Мгновение

Прожив 20 лет в Ильсане, Намджун понял, что любил только одно — смотреть на то как все вокруг него движется и меняется, наблюдать за жизнью прямо здесь и сейчас, не терять ни одной минуты. Скорее всего, это и определило его как художника в стиле импрессионизма. Импрессионизм и подразумевал методы и приёмы, которые помогали наиболее естественно и живо запечатлеть реальный мир в его изменчивости. Намджун не любил рисовать с фотографий или уже готовых постановок, его интересовало движение, ускользающее мгновение. Он часто прогуливал академические занятия по живописи, потому там он видел только статичные постановки для натюрморта. Намджун презирает слово «натюрморт», потому что его буквальное значение с перевода — «мертвая природа» или «застывшая жизнь», ужасные слова для импрессиониста. И, в связи с этим, он прогуливал занятия сидя в парке на лавочке и старался поймать каждый момент, будь то собаки, которых хозяева очень любили дрессировать в этом парке, или открытый урок танцев, где множество людей, любого возраста, собирались и хаотично танцевали под энергичную музыку. В институте Намджун ходил только на лекции по истории искусств и то, в основном, на них он спорил с деканом о критике классических мотивов в картинах художника импрессиониста Эдуарда Мане, которым Ким восхищался и даже старался подражать. И вот снова, прогуливая занятия в институте, сидя в этом уже осточертевшем и прижившимся парке, Намджун понимает, что ему надо искать новые источники вдохновения и точно не в Ильсане, в котором он уже знает каждую улочку. Собравшись с мыслями он вспоминает, что отец предлагал ему посетить Сеул, который Намджун представлял с тёмными переулками, высокими небоскребами рядом с которыми до сих пор стоят четырехсотлетнии пагоды, во всем этом Ким видел, что — то пошлое. Но выбирать было не из чего, поэтому когда отец ему, наверное, в сотый раз за первый месяц осени предложил посетить Сеул, Намджун согласился. Отправиться решили по экспресс путёвке на поезде, поэтому выезд был уже на следующий день. Когда они уже были в пути Намджун почувствовал лёгкость от того, что рядом уже нет надоевшего парка и института, дорогу до которых он бы даже под пытками не забыл. Доехав, они остановились в трехзвездочном отеле. Никто не жаловался, потому что условия соответствовали тем, в которых они живут в Ильсане. Сеул — гигантский город, с бесконечным количеством небоскрёбов возвышающихся над храмами. Город, в котором можно посетить множество музеев, храмов, ресторанов и природных достопримечательностей. Город, в котором Намджун так и не находит своего вдохновения, в какие места бы он не ходил. И из-за этого, последние дни пребывания в Сеуле, Намджун вообще не хотел выходить из номера отеля. Он бы и не вышел если бы отец не предложил ему сходить на показ Dolce & Gabbana, который должен проходить за день до их отъезда. Сначала Намджуну это показалось ещё более банальным, чем ходить по всем клубам и барам Сеула. Но билет был уже куплен, при том один. Было ясно, что почти последние деньги ушли на этот билет, Намджуну не хотелось расстраивать отца ещё больше. Да и потом он уже смирился и даже начал думать, что может это действительно то, что ему не хватало, вероятно он найдёт вдохновение в изысканных и навороченных нарядах или в отточенной и плавной походке моделей. В шесть вечера следующего дня Ким Намджун был одет изящнее некуда, возможно его наряду позавидует не одна модель. Показ проходит в закрытом клубе. Возле входа была очередь с несколько метров, а в самом клубе тоже уже толпа людей, Намджун никогда бы не подумал, что показы мод привлекают так много людей, многие их которых, конечно, являлись интеллигенцией. Зайдя в клуб и заняв свое место, Намджун стал всматриваться в людей, декорации, свет цветовую гамму и понял, что так не делал с самого отъезда из Ильсана, все-таки что-то уже захватило его внимание. Показ, на котором присутствовал Намджун, раскрывал всю красоту и роскошь драгоценных камней в нарядах. Поэтому на костюмах или украшениях у моделей находилось множество камней: аметист, аммонит, бенитоит, гердерит, гиалит, или же их наряды были равны, по цветовой гамме, цвету камней. Все это конечно захватывало дух и притягивало внимание, но внимание Намджуна притянуло и дух его улетел, когда на подиум вышел высокий, с широкими плечами и нежно розовыми волосами парень. Он представлял собой и своим нарядом камень — горный хрусталь. С этим было нельзя не согласиться. Было ощущение, что если Намджун дотронется до него то тот распадется на мелкие хрусталики, которые потом Намджун будет собственноручно собирать. Намджун смог отвести взгляд, только когда этот парень ушёл обратно за кулисы. Ким запомнил все, каждую деталь, каждый камешек на рубашке и в серёжках, каждое его движение, как одна нога переступает через другую, перемещение бедер при модельной походке. И при этом смог из толпы выловить его имя — Ким Сокджин. Казалось бы вот оно его вдохновение, но Намджун испытывал совсем не то чувство, которое он испытывал, когда рисовал то как ловко прыгают и исполняют трюки собаки или как энергично танцуют люди. Показы Dolce & Gabbana обычно проходят в традиционном ключе, без выступлений актуальных артистов и без сумасшедших декораций. Но армия моделей в конце шоу уже стала визитной карточкой: все без исключения одетые в одном стиле или цвете модели проходят стройной толпой по подиуму, вызывая лишь восхищение. Этот показ не стал исключением, поэтому в конце все модели вышли одетые в наряды цвета золота. Свет был направлен только на подиум, поэтому костюмы моделей светились яркими, золотистыми бликами. А глаза Намджуна были направлены только на Сокджина, на его поиски ушло очень мало времени, Намджун сразу его заметил, словно он и не уходил за кулисы. Пока зрители рассматривали всех моделей, Намджун смотрел только на него, провожая его взглядом от начала подиума, но не до конца. Всё модели шли хаотичным строем, смотрелось презентабельнее. Сокджин как всегда шёл отточенной, за многие годы модельной деятельности, походкой. Казалось бы что он так будет ходить до конца своей жизни, ничего не меняется: положение спины, лёгкость рук, поочередная смена бёдер, но сейчас Сокджин чувствует как за его движениями наблюдают, как он сам начинает двигаться живые, как будто только родился. Он понимает это ещё чётче, когда отводит взгляд в сторону и встречается глазами с чужими карими глазами и останавливается. Было такое чувство, будто Сокджин понял все сразу, только заглянув в глаза, увидел в них то что Намджун устал искать озарения. А Намджун, после прямого контакта глазами, понял что это не вдохновение — это скорее одержимость, ну ты ему изначально казалось. Намджуну пришлось отвести взгляд первому, потому что видел то что Сокджин сам не может, а он модель и сейчас на подиуме, обычно модели даже головы стараются не поворачивать, а тут Сокджин остановился на середине подиума и смотрит в толпу, но только в одни глаза, не отводя своих не на сантиметр. Когда Сокджин уже не видел тех глаз, смог пойти дальше, ещё более лёгкой и живой походкой, как будто ему дали вторую жизни. Намджун теперь метал только короткие взгляды на него, чтобы он не остановился ещё раз. Когда последний торжественный выход на подиум заканчивается, а модели уходят за кулисы, Намджун не понимал почему он не ощущает того вдохновения, а ту самую некую одержимость, он начал отвергать это чувство, сам себе говоря то что скорее всего этот парень просто лучшая модель из всех, что были на показе. Но есть одна проблема — Намджун не смотрел на других, он не запомнил ни одной другой модели, которые по несколько раз выходили на подиум, ни одного другого движения, которые у других моделей были не менее отточенные, ни одних других глаз. Пока Намджун был в своих раздумьях, он потихоньку оставался один рядом с подиумом, другие зрители уже покинули клуб с восхищением и не поддельными эмоциями. А Намджун стоял… Стоял и понимал, что сейчас упускает что-то более важное, чем вдохновение для новой импрессионистской картины. Подняв голову и стараясь выйти из своих мыслей, он видел только пустой клуб и не мог сдвинуться с места, потому что если он сейчас позволит себе уйти он потеряет, что-то уже значимое для его жизни. А Намджун не любит терять моменты и мгновения ы своей жизни, поэтому стоит. Стоит и видит как бежит Сокджин, бежит, а не идёт медленной модельной походкой. И вот снова глаза в глаза и оба понимают одну, разную для каждого вещь. Намджун понял, что Сокджин — то самое его мгновение, но не только для картин, а для жизни. А Сокджин в первые, спустя несколько лет, осознал что не жил, а делал то что он запомнил, выучил, отточил на всю жизнь, а в глазах Намджуна он увидел жизнь, совсем другую, ту самую которую показывают импрессиониста, видел красоту каждого момента в его глазах. Оба осознали, что это точно то самое мгновение, но ни за что не допустят, чтобы оно стало ускользающим. Наверное, это будет первый раз, когда Намджун пойдёт против законов импрессионизма.