груди, когда я прижимала его к себе каждую ночь, пока он был маленьким ребенком. Теперь, мой дорогой Чимин, он твой. Хочу, чтобы ты знал: я каждый день молюсь за тебя, как молюсь за своего сына. Ты стал для меня вторым моим ребенком. Не по крови, а по сути. Сейчас ты значишь все для своей матери, равно как мой мальчик значит все для меня. Она понимает мои чувства. Я молюсь за то, чтобы она в тебе души не чаяла, поддерживала и верила в тебя так же, как я верю, поддерживаю и люблю своего сына. Тебе это сейчас так необходимо. Да, Чонгук рассказал мне кое-что о твоей тяжелой жизни, и я думаю, тебе важно знать, как я отношусь к этому. В ужасе ли я? Да, абсолютно. Когда я все услышала, то у меня волосы зашевелились от этого кошмара. От той несправедливости, которая произошла с тобой. Мое сердце так болит за тебя каждый день, если бы ты только знал, как сильно я хочу прижать тебя к себе и спрятать от этого жестокого мира в своих руках. Как сказал мой сын, мне не нужно знать всего о тебе, и я ему доверяю в этом. Но я принимаю то твое прошлое, которое мне известно, и горжусь тобой. Я не считаю тебя плохим человеком, ни в коем случае. И ты, пожалуйста, не думай о себе так. Я верю в то, что после всего этого кошмара ты сможешь начать все сначала, и я буду надеяться, что рано или поздно твой путь станет одной дорогой с жизненным путем моего сына до самого конца. Я молюсь, чтобы ты научился любви к себе в первую очередь, потому что без этого ты не сможешь полюбить кого-то другого всем сердцем. Я молюсь, чтобы каждый день мой сын и окружающие тебя люди показывали тебе, что ты — настоящее чудо. Я надеюсь, что мой сын будет смотреть на тебя именно как на чудо. Я молюсь, чтобы ты понимал, чего стоишь. Чтобы уважал себя и научился заново доверять людям. Я хочу, чтобы ты знал, что несмотря на то, что вы оба еще наделаете немало ошибок в этой жизни и в своих отношениях, главное — чтите друг друга. Это действительно важно. Вы должны принимать полностью достоинства и недостатки своей половины. У вас обоих есть свои причуды и особенности. Постепенно вы их изучите, и когда-нибудь настанет день, когда вы будете знать друг друга лучше, чем кто-либо на этом свете. Вы не будете дополнять друг друга никогда. Вы слишком разные. Но я молюсь, чтобы вы наставляли друг друга и стремились к тому, чтобы вместе каждый из вас становился лучше, чем по отдельности. Сейчас я смотрю каждый день на то, как мой ребенок счастлив благодаря тебе. Его глаза горят, улыбка озаряет лицо, и он светится от любви к тебе, но были дни, когда я наблюдала за тем, как он страдал без тебя. Каждый день его жизни был адом, с тех пор как ты уехал. Я видела, что все, о чем он так мечтал всю свою жизнь, рассыпалось прахом и переставало иметь для него смысл, ведь самой главной его мечтой стал ты. Никогда не думала, что мое материнское сердце будет кровью обливаться из-за того, что я бессильна в чем-то и не могу помочь собственному сыну. Помочь ему способен был лишь ты. Если бы я только могла в тот момент, то взяла бы твою руку и привела бы тебя к нему. Ты ему был так нужен, Чимин. Он без тебя погибал, думаю, что и ты без него. Я рада, что ему хватило сил, мудрости и смелости сделать этот важный шаг к тебе навстречу. Шаг навстречу своему счастью в твоем лице, при этом полностью обдумав все стороны и риски. Я с чистым сердцем говорю тебе, что впускаю тебя в нашу семью. Я готова поделиться с тобой секретами и всем, что я знаю о своем маленьком мальчике, чтобы помочь любить его еще сильнее и сохранять эти чувства всю жизнь. Я доверяю тебе его сердце, как и ты доверяешь ему свое. Для меня и для тебя это не пустые слова. Я воспитывала его так, чтобы он понимал: сердце любимого человека бесценно, и, если его разбить, оно уже никогда не будет таким, как прежде. А твое израненное сердце и вовсе нужно сначала залечить безумной любовью и теплом. Я надеюсь, он это делает каждую секунду вашей жизни и будет беречь тебя, как самое хрупкое и бесценное сокровище. Ответь ему тем же, пожалуйста. Счастливого Рождества, сынок. С любовью, Чон Лин» Чимин тихо и пораженно вздыхает, заканчивая читать. Каждое слово на этой бумаге ударило его прямо в самое сердце. Это одновременно трогательно, глубоко и так искренне, что на некоторых строках у него замирало дыхание, а кожа покрывалась мурашками. Она написала такие важные и действительно ценные слова, которые помогут ему еще не раз. Это письмо он будет перечитывать, когда будет испытывать какие-то трудности в своей жизни. Оно сразу напомнит ему о ценности многих простых вещей. Эта женщина не менее поразительна, чем ее сын. С ума сойти. — Все хорошо? — мягко спрашивает Чонгук, обеспокоенно нахмурившись. — Да. Просто… твоя мама… это невероятный подарок. У меня даже слов нет, — улыбается Чимин, убирая письмо в конверт. — Что она тебе написала такого, что ты дар речи потерял? — Не суй свой милый нос в наши с ней дела, малыш. — Эй, — возмущается парень, ударяя его в колено. — 1:1. Твоя мама в восторге от меня, — смеется Пак. — Вы даже еще официально не познакомились, а уже спелись, — бубнит Чонгук, вытаскивая коробку со своим подарком и протягивает ему. — Ладно. Держи еще один. Это мой. — Вот теперь я действительно нервничаю, — улыбается Чимин. — Что ты там приготовил для меня? Парень интригующе вскидывает брови и прикусывает губу, заметно нервничая. — То, что надеюсь тебе понравится. Довольно сложно выбрать для тебя подарок. Я так долго думал, но потом вдруг мне пришла в голову эта идея, и мне показалось, что ты оценишь. Ты не любитель дорогих подарков, не из тех кому просто выбрать и купить что-то. Ты ценитель чего-то более глубокого. Однажды я создавал с тобой новые воспоминания, а сейчас в своем роде я дарю тебе твои старые воспоминания. — Ты меня чертовски заинтриговал. — Мой первый подарок для тебя, — улыбается Чонгук и чувствует покалывание в пальцах от волнения. — Ты — самый первый подарок для меня, глупый. Еще никогда судьба не была ко мне так благосклонна, как в тот день, когда ты напился с Юнги, и мы познакомились, — говорит Пак и тянется к нему, а затем целует в щеку. Он аккуратно раскрывает бумагу и достает коробку. В ней оказывается еще одна коробка меньшего размера. Он повторяет свои действия и находит еще одну, а затем еще. — Ты издеваешься? — смеется парень и стонет, запрокинув голову. — Ожидание увеличивает желание. Несмотря на то, что ты не любишь сюрпризы, сейчас уже заинтригован, — говорит Чонгук, с улыбкой глядя на него. — Невыносимый. — У тебя учусь. Чимин добирается до последней коробки размером меньше его ладони и глубоко вздыхает. Он бросает взгляд на парня и видит волнение на его лице. Такой очаровательный. Искренне переживает за то, что его подарок может не понравиться. Большие глаза бегают то к коробке, то к его лицу, он сжимает в руках край футболки и теребит его. Пак открывает крышку и отрицательно качает головой с улыбкой. — Ты же не мог этого сделать. — Но сделал. — Поверить не могу. Ты привез его сюда? Через пол земного шара? — спрашивает он, вытаскивая знакомые ключи. — Ты говорил, что предпочитаешь мотоцикл, а не машину. Только на нем ты чувствуешь себя свободным. Я подумал, что будет здорово привести его к своему хозяину, — отвечает Чонгук. — С ума сойти. Ты подумал о такой мелочи и притащил мой любимый мотоцикл сюда. Ты невероятный, Чонгук-и. — У меня тоже связаны с ним некоторые прекрасные воспоминания. Поэтому мне будет приятно весной залезть на него снова, чтобы ты меня подвозил куда-то. Ну или чтобы мой горячий парень просто катал меня иногда, — говорит Чон, склоняя голову на бок. — Он дорог тебе, да? Я же не ошибся? — Да, очень дорог. Тэ подарил мне его. Я всегда о нем мечтал, но не решался купить из-за того, что лихо езжу, — отвечает Чимин, рассматривая ключи в руке. — Он подарил мне его с условием, что я буду соблюдать скоростной режим в пределах разумного. Я обещал, поэтому держал слово. Когда я жил в Нью-Йорке, то катание на нем было для меня отдушиной в тяжелые дни. Ощущение ветра в волосах, рев мотора под ногами. Черт, это было круто. — Значит, я угадал. Слава Богу, — облегченно вздыхает парень и радостно улыбается. — Ну, как сказать. На 6 из 10 подарок, если честно, — смеется Пак. Чонгук не может сдержать ликующей улыбки, ведь эта известная только им фраза всегда означает лишь одно — лучше не бывает. — Как же я рад. — Ты вернул в мою жизнь маленький и важный кусочек, который делал меня немного счастливее, пока я не встретил тебя. Спасибо, — отвечает Чимин и притягивает к себе за шею, чтобы поцеловать. Он благодарен ему за то, что он умеет делать такие приятные, но весьма важные мелочи. Именно за это он так сильно и любит его. Чонгук всегда заботится не только о его физическом комфорте, но и о душевном. Он следит не только за тем, чтобы Пак хорошо питался, тепло одевался, не сидел допоздна за работой, но еще за тем, чтобы он чувствовал удовлетворение от каждой стороны своей новой жизни. Ему несказанно повезло встретить его на своем пути. Чон удовлетворенно вздыхает и отрывается от его губ с улыбкой. — Давай уже свой подарок, я сейчас умру от любопытства. — Какой ты нетерпеливый, — смеется Пак, протягивая ему тщательно упакованный сюрприз. Чонгук внимательно рассматривает довольно внушительных размеров подарок примерно формата А4 и затем начинает нетерпеливо его открывать. Он вытаскивает черную папку и недоуменно приподнимает брови, глядя на парня, понимая, что внутри какие-то документы. — Что… — Прочти, сразу все поймешь. Чон послушно опускает глаза и пробегает взглядом по тексту. Уже с первых строк и гербовой печати ему становится понятно что это. Боже мой, но как же? Он удивленно смотрит на него и видит, как на его губах появляется радостная улыбка. Парень снова перечитывает текст уже вслух. — «Мы прочли Ваше мотивационное письмо и учли Ваше портфолио кроме вступительных экзаменов, чтобы принять окончательное решение относительно Вашего обучения у нас. Счастливы сообщить, что Вы зачислены на первый курс факультета искусств Сеульского национального университета. Ваше официальное обучение начинается со следующего семестра», — радостно и переходя почти на крик, читает он. — Черт! Что, серьезно?! — Да, — кивает Пак. — Абсолютно. — С ума сойти, — шепчет парень, все еще не веря. — Я снова студент? Но подожди, какое еще мотивационное письмо? Я же не писал ничего, — хмурится он. — Я написал его за тебя, прости, — смеется Чимин. — Что же ты им написал такого? — Правду. О том, какой ты талантливый и целеустремленный человек. Так что, поздравляю, Джей Кей. Теперь мы учимся в одном университете и на одном факультете, только я на курс старше, — говорит Пак, счастливо улыбаясь. — Но как же они меня приняли? Уже прошел один семестр. Я же опоздал с подачей документов в этом году. — Да, верно. Но я общался с деканом и объяснил, что ты этого правда достоин, и они очень пожалеют, если не сделают для тебя исключение. — Ты угрожал ему? — с подозрением спрашивает Чонгук. — Нет, — смеется Пак. — Шантажировал? — выгибает он бровь. — Нет же, — качает головой парень. — Просто написал письмо от моего имени? И все? — Да. — Поверить не могу. И они меня приняли, — шепчет Чон и улыбается. — Им понравились твои работы. Ты этого действительно достоин. Твой талант нужно развивать. Хорошо, что декан оказался умным человеком и не стал упускать такого талантливого студента. — Боже мой, ты самый лучший на свете, ты знаешь это? — спрашивает Чонгук и сбивает его, стремительно бросаясь ему на шею. Чимин падает на спину, громко смеясь, и обхватывает его тело, сжимая в нежных объятиях. Он глубоко вздыхает и сжимает свои руки так сильно, что парень начинает недовольно ворчать. Темные волосы Чона, значительно отросшие на макушке, падают на его лицо и щекочут щеки. Так нежно, едва касаясь, словно прикосновение крыла бабочки, и от этого внутри что-то переворачивается каждый раз, как в первый. Этот парень с его самой милой на свете кроличьей улыбкой заставляет испытывать его такой огромный спектр эмоций. Многие из этих чувств ему были даже не известны. Он подарил ему новый мир. Наполненный любовью и счастьем. Каждый день рядом с ним Пак чувствует себя совсем другим человеком. Чонгук мягко целует несколько раз подряд его пухлые губы, а затем усаживается сверху разводя ноги в стороны. Татуированные руки Чимина сразу же скользят по его крепким бедрам и медленно поднимаются выше, забираясь под широкую домашнюю футболку. Ловкие пальцы пробегают нежными касаниями по рельефным мышцам живота и бережно сжимают его тонкую талию. Его тело совершенно. Такое изящное и при этом не лишено силы и мужественности. Широкие плечи, крепкая грудь, твердые бицепсы, идеальный пресс и хрупкая талия, за которую так любит обнимать его Пак во время сна. Парень моментально отзывается на эти действия нежным и протяжным стоном в его губы и зарывается пальцами в его темные волосы. Такая бархатная и теплая кожа под пальцами вызывает у Чимина чувство какого-то трепетного восторга, будто в своих руках он держит самое драгоценное сокровище, хотя для него именно так все и есть. Чонгук — его личная драгоценность, о которой он так старательно заботится. От ощущения крепких бедер, обхватывающих тело, и от того, как он мягко ерзает, тело Пака сразу же реагирует хорошо известным ему образом. Он чувствует резкий прилив крови к члену, и его дыхание заметно учащается. Чон разрывает их жадный поцелуй, убирая волосы назад, и усмехается, а после прикусывает его губу. — Ты заводишься с пол-оборота, Джей Мин, — шепчет он, ощущая его возбуждение под собой. — Как озабоченный мальчишка в переходном возрасте. — Разве я виноват, что ты такой горячий у меня? — отвечает Чимин с улыбкой и снова целует парня, беря его лицо в ладони. — Как прекрасно, что наши темпераменты идеально подходят друг другу. Тебе всегда мало меня, а мне — тебя. Мы оба озабоченные подростки. — Будь я на это способен, то двадцать четыре на семь вовсе не выходил бы из тебя. Чонгук смеется и целует его в шею. — Полагаю, мы должны отблагодарить друг друга за подарки, да? — спрашивает он, начиная расстегивать его джинсы. — Определенно. Очень невежливо будет без благодарности, — шепчет Пак, скользя губами по его идеальной линии челюсти. — Тогда пойдем в кровать. Я знаю один хороший способ благодарности. — Не-а, — протягивает Чимин, хватая края его футболки и тянет вверх. — Благодарность у ёлки. Все как полагается. Разноцветные огоньки гирлянд мерцают по обнаженным телам, и это единственный источник света в темной гостиной за исключением мягкого света от искусственного камина. Комнату наполняют все громче сладкие стоны и их прерывистое дыхание, а ритмичные хлопки влажной кожи о кожу такие же быстрые, как и их сердцебиения. Чонгук двигался торопливо, опускаясь глубоко на член Чимина, и наблюдал полуприкрытыми глазами за сияющими украшениями на окне. Черт, это самое потрясающее Рождество в его жизни. Пак сидел, оперевшись спиной на диван на мягком бежевом ковре, и покрывал горячими смазанными поцелуями его плечо и спину. Его руки блуждали по разгоряченному телу Чонгука, и от этого медовая кожа покрывалась мурашками. Он видел их большую россыпь, и это вызывало у него нежную улыбку. Его парень так чувствителен к этой ласке. Так легко можно превратить его в обезумевшего от страсти человека, всего лишь касаясь кончиками пальцев или скользя губами по шее сзади. Он чувствовал запах его кожи, парфюма, жар его тела под ладонями, слышал его стоны и вскрики и упивался этим. И он был счастлив держать его в своих руках и иметь эту бесценную возможность прикасаться к нему. Любить его и его тело. Чон скакал на его члене как одержимый. Словно это единственный их шанс подарить удовольствие друг другу. Будто они каждый день не занимаются этим. Он задыхался от переполняющих чувств, а его тело трепетало. Все нервные окончания были напряжены, подобно натянутым струнам. Он мягко сбавляет свой темп и начинает плавно двигать бедрами по кругу, опираясь ладонями в пол. Парень резко откидывается назад и прижимается спиной к влажной от пота груди, он кладет голову на плечо Чимина и затуманенным взглядом смотрит в потолок. Он с трудом дышит, исцелованные губы пересохли, и он проводит по ним языком, тяжело вздыхая. Это так невероятно, чувствовать каждой клеткой кожи, что ты нуждаешься в ком-то. В чьих-то руках, губах, глазах, улыбке, голосе, и этот человек также нуждается в тебе. Что может быть лучше этого? Парень убирает взмокшие от пота волосы назад, запуская в них пальцы, и чувствует, как внутри него что-то будто плавится. Чимин берет его возбужденный до предела член и обводит головку большим пальцем несколько раз, заставляя его сильно вздрогнуть, а затем его ладонь нежно скользит по всей длине вверх-вниз. Неторопливо, чувственно и мягко. В идеальном ритме, пока Чонгук продолжает спокойно двигать бедрами. Он чувствует, как член Пака приятно наполняет и растягивает его, и от этого безумного чувства довольно улыбается. Губы Чимина хватают мочку его уха, и затем его чертов язык скользит по солоноватой коже по слабому месту за ухом и впадине у основания шеи. Он оставляет мокрые поцелуи и слегка прикусывает его плечо, от этого мгновенно кожа с ног до головы покрывается табуном мурашек. Боже, это просто запрещенный прием. Чон тяжело стонет и заводит руку назад. Он скользит ладонью по выбритому виску и запускает пальцы в волосы Пака на макушке. Он прогибается в спине и начинает снова медленно подниматься и опускаться на его члене. А в ответ на это ладонь парня плавно скользит по его груди. Он задевает пальцами его возбужденные и твердые соски, а затем с силой сжимает его горло, продолжая ритмично водить другой рукой по его члену. — Чонгук-и, я люблю тебя, — шепчет Чимин и легко касается губами его щеки. — Боже, — стонет парень, — знал бы ты, как я люблю тебя. — Будем спорить снова, кто сильнее? — усмехается Пак. — Бесполезно. Ты же знаешь, что я сильнее. — Невыносимый. Чимин грубо обхватывает рукой его челюсть и поворачивает его лицо к своему, а затем прижимает еще ближе к себе. Он целует парня с новой страстью и с новой настойчивостью, будто говоря тем самым, кто здесь главный. Его губы мягкие, пылающие, как огонь и мед. Такие сладкие и напористые. Жадные до всего, что принадлежит ему. Чонгук тяжело стонет, не разрывая поцелуя, и чувствует, как его тело практически начинает дымиться. Кожа, наверное, на сто градусов горячее, чем была секунду назад. Лишь один человек в этом чертовом мире способен творить с ним такое безумие. Его язык сплетается с языком Пака в таком диком ритме, будто они не целовались целую вечность. Такие необузданные, неудержимые, дикие. Идеально подходят друг другу. Чон сжимает его волосы в кулак, когда тот ускоряет темп руки, ходящей по его члену. Парень громко стонет и прижимается щекой к его щеке, зажмуривая глаза от сладкого удовольствия. Так невероятно. Тело разваливается на кусочки, а затем снова собирается в целое. Его наполняет столько чувств и эмоций. Нежные и ласковые губы Чимина скользят по его татуировке крыла на предплечье, оставляя влажный след. И он знает, что в эту секунду парень улыбается. Просто знает, потому что Пак всегда не может сдержать улыбки, глядя на нее. И прежде чем мысли Чона успели вернуться из далеких странствий, где только что блуждали от удовольствия, его накрывает новая волна эйфории. Чимин хватает его бедро, продолжая сжимать тонкое горло своими пальцами, и начинает насаживать его на свой член, увеличивая напор. Чонгук слегка приподнимается на коленях и запрокидывает голову с громким криком удовольствия, а парень отзывается на это низким гортанным звуком, двигая бедрами ему навстречу. Его тоже разрывает дикое наслаждение, которое ходит по тонкой грани и легко готово перейти в безумие в любую секунду. Его движения такие ритмичные и грубые, заставляют их обоих возноситься на какой-то нереальный уровень восторга. Казалось бы, что может удивлять в близости, когда вы столько раз предаетесь этому уже долгое время, но, черт возьми, каждый раз это как в первый. Каждый раз эти запредельные эмоции удивляют. Ощущать друг друга так остро — невероятно. Они прижимаются друг к другу, вдыхают аромат тел друг друга. Хотят дышать друг другом, и этой близости все равно катастрофически мало. Хочется только ближе, ближе и еще ближе. Чимин неожиданно хватает его, и уже в следующую секунду Чон лежит на мягком ковре, не успев даже вздохнуть. Он поднимает его ноги, парень обхватывает ими его талию, чуть приподнимая зад. Пак входит в него одним резким и быстрым движением, подтягивая к себе ближе за бедра, а Чонгук вскрикивает и выгибается всем телом. Это так глубоко и приятно, черт возьми, что все кружится перед глазами. Он приподнимается на локтях, и Чимин начинает входить в него с большим напором, глядя прямо в глаза. Зрительный контакт — его излюбленная форма сексуальных игр. Каждый раз он выходит из нее победителем, потому что в конечном итоге Чон просто сдается. Выносить этот бешеный и горящий взгляд просто невыносимо. От каждого движения Пака Чон дышит все труднее. Воздух из легких вылетает в тот самый момент, когда его член проникает глубоко в него. Чонгук скользит взглядом по его телу и облизывает губы. Так идеален. Несмотря на небольшие шрамы, все равно идеален. Его глаза исследуют знакомые тату и поднимаются к его лицу. Чимин подается вперед, хватает его за шею сзади, а затем целует так, будто хочет просто съесть. Так мокро и грязно, нагло скользя языком по его языку и губам. Чертов псих, но он отвечает ему таким же желанием, совершенно не уступая. Он дышит так тяжело, будто сейчас взорвется от жара внутри собственного тела. Парень чувствует, как с головы до ног пробегает мощный разряд тока, а внизу живота сводит мышцы сладкой судорогой, и понимает, что сейчас кончит. Он обхватывает свой член ладонью и несколько раз проводит по нему, а затем тяжело стонет, пока Пак продолжает быстро входить в него, усиливая напор. Он нависает над ним и скользит губами по пылающей коже, двигаясь от плеча к шее, челюсти и добирается до губ. Движения его бедер становятся хаотичнее, быстрее и сильнее. Он мягко берет подбородок Чонгука большим и указательным пальцами, вынуждая посмотреть ему в глаза, и тот мгновенно взрывается, когда видит количество бушующих эмоций в них. Он на несколько секунд прикрывает веки, в очередной раз проиграв эту борьбу, и стонет от бурного оргазма. Чимин кончает за ним спустя пару минут и постепенно замедляется. Он улыбается уголком губ и нежно гладит Чона по щеке, переводя дыхание. Чонгук прижимается к нему сильнее, проводит ладонями по его спине и рукам, а затем кладет их на его шею, трепетно поглаживая влажную кожу большими пальцами. Он наблюдает за мигающими огнями на его теле и сияющими от счастья глазами, и нет в этом мире ничего важнее этого. Счастливые глаза этого парня — все, что ему необходимо в этой жизни. Это единственное, что имеет значение. — С Рождеством, Чимин, — шепчет он и улыбается. — С Рождеством, мой Чонгук-и, — отвечает Пак и накрывает его губы своими в мягком поцелуе.