За стеной

      - Тэён! – полная женщина упёрла руки в бока и покраснела от злости. – Идёшь стоять в угол. Клянусь, твоя мать узнает о произошедшем.       Тэён без всякого зазрения совести, которую воспитательница надеялась увидеть в этом «бесстыжем и непослушном» мальчике, подошёл к уже знакомому месту – к углу, который стал его каждодневным компаньоном.       - Остаёшься без сладостей! – добавила женщина.       Сегодня в их садике день рождения Доёна, решившего поделиться сладостями с группой. Мальчик, услышав про свои сладости, поднял голову и, пока воспитательница не видела, гадко улыбнулся и показал Тэёну язык.       Тэён оглянулся. Все смотрели на него без всякого доброго умысла, даже жалости не было – лишь детская злоба. Особенно у мальчишки, Чонмина, у которого под глазом, скорее всего, появится фингал – пусть ручка у Тэёна и маленькая, но далеко не пёрышко.       Он подошёл к углу, стараясь не думать о том, что вызвало драку, ведь если начнёт, то обязательно заплачет. Но не мыслить об этом не получается, в голове постоянно крутилось слово «шлюха», которое Чонмин бросил в сторону его матери, за что и получил синяк, кстати. Тэён желал бы и вовсе выковырять ему глаза, да нечем – ложки и вилки в их детском саду пластиковые и особо вреда не нанесут.       Глаза Тэёна наполняются всё-таки слезами, когда мысленно представляет образ матери. Она у него такая нежная и добрая и уж точно не заслужила всего того, что о ней говорят.       - Тэён, ты можешь быть свободен, - через пятнадцать минут говорит воспитательница, и мальчик закатывает глаза, зная, что за этим последует. – Если извинишься перед Чонмина.       - Отстаньте, - бросает он, осмелившись. Раньше он не позволял себе бросаться подобными словами в сторону взрослых, по наказу матери внимая внимательно их словам и относясь с уважением, но эту женщину он не только терпеть не может, но и потерял к ней всякое уважение. Почему мама Тэёна говорит сыну уважать её, но воспитательница не говорит другим детям уважать мать Тэёна?       Женщине не понравился ответ явно. Стоя лицом к стене, Тэён мог только представить, как побагровело её полное лицо, и он даже испугался того, что с ним могут сделать.       - Как ты смеешь со мной так разговаривать?! – повысила она тон. – Лишаешься еды сегодня и завтра тоже.       - Очень страшно, - Тэён понимал, что не стоит злить её, ведь может случиться, как однажды, когда она повела его к директору, и его матери грозились выгнать его детсада. А ведь мама объясняла, каких трудов ей стоило записать Тэёна в это место, но он не мог не ответить – сначала он сказал и только после подумал.       - Придёт твоя мать и мы вместе пойдём к директору, - сказала она и только тогда отошла. Мальчик старался держаться гордо и не плакать, но в глазах его щипало – он подвёл свою маму.       Он ещё не знает счёта и времени, а поэтому сказать точно не может, но ножки его подгибались, ему хотелось пройтись или того лучше – присесть, и этого можно было добиться, как и избежать похода к директору, согласись он извиниться перед Чонмином и воспитательницей, но он не будет этого делать, уж больно принципиальный.       - Сынок, что же ты натворил? – спросила мама, как только увидела его, стоящегоо и смотрящего в угол. Он и не заметил, как она пришла.       - Я… - повернув голову и увидев мамин жалостливый взгляд – тот самый, возникающий в очах матерей, смотрящих на своё измученное чадо, - и слёзы снова навернулись на глаза. – Мама, прости…       Он всхлипнул и разрыдался, забыв о гордости и о детях, с презрением смотрящих на него. Ли Наён удивилась, увидев своего сына – всегда такого радостного, не расстающегося с улыбкой на устах, - рыдающего. Она тут же побежала к нему, сев на колени и обняв. Тэён обнял её в ответ – своего единственного родного человека. Она пахла лимонами, это был её любимый парфюм. Как бы бедны они не были, мама всегда находила деньги купить себе эти духи.       - Насчёт похода к директору, - начала воспитательница.       Наён встала и умоляюще посмотрела на неё.       - Можем ли мы этого избежать? - спросила она. – Я обещаю научить Тэёна правильно вести себя в обществе.       Маленького Тэёна пожирало огромное чувство стыда. Из-за него мама должна умолять воспитательницу. В этот момент послышался громкий женский голос.       - Где воспитательница? – они обернулись. Пришла мама Чонмина. – Что с лицом моего сына?       - Понимаете… у него возник конфликт с сыном госпожи Ли Наён, - начала воспитательница, оправдываясь и пытаясь отвести взгляд от разъярённых глаз мамы Чонмина.       - И Вы это просто так оставите? – воскликнула она, после направляясь в их сторону, таща Чонмина за собой и обращаясь уже к Наён. – Что Ваш сын себе позволяет?! Вы только посмотрите на моего сына. Ему наверняка больно, да и синяк видный останется!       - Прошу прощения, - поклонилась она. Тэён уже покраснел, стараясь сдержать новый наплыв эмоций. – Я обязательно поговорю с сыном.       - Если такое ещё раз повторится, - заявила мать Чонмина. – То я потребую исключения Вашего сына из детсада.       - Чонмин первый начал! – не выдержал Тэён. – Он начал обзывать мою маму!       Женщина не выглядела удивлённой, лишь приподняла бровь, сказав следующее:       - А что хорошего можно сказать о твоей матери? Шлюха, да и только.       Тэёна это взбесило, он уже собирался ударить и эту тупую мамашу Чонмина, но его руку схватила Наён и посмотрела ему, улыбнувшись.       - Такого больше не повторится, - сказала она, смотря всё также на него, поэтому было непонятно, к кому она обращается.       По дороге до дома они молчали. Тэён смотрел в серое небо, которое видел на протяжении вот уже шести лет. Сегодня они темнее обычного. Наверное, дождь пойдёт.       - Хочешь мороженое? – нарушила молчание Наён.       - Я не заслужил, - ответил он, ещё крепче сжав её руку. – Мама, прости, я больше не буду…       - Я не держу на тебя зла, - со смехом ответила женщина. – Но ты прав, делать так больше не надо. Мне всё равно, что обо мне говорят, поэтому пусть это не задевает и тебя.       - Правда? Тебя это не обижает?       - Правда, - улыбнулась она. – Люди всегда будут говорить о нас плохие вещи, но какая разница, если мы есть друг у друга? Так ты точно не будешь мороженое?       - Шоколадное.       Наён рассмеялась, растрепав волосы сына.       - А я себе клубничное возьму.

***

      В тот вечер Тэён сидел и рисовал корявый рисунок. В центре стоял он, по правую сторону от него мама, на другой же друг. Друг, появления которого он ждёт.       - Какой красивый, - сказала мама, проходя позади него с пустой кастрюлей в руке и погладив его другой. – Может, ты станешь великим художником или архитектором? А может, инженером? Какой у меня талантливый сын.       - А кто больше получает денег?       Наён подошла к крану и наполняла кастрюлю водой. Она нахмурилась, думая над ответом.       - Я думаю, - сказала она, держа кастрюлю за ручки. – Не важно, кто больше зарабатывает. Главное, чтобы тебе нравилось то, что ты делаешь.       - Я хочу, чтобы ты жила в большом и красивом доме, - произнёс Тэён, закрашивая платье мамы голубым.       Женщина опешила и глаза её были наполнены печалью, которую она скрыла за притворно-весёлой улыбкой. В ту ночь она плакала тихо, чтобы Тэён не смог услышать её всхлипов.       Прости, думала она, прости, что не смогла подарить тебе обеспеченное детство.

***

      День сменялся днём. Дети в садике смотрели на него всё с тем же осуждением, иногда бросаясь ругательными словами в сторону его мамы, но Тэён успокаивал себя. У мамы есть я. А я плохо о ней не думаю – это самое важное.       Однажды мама порадовала сына, сказав, что тот не будет посещать садик около недели. Каким же счастливым днём это было для него. Мама, заметив его радость, предложила купить шоколадный кекс, чтобы отпраздновать это событие.       На вопрос, почему Тэён не будет посещать садик, мама грустно сказала.       - Твоей тёти скоро не станет, - сказала она без утайки. Эта женщина не умела врать даже во блага и сохранения детского восприятия своего сына. – Мы должны проводить её в последний путь.       Тэёну было всего шесть лет, но он был очень умным мальчиком. Он подозревал, что мама не общается с тётей, потому что они не в ладах, и про себя называл безымянную тётю «плохой пердёжкой». Причины их ссоры он не знал, но перестали они общаться ещё до появления Тэёна на свет – по крайней мере, мальчик вживую женщину никогда не видел, только на фотографиях альбома, который мама бережно хранила в ящичке под квадратным телевизором.       Тем вечером мама сказала, что им придётся съездить к району, который находится около стены. Тэён подавился кашей.       - Это же плохое место. Там много убийц и воров.       - Знаю, дорогой, но там живёт твоя тётя. Просто будем аккуратны, не будем выходить поздно, да?       - Хорошо, - кивнул мальчик.       Тарим – город, окружённый стеной, в котором проживает около девяти миллионов человек. Иногда в садике Тэёна говорят, почему построили стену – по словам многих взрослых людей с серьёзными лицами и не менее серьёзным тоном в голосе, когда-то давно в мире произошла страшная химическая война, превратившая все земли за стеной в место, не приспособленное к жизни и полное монстров, как травоядных, так и тех, что могут сожрать человека одним укусом – и огромная стена является защитой от внешних посягательств.       Город негласно поделился на слои общество. Самые богатые, владельцы заводов, известные учёные и успешные творцы живут в самом центре. Поодаль от них располагается среднее звено, которые уступают в плане финансовом центровым, но положением выше тех, кто живёт у стены. В среднее звено как раз и попадают наши герои, Тэён и его мать. Как вы уже могли догадаться, у стены живут низшие слои общества – бедняки, воры и мошенники. В новостях обычно показывают убийства, произошедшие именно в этом место.       Тэён вспомнил своего почившего отца, мысленного его благодаря, ведь по словам матери, только благодаря наследству, что он оставил, они могут позволить себе жить в достатке, даже если маме приходилось работать, а среди средних они считались бедными. Они были на грани между бедным и средним звеньями, но старались остаться там, где проживали сейчас.       Мальчик боялся отправляться к стене. Он представлял себе кровожадных амбалов с оружием в руках, желающих поживиться и зарезать кого-нибудь. А вдруг Наён и Тэён попадут под горячую руку? Что они могут сделать – безоружные мать и дитя?       Как бы сильно он не желал отправиться к стене – всё же пришлось собирать на следующий день сумку вещей на неделю, а через день уже садиться в автобус и ехать около трёх часов до пункта назначения. Сначала они проезжали мимо школ и даже мимо университета, в который Тэён хотел бы однажды поступить. В поездке его потянуло на сон, так как выехали они ранним утром, но он старался не засыпать, так как это его первая в жизни поездка куда-либо, и он очень желал посмотреть на город даже через замыленные окна автобуса. Но через полчаса не выдержал и закрыл глаза, откинувшись на окно.       Когда он проснулся, они проезжали уже просто асфальтированную дорогу и изредка им встречались маленькие деревенские дома и пасшийся скот – граница между средними и стенными. Небо застилал густой смог, но не такой тёмный как вчера – дождя сегодня не будет. Он обернулся – мама увлечённо читала книжку в мягкой обложке.       Он слишком знает свою маму. Она читает книги, когда желает отвлечься, забыв об этом мире. Должно быть, её очень тревожит состояние её сестры.       - А у тёти есть дети? – сорвался вдруг с его губ вопрос. Они никогда с мамой не обсуждали тётю, её семью. Мама вздрогнула.       - Нет, солнышко, - ответила она. – У неё нет ни мужа, ни детей.       - А близкие, кроме нас?       И на этот ответ он получил отрицательный ответ. Ему стало жаль сестру мамы. Получается, будучи в ссоре с сестрой, у неё не было более близкого человека.       У неё могли быть друзья, подумал он, друзья тоже могут стать близкими. У меня тоже когда-нибудь будут друзья – хорошие и верные.       Количество домов за окном становилось всё меньше, как и скота, а после дома и вовсе исчезли. Их встречали пустые поля – они на границе со стеной.       Мальчик был взбудоражен и испуган одновременно. Он ожидал того, что ждёт их впереди. И вот, они проехали поля и появились здания – мелкие, не сравнишь их со зданиями средних. Город был мрачным. Люди провожали недобрыми взглядами автобус.       Он сделал пару остановок, мимо мрачной школы и детей без формы – в грязном тряпье. Они проехали мимо подворотни, где были голый мужчина и плачущая женщина с задравшейся юбкой.       На одной из остановок вышли и они. Мама отложила книгу в сумку и вытащила блокнот, сверяясь с записанным и редкими адресами на домах, замызганных грязью. Она будто и не замечала недобрых взглядов, брошенных в их сторону. Тэён впервые в жизни сожалел, что одет в чистую и аккуратно выглаженную, помявшуюся немного в дороге. Ему хотелось нацепить на себя и маму грязную и дырявую одежду и желательно измазать грязью лицо, чтобы не выделяться среди этих страшных людей.       Он ахнул и прижался к маме, когда они проходили мимо трупа, из горло которого собака лакала кровь. Подняв на них взгляд, она зарычала.       - Не бойся, - уверенно сказала мама. – Я рядом.       Это единственное, что его угнетало. Лучше бы он был здесь один, а мама в безопасности.       Благо, до дома тёти оставалось недолго и дошли они без происшествий. Это был частный, одноэтажный и почти развалившийся дом. Пахло здесь также плохо, как во всём районе – рыбой и дерьмом.       Наён нажала на звонок, но тот, кажется, не работал, или просто они не слышали. Она сделала несколько попыток, после чего просто толкнула дверь, и та открылось.       - Вот, с чего нужно было начинать, - сказала она Тэёну, улыбнувшись. Маленький мальчик не заметил нервозности в глазах мамы, всецело доверяя ей. Но женщина на самом деле боялась заходить в дом сестры – боялась окунуться в атмосферу приближающейся смерти.       В маленьком обветшалом домике было всего лишь три комнатки.       - Оён? – позвала сестру Наён, аккуратно ступая по деревянному полу. В воздухе витала пыль и у Тэёна чесалось в носу. Мама открыла одну из скрипящих дверей, и взору их предстала кровать, на которой лежала женщина.       - Знаешь, что, Тэён, - тут же сказала мама, закрыв дверь. – Походи по двору или около него, но далеко не отходи, хорошо?       Всё плохо, вдруг пронеслось в голове мальчика, но он лишь кивнул, отправившись исследовать дом. Мама исчезла за дверью, а он прошёл к месту, которое, как он понял, являлось кухней. Здесь пахло ужасно, и мальчик через какое-то время понял, почему – в углу гнил мусор в ведре. Тэён вздрогнул, услышав вскрик. Он обернулся, но никого не увидел.       Только не мама, подумал он, как услышал снова. Крик доносился за пределами дома. Он выглянул в замыленное окно, но ясно видел трёх парней, и не сразу заметил прижатого к стене дома тёти макушку мальчика.       - У меня ничего нет! – услышал Тэён.       Его обижают, понял мальчик, направившись к выходу. По дороге он набрал камней и через несколько секунд стоял около трёх верзил, которые его не заметили. У мальчика, прижатого к стене, была разбита губа, а на щеке было красное пятно, которое вскоре превратится в синяк. Колени его подкашивались. На вид девять-десять лет. Увидев Тэёна, он сказал: «Беги отсюда», и тут трое парней его заметили.       - Чё тьебе, щьегол? – с произношением одного из парней были проблемы, и Тэён ужаснулся. Камни ему не помогут. Что терять человеку без зубов?       - Н-не трогайте его, - промямлил Тэён, показав камни.       - Будешь их в нас кидать? – усмехнулся другой, и Тэёна это взбесило. Он взял большой камень, стараясь в левой руке удержать другие и кинул его в усмехающуюся рожу, услышав «Блять».       - Ты охуел? – сказал третий, самый высокий и полный.       Тэён его не понял, но камень и в этого кинул – для приличия, и угодил в глаз. Тот тоже бросился словом, которое Ли не понял. Воспользовавшись моментом, незнакомый мальчик, которого прижали к стене, оттолкнул близстоящего парня и подбежал к Тэёну, схватив его за свободную руку, и велел бежать. Камни посыпались из его рук.       - Но я в третьего не кинул! – во время бега выкрикнул Тэён.       - Чёрт с ним.       Мама бы сказала «Бог с ним», подумалось Тэёну, и он ужаснулся. Он уже убежал далеко от дома тёти. А ведь он и дороги не запомнил.       - Стой! – кричал Тэён. – Стой, пожалуйста.       Но незнакомый мальчик держал его руку крепко. Остановились они только у какого-то развалившегося здания.       - Спасибо большое, - улыбнувшись разбитыми губами, сказал незнакомец. Тэён готов был заплакать, и голос оборванца сделался обеспокоенным. – Что такое?       - Мама сказала не отходить далеко от дома, - объяснил он, шмыгнув носом и постаравшись не заплакать. – А я убежал.       - Вот оно как, - сказал он, понятливо кивнув. – Давай переждём здесь пятнадцать минут, пока эти придурки не уйдут, а после я проведу тебя домой, хорошо?       Получив послушный кивок мальчика, он потрепал его волосы.       - Как тебя зовут?       - Тэён.       - А меня Джэхён, - сказал он, протянув руку. – Рад знакомству, Тэён.       Тэён пожал руку в ответ, и Джэхён умилился тому, насколько она крошечная и мягкая. Руки Джэхёна, часто работающего в автомастерской, давно огрубели.       - А мы точно пойдём домой? – в невинных глазах Тэёна читалось недоверие. Он боялся, как бы этот улыбчивый мальчик его не похитил.       - Точно, не бойся, - потянув мальчика за щёку, ответил Джэхён. Заметив всё-таки беспокойство в глазах мальчика, он продолжил, пытаясь успокоить. – Ты когда-нибудь видел океан?       - Что это? – удивлённо произнёс Тэён, впервые услышав слово «океан».       - Ну, - протянул Джэёхн, думая, как бы объяснить понятнее. – Это как озеро, но намного больше. С одного берега не видно противоположное, а сам он настолько огромен, что по нему могут плавать тысячи и тысячи кораблей.       - Не бывает такого большого озера, - твёрдо заявил Тэён. Он не знал ещё, сколько это – тысяча и сколько ноликов в этой цифре, но по интонации нового знакомого кажется, что очень много.       - А это и не озеро, - хихикнул Джэхён. – Я же говорю, это океан.       - Нет такого, - повторился Ли, скрестив руки на груди.       - Есть, - упрямо стоял на своём Джэхён. – За стеной.       Тэён округлил глаза.       - Но… но за стеной живут бабайки, - сказал он. На сей раз Джэхён рассмеялся мелодичным смехом, что так понравился Тэёну.       - Да, после химической войны там начали жить чуд… бабайки, - исправился он, подумав, что слово «чудовище» мальчику незнакомо. – Но также за стеной есть моря и океаны, в которых тоже плавают свои чудовища. Например, акулы.       Тэён ужаснулся. Мама говорила ему, что существуют ненормальные люди, и чтобы он с такими не связывался, ведь они могут и убить. Но этот паренёк выглядит безобидно, говоря про своих акул.       - … и у них большие зубы размеров с мой палец, они могут с лёгкостью разорвать человека на куски.       - Не говори про них, - проскулил Тэён. – Мне страшно. Скажи что-нибудь хорошее.       Джэхён засмеялся, запрокинув голову, и солнце ласкало его лицо. Тэён посмотрел на него и восхитился про себя. Он такой красивый даже с побитым лицом.       - Ладно, - сказал Джэхён, снова потянув Тэёна за щеку. Видимо, понравилось ему это дело. – Что бы такого сказать…       Пока он думал, Тэён спросил волнующий его вопрос.       - Откуда ты всё это знаешь?       - Из книг, - сказал Джэхён. – Которые запрещают выпускать в массы и сжигают, как они думают, ненужные никому. А ведь там очень много полезного. Думаю, можно уже идти к твоему дому.       - Он не мой, а моей тёти. Она болеет и умирает, и мы приехали к ней.       - А где же ты живёшь?       - В среднем… - Тэён не мог вспомнить этого слова.       - Округе? – Ли кивнул. – Так и понял. Ты слишком аккуратно одет и волосы у тебя чистые, не то, что у нас.       В голосе Джэхёна слышалась горечь, но он был прав. И те парни, и сам Джэхён, и почти все жители этого округа были одеты в безразмерные дырявые в некоторых местах одежды. Только от Джэхёна не воняло. Его одежда, может, и была потрёпанной и не раз заштопанной, но чистая.       Когда они подошли к дому Тэёна, парней уже не было.       - Ну, всё, - сказал Джэхён. – Можешь идти домой. И спасибо тебе большое, ты очень смелый.       Собравшись уйти, он не ожидал предложения Тэёна зайти.       - Не стоит, - ответил он. – Твоя мама не обрадуется такому знакомому. Дружи с друзьями из своего округа.       - У меня нет друзей, - грустно произнёс Тэён, подбегая к уже отошедшему Джэхёну. – Будь моим другом. Пожалуйста.       Тэён не мог объяснить, но в этом парнишке было что-то светлое и доброе. То, что покорило сердце маленького Ли и не хотело отпускать. И всё же они боялся ответа Джэхёна, что тот скажет что-то плохое в его адрес и уйдёт, бросив Тэёна одного, как это делали все.       - Ну, раз ты просишь, - сказал Чон растерянно. – Почему бы и нет.       Входная дверь со скрипом открылась и появилась лицо матери.       - Я пошёл, - тут же быстро произнёс Джэхён и уже было направился прочь, как Тэён его окликнул.       - Мама! – воскликнул он, взяв старшего за руку. – Это Джэхён. Он мой друг.       Наён удивлённо посмотрела на сына, после переведя взгляд на сконфуженного Джэхёна, а потом улыбнулась.       - Джэхён, да? – произнесла она. Она не знала, что делать – позвать детей домой, пахнущим смертью, или оставить их во дворе. Всё же ответ пришёл очень быстро – она не могла оставить своего сына с незнакомым мальчиком. – Проходите, я поставлю чай.       - Спасибо, - Джэхён запнулся, глядя в ноги. – Но я, пожалуй, пойду…       - Я настаиваю, - женщина подошла к нему и взяла его руки в свои. – Ты первый друг моего сына. Разве могу я тебя просто так отпустить? Пошли, я налью тебе чаю и выложу конфет, которые привезла из среднего округа.       Чон вопросительно посмотрел на неё и, увидев доброжелательную улыбку, не смог устоять и кивнул.       В доме сестры она запретила им входить в комнату, где лежала её покойная.       - Ты где-нибудь учишься? – спросила Наён у всё ещё смущавшегося Джэхёна.       - В школе. В третьем классе.       - А Тэён-и до сих пор в садике.       - В этом году выпускаюсь, - горделиво заявил он.       - Но всё же мелкий, - сказал Джэхён, сделав большой глоток чая и зажмурившись.       Наён рассмеялась, слушая их перепалку. Она притащила сумку, откуда выудила мешок конфет и печенья.       - Угощайтесь.       - Спасибо, - скромно ответил Чон.       - А что насчёт твоей семьи? – спрашивала Наён, пока её сын уплетал за обе щеки. – С кем ты живёшь?       - С мамой.       - Я тоже только с мамой живу, - тут же вставил Тэён. – Папы никогда не видел.       Джэхён не знал, что сказать, поэтому глянул в сторону погрустневшей вдруг мамы Тэёна, но та отвела взгляд. А Тэён выглядел столь беззаботно, пережёвывая печенье, что Чон решил не заморачиваться.       - Я своего папу видел, - рискнул сказать он. – Но помню плохо. Когда мне было пять или шесть его не стало.       - Как это – не стало? – удивлённо спросил Тэён.       - Некрасиво задавать такие вопросы, - сказала Наён, пожалевшая о том, что сама начала из задавать.       - Всё в порядке, - помахал руками Джэхён. – Не знаю, можно ли такое говорить…       - Что? – вытянулся вперёд Тэён.       - Если не хочешь, не стоит, - в одно время с сыном произнесла Наён. – Тут ведь не допрос устраиваем, да и разговор в не то русло перетёк. Лучше кушай конфеты.       Джэхён чуть не заплакал и начал быстро моргать, дабы избежать неловкой ситуации. Ему не было грустно - вовсе нет. Просто впервые он встречает настолько добрых и хороших людей. Конфеты он ел, кажется, во второй раз. Первый был, когда отец привёз и среднего округа карамельки, но шоколадные конфеты, которые он попробовал в этом доме, намного вкуснее. Он держит их во рту, не пережёвывая, чтоб они сами подтаяли, оттягивая момент, когда можно будет их съесть. Он съел всего две штучки. Хотелось бы больше, но неловко было перед людьми, которые хорошо к нему относились.       - Ещё он читает книги, - сообщил маме Тэён. – О том, что за стеной. Там лакольи. У них зубы большие.       - Да, только правильно «акулы», - улыбнулся Джэхён, умиляясь простоте мальчика.       - Правда? – удивилась женщина. – Но ведь книги, повествующие о жизни за стеной, запрещены. Где ты их достал?       Чон прикусил щёку. Если эта женщина заявит на него, то его могут забрать оштрафовать или забрать на общественные работы. Наён, видимо, поняв это, улыбнулась.       - Не волнуйся, здесь все свои, - сказала она. – Нам можно доверять секреты, мы их никому не расскажем, да, Тэён-и?       Тот кивнул головой, вопросительно посмотрев на Джэхёна.       - Ну, - Джэхён верил им, но смущение и неловкость никуда не делись. – В библиотеках в среднем и центральном округах раз в месяц проходит проверка книг. Если находят книги, не соответствующие нынешним законам, их отправляют в наш округ, где сжигают.       На этом моменте Джэхён прервался на секунду, вспоминая ту обиду, с которой он переживает каждую вылазку солдат в его округ. Почему они сжигают все книги именно здесь? Боятся, что люди из их районов будут дышать гарью, а их и за людей-то не принимают. Но плюс в этом всё же есть, потому что:       - Когда люди, сжигающие книги, отвлекаются, я быстро подбегаю и забираю некоторые книги и читаю их дома, потому что других книг у нас нет.       Наён улыбнулась, смотря на третьеклассника. Несмотря на свой возраст, у него богатая речь и разговаривает он спокойно, подавляя смущение. Он напоминает ей мужа, что проводил свободное время, читая книги.       - А у нас много книг, - говорит она. – Мы здесь пробудем ещё несколько дней, нужно завершить кое-какие дела, - под делами она подразумевала похороны сестры. – Ты не против приходить к нам на чай каждый день? За это в следующий раз, когда мы сюда приедем, я привезу тебе интересных книг.       - Правда? – Джэхён удивлённо раскрыл глаза, не веря ушам. Она говорила так, словно просит его об одолжении приходить сюда каждый день на чай. Да он и без обещания привезти ему книг с радостью бы приходил сюда. – Хорошо.       - Ну, вот у меня и появился друг, - радостно сообщил Тэён.       - Кстати, а твои друзья… - хотела начать Наён, не зная, как вежливо выразить мысли. – У тебя они есть?       - Нет, - отрицательно покачал Джэхён головой, после посмотрев на Тэёна и подмигнув ему. – Точнее не было.

***

      Домой он шёл счастливый, насвистывая песенку. Мама Тэёна дала ему с собой конфет. Правда свист быстро умолк, когда он увидел через дорогу верзил, избивавших его сегодня. Он перешёл на бег, чтобы те его не заметили. Кажется, не заметили, потому что домой он дошёл без происшествий. Он быстро захлопнул входную дверь, вдохнув спёртый воздух.       Он заглянул в зал, где на диване развалилась его мать. Перед ней лежали пустые стеклянные бутылки, а воздухе витал запах алкоголя.       Он с завистью вспомнил маму Тэёна. Да уж, вот кто настоящий счастливчик – родился в обеспеченной семье, да ещё и растёт с такой матерью.       Джэхён прошёл на кухню, положив конфеты на стол и взяв одну. Он направился в комнату, где мог запереться от всего мира. Медленно прожёвывая конфету, он читал книгу «Первооткрыватели». Все книги в своей библиотеке он перечитал, но возвращался к ним вновь и вновь, мечтая о мире за стеной, о голубом небе, лесах и чащах.       Когда-нибудь Джэхён сможет побывать за стеной.

***

      Два оставшихся дня, что они провели в этом богом забытом округе, Тэён провёл с Джэхёном. Они сидели во дворе, споря о некоем пустяке, о котором даже через час не вспомнишь, заливаясь смехом от очередной шутки друга, когда двое мужчин вынесли из обветшалого дома деревянный гроб. Мама попросила Джэхёна приглядеть за Тэёном и не выходить за пределы двора во время её отсутствия.       - У мамы были красные глаза, - задумчиво произнёс Тэён, когда мама и двое мужчин исчезли из поля зрения. – Её кто-то обидел? Если это так, то я побью их.       - Боюсь, того, что огорчило твою мать, ты уничтожить не сможешь.       - Почему это?       - Потому что это скорбь, Тэён, её никому не победить.       Тэён тогда надулся, пытаясь вспомнить, знает ли он, кто такая скорбь, но быстро забыл, когда Джэхён начал говорить о мире за стеной. Мама сказала, что то, что говорит Джэхён, возможно, является правдой. Его папа, оказывается, при жизни тоже читал ныне запретные книги, о сюжете которых говорил маме. Интересно, папа был таким же увлечённым, каким является Джэхён – говорил ли он с такой же страстью? Горели ли у него также глаза при упоминании оттенков и запахов иного мира?       - Вода в морях солёная, - говорит тем временем Чон, размахивая руками, уж больно увлёкшись рассказом. – Поэтому без запасов собственной пресной воды там не выжить. Кстати, ты слышал о семи чудесах света? – получив отрицательный ответ, он продолжил. – Конечно, не слышал, сейчас узнаешь.       И всё же больше всего Тэёна привлекало небо, о котором Джэхён говорил в первый день их знакомства. Неужели оно когда-то было голубым? Притом, Джэхён сказал, что цвет небес менялся с переменой времени дня – утром небо было близко к розовому, днём к голубому, вечером оно темнело в тёмно-синий, пока окончательно не потемнеет.       Он горько вздыхает – сейчас небо, когда не глянь, тёмно-серого цвета из-за дымящихся труб фабрик, ночью лишь темнеет и становится чёрным. Джэхён, заметив пристальное внимание друга на небе, усмехнулся.       - На небе замечательны не только лишь оттенки неба, - заметил он. – Я же не говорил тебе про звёзды.       И он начинает ещё более неправдоподобную байку, в которую Тэёну тяжело поверить – на небе существуют горящие огоньки, а самый ближайший огонёк – Солнце, из-за которого днём как раз-таки и светло, хотя его и не видно.       - Я знаю, что где-то считали, что богом солнца является Ра, - говорил Чон, тоже смотря в небо, пытаясь найти солнце, но бесполезно. – Большая часть книги сгорела, и я так и не узнал, как называется эта страна… то есть, как называлась.       - А она может сейчас существовать? – задал, казалось, такой простой, но существенный вопрос Тэён. – Или везде бабайки?       - Вот этого не знаю, - с сожалением пожал плечами Джэхён. Вообще, Чон из-за многих вещей сожалел: из-за скудного количества книг в своей библиотеке, из-за малого багажа знаний, из-за стены вокруг их города и из-за желания всё знать и всё увидеть. Да, о последнем он сожалел очень много. Мальчик проводил за книгами большую часть времени, перечитывая одно и то же, и каждый раз восхищаясь. Его считали странным – что в школе, что на улице. В него тыкали пальцем и называли отбросом. Матери держали своих детей подальше от него, боясь, что дети заразятся идеей. Идеей о свободе и жизни без ужасных границ со стенами вокруг.       - Мама привезёт тебе книг, - пообещал Тэён, взяв понурившего Джэхёна за ручку. – И ты всё узнаешь, а если нет, то однажды вместе пойдём за стену.       - Тебя мама не отпустит, - улыбнулся Джэхён, потрепав его волосы.       - Если я доедаю всё, она меня куда угодно отпускает.       Джэхён рассмеялся, заразившись идеей – отправиться за стену.

***

      Когда Тэёну стукнуло столько же, сколько было Джэхёну в день их первой встречи, он удивлённо смотрел на чертёж, что принёс с собой Джэхён в их секретное место – дом, где раньше жила тётя. Тэён как-то пытался уговорить Джэхёна приезжать к ним в средний округ, и Джэхён однажды согласился, после чего не переступая границы ни разу. Он не произносил вслух то, что стесняется себя и своей одежды; то, что боится поднять глаза на людей, ожидая увидеть в них презрение. Он не хотел показаться слабаком для Тэёна, поэтому просто отвечал «Не хочу» на предложение Ли. Мама отпускала Тэёна, скрипя сердцем и только в сопровождении Джэхёна, который приезжал только лишь для того, чтобы забрать Тэёна и возвращать его обратно, также стараясь не оглядываться на людей.       В автобусе они очень много шутили и смеялись, не молвясь и словом о мире за стеной, что являлось преступлением. И только в доме тёти они закрывали дверь и разговаривали о том, как попасть за стену и вот – перед Тэёном лежит чертёж.       - Это называется «са-мо-лёт» - по слогам произнёс Чон в день рождения Тэёна, поднеся рисунок как подарок. – Я очень долгое время его рисовал, сверяясь с книгами, что дала мне твоя мама. Специально ходил в автомастерскую, чтобы и оттуда какие-то знания взять.       В голосе Джэхёна звучала гордость за себя.       - Думаешь, мы сможем построить его сами? – с сомнением спросил Тэён, осматривая рисунок. – Тяжеловато будет.       Джэхён почесал затылок.       - Очень тяжело, - согласился он. – Особенно тяжело достать нужные нам детали или создать их самим, но не невозможно, раньше же люди их строили.       - Хочу заметить, люди специализированные в этом деле.       - Первый самолёт, который смог самостоятельно совершить полёт, построили два брата, а нас с тобой как раз двое.       - Ставь под сомнение всё, что видишь и всё, что читаешь, - вспомнил Тэён слова матери, которые ей в свою очередь сказал отец. – Может, там было не только два брата, а помощники и…       - Ой, брось нудить. Мы сумеем построить самолёт и всё тут.       Ли с сомнением посмотрел на Джэхёна - его сверкающие жаждой новых горизонтов глаза, его заразительную улыбку и губы. Губы, которые хотелось поцеловать…       Тэён тряхнул головой. Одно неверное действие в сторону Чона и он лишится друга – такого особенного человека в своей жизни.       Знал ли Тэён, что ещё две встречи и их тайному обществу придёт конец.

***

      Когда мать лежала, не дыша, Джэхён всё уже понял. Мать мертва и больше не встанет. По дому больше не будут разноситься звуки деревянного скрипа и нелепых ругательств, когда мама не могла скоординироваться.       Джэхёну больше не к кому возвращаться. Он не думал, что это будет так больно. Он подозревал себя раньше в нелюбви и отвращении матери, но, когда её не стало – когда закрытые веки не шевелились, а сердце её уже не билось, он впал в истерику.       В их дом приходили незнакомые люди, подняли тело матери и вынесли из дома. Похоронили на общем кладбище, на котором Джэхён осознал, что её не стало, ведь первые дни он не мог в это поверить – это казалось чем-то нереальным и он даже будто слышал, что по дому кто-то ходит и гневно ругается на непослушные ноги.       Но теперь, когда гроб с её более неподвижным телом засыпают землёй, к глазам подступают слёзы.       К нему подошли женщины в костюмах, положив руки на плечи.       - Говорят, она умерла, не чувствуя ничего, - сказала одна. – Просто уснула.       - Навсегда уснула, - произнёс Джэхён одними губами.       - Не волнуйся, - сказала другая весёлым тоном, словно не понимая проблему Джэхёна. – Тебя отправят в хорошее место, где много таких же детей, как ты. Ты найдёшь много друзей.       У меня уже есть друг, вертелось в его голове, и больше мне никто не нужен.       В отчаянии он отстранился от их рук и побежал в место, где может сейчас побыть один без жалкого сочувствия, сочившего из очей собравшихся важных людей. От кладбища до маленького покосившегося домика ещё очень далеко, но он бежал без остановок, не позволяя слезам течь.       Ноги устали. Он чувствовал боль в ступнях, что по прибытию к своему убежищу ноги дрожали. Закрыв входную дверь на замок, он сел в коридоре и позволил эмоциям выбраться наружу. Он плакал и орал, яростно стуча по деревянному полу. В этом мире он ценил только двоих людей, и один из них покинул этот мир. Он чувствовал себя загнанным в угол.       Его мать в последнее время часто пила и ругалась, не обращала внимания на сына, но она всё же была его матерью, и Джэхён любил её той безмолвной любовью, которую могут чувствовать все дети, имевшие мать.       Он потерял счёт времени. Сколько он здесь находится? Встав, он прошёл на кухню, выглянув в окно. Серое небо темнеет – вечер. Завтра его уже здесь не будет, не будут его отпускать гулять одного, а делить с кем-либо ещё, кроме Тэёна, это место он не желает.       Сейчас он может поехать к Тэёну и объяснить всё. Может, его мама сможет его усыновить? Нет, нельзя просить о таком. Может, он является частью самого низшего слоя населения и носит отрепье, но не пал ещё так низко.       Глубоко вздохнув, он принимает тяжёлое для себя решение. За это время Тэён и Джэхён облюбовали это место, сделав более пригодным для себя. Тут на полках стояли плюшевые игрушки Тэёна, с которыми он раньше играл, и механический поезд, который Наён подарила им. Джэхён притащил сюда все свои книги, а также ручки и стопку бумаг. И всё не зря. Он сел за стол и начал писать.

***

      Джэхён давно не приезжал к ним, и Тэёна съедало волнение изнутри. Мама сказала подождать две недели, а если за всё это время Чон не объявится, они вместе поедут к нему.       Каждый день Тэён всё больше боялся за друга. А что, если его избили так сильно, что он лежит где-то и думает лишь о помощи, которой всё нет. Что, если он умирает в одиночестве, проклиная Тэёна за его отсутствие? Тэён молился, чтобы однажды услышать стук в дверь и увидеть за порогом улыбающегося Джэхёна.       Наконец, настала суббота, Наён и Тэён сели в автобус. Осталось всего три часа до выяснения причины отсутствия Чона. Тэён молился, чтобы Джэхён просто увлёкся учёбой, экзаменами и занятый ими забыл о нём.       Но в их убежище его нет. Дома, где жила его мать, были другие люди.       - А где мать и сын, что жили здесь? – спрашивает за отчаявшегося сына Наён, и Тэён боится получить ответ.       - Так мать умерла, а сына отправили в приют.       Тэён, не дышавший всё это время, выдыхает. Джэхёна не избили, он не умер и… не забыл Тэёна, но всё же его гложет чувство вины за то, что он успокоился – мать Джэхёна умерла и его другу, наверное, так тяжело приходится.       Наён спрашивает о всех приютах этого округа. Их оказывается три. Она обещает Тэёну, что возьмёт на себя опекунство Чона и они вместе поедут домой.       - Мальчика, что вы ищете, здесь нет, - получают они ответ в первом приюте и, ничуть не расстроившись, отправляются во второй приют, но и там ответ отрицательный. Наён уверенна, что Джэхён в третьем приюте и обещает своему сыну, что они скоро увидятся.       - Мы бы хотели увидеть мальчика по имени Чон Джэхён, - говорит она, уже не спрашивая, есть ли он тут вообще.       - Такого мальчика нет, - говорит воспитательница, но Наён не унимается.       - Понимаете, он сюда прибыл около трёх-двух недель назад. Скорее всего, он здесь, но вы его не запомнили.       Воспитательница открывает журнал, в котором должны быть записаны имена прибывших в приют, но лишь раздвигает руки в стороны – Джэхёна здесь нет.       Тэён не знает, что делать и смотрит на маму, прикусившую губу. Она нахмурилась, думая, как поступить дальше.       - А куда ещё отправляют детей, лишившихся родителей?       - Отдают родственникам, - говорит воспитательница. – Либо, если умом тронулся от потери родителей, то в психбольницу.       Наён благодарит женщину, и растерянная выходит с Тэёном под ручку из здания приюта.       - Мы же будем продолжать его искать? – спрашивает с надеждой Тэён.       - Конечно, будем.       В психбольнице его, к счастью, нет.       - Значит, он у родственников, - говорит Наён с каким-то облегчением. И её сердце тревожилось из-за пропавшего мальчика, и она не могла найти себе места. Если бы он оказался в психбольнице, всё было бы куда сложнее, но, если он у людей, способных его оберечь от невзгод, это всё же лучше.       - Но у него нет родственников, - разрушает её надежды Тэён одной фразой, но Наён всё же отыскивает ту нить, взявшись за которую, можно хоть немного успокоиться.       - Может, до смерти его матери они не давали о себе знать, - говорит она. – А сейчас органы опеки нашли их, и он живёт с ними.       Тэёну приходит мысль. Он просит маму снова пойти к старому дому, из которого он с Джэхёном сделал себе убежище. Уверенно шагая по дому, он достаёт книгу – полюбившуюся им с Джэхёном – о чувствах лётчика, очень давно парившего в чистом небе.       И все его подозрения оказываются верными, когда из книги вылетает сложенный вдвое листок.       Тэён, если ты это читаешь, я очень рад, что ты меня искал. Также я очень рад тому, что у меня есть такой замечательный друг.       Тэёну не верится, что Джэхён был рад в момент, когда писал письмо. В некоторых местах чернила растеклись, давая понять, что на лист падали слёзы Джэхёна.       Моя мать умерла и меня собираются забрать в приют. Пожалуйста, не ищи меня. Не могу этого объяснить, но я бы не хотел, чтобы меня усыновляла госпожа Наён. Знаю, это звучит очень грубо и некрасиво с моей стороны, но, пожалуйста, выполни эту просьбу.       Когда я смогу покинуть приют, однажды встречу тебя, и всё будет как прежде.       Тэёна-а, пожалуйста, не печалься. Я знаю, что твоим другом по сей день был лишь я, но я уверен, ты найдёшь прекрасных, как ты сам, людей, которые разделят твои увлечения.       Мы скоро встретимся и будем жить той счастливой жизнью, о которой могли лишь мечтать.       А пока, пожалуйста, живи. И это означает не просто дышать, а жить полной жизнью, делая по максимуму то, что сможет привести тебя к цели. Помнишь нашу цель? Увидеть однажды мир за стеной.       Самосовершенствуйся, люби, учись, падай и поднимайся – живи.       Однажды мы с тобой встретимся и сможем вместе покинуть этот мир.       Давай вместе покинем этот туманный город.       С любовью и наилучшими пожеланиями, Джэхён.       P.S. забыл написать. Пожалуйста, не плачь. Или плачь, если станет от этого легче. Я не могу никак решиться, что тебе делать, поэтому решай сам, хах. До встречи.

***

      Джэхёна не забирают не дававшие знать о себе родственники, как предполагала Наён. К нему приезжают взрослые люди и замечают, что в школе у него были самые лучшие отметки и проводят психологический тест, давший положительный результат. Дальше всё происходит словно в фильме, главным героем он всегда хотел оказаться, чтобы услышать одну лишь фразу:       - Собирайся, Джэхён, ты отправляешься в средний округ…       Он бы обрадовался, если бы не последнее сказанное слово – «приют», вернувшее его в реальность, где он сирота, недавно лишившийся матери, а также одинокий мальчик, потерявший друга. ***       В их мастерской царил хаос. Доён, в детстве неприятный задира, ныне добрый друг, не по-доброму матерился, бегая по помещению в поисках помощника. Помощником у него служил Джонни, всегда с нежностью смотрящий на Кима.       - Я тут, - входит потерянный, держа в руках две банки холодной газировки. – Ты же пить хотел, вот я прикупил тебе и Тэёну заодно.       - Спасибо, - улыбнулся Ли.       Доён, если верить его громким словам, собиравшийся воткнуть отвёртку в задницу исчезнувшего Ёнхо, прочистил горло и произнёс.       - Газировка… вишнёвая?       - Как ты любишь, - улыбнулся Ёнхо. Улыбка у него была широкая и обезоруживающая, поэтому, когда он улыбался, все обиды и злость тут же проходили.       - Ну, ладно, - сказал не устоявший Доён. – Пойди поработай с двигателем, с ним что-то не так.       Так они работали каждый день после школы, собирая огромную махину, узнав о которой любой другой в их городе покрутил бы у виска, удостоверившись, всё ли в порядке у друзей.       Но даже если с ними что не в порядке, компании нет до этого дела – их делает счастливыми одно лишь понимание того, что они с каждой приделанной запчастью приближались, пусть и призрачной, и почти недосягаемой, но окрыляющей их мечте.       Тэён с гордостью смотрел на почти готовый самолёт.       - На сегодня, думаю, хватит, - произнёс через несколько часов Доён, глядя на настенные часы. – Мои скоро начнут меня искать.       Вообще, с Доёном они подружились четыре года назад, когда Ким впервые защитил Тэёна от нападок одноклассников. У Доёна был очень острый язык, из-за которого ситуация ухудшилась и досталось ещё больше – избиение. После они сидели на заднем дворе школы, где Доён и попросил прощения за всё своё отвратительное поведение.       - За то, что ты разделил со мной тумаки, я готов тебя простить, - сказал Тэён, хотя губу саднило. И в голове тут же возник образ девятилетнего мальчика – избитого, но тем не менее красивого. Казалось, ненормального, но такого гениального.       - Даже с синяками я красив, - произнёс Ким.       Так они просидели около часа, обсуждая всё и ничего конкретного, и вот тогда Тэён поделился своей мечтой однажды воспарить в голубом небе.       - Но оно же серое, - нахмурился Доён. – Или ты дальтоник. Боженька не был с тобой мил, когда мозгов лишил, да ты ещё и цвета не различаешь.       И Тэёна тогда понесло. Он начал рассказывать о том, что узнал от мальчика, лица которого он не мог забыть, и из книг – последнее напоминание о нём. Доён слушал внимательно и часто кивал. На удивление Тэёна, тот не посчитал Ли полоумным. Тэён в какой-то момент остановил рассказ, боясь, что Ким обратится в полицию, заявив о том, что мальчик помышляет незаконными вещами, но тот только глянул на Тэёна.       - Что замолчал? Продолжай, мне же интересно.       - А ты никому не…       Он договорил, перебиваемый Доёном.       - Да кому ты нахрен сдался?! Продолжай.       Начал Тэён настороженно, а после снова увлёкся рассказом, когда услышал, как за ними открылось окно на первом этаже.       - Вот ты где, Доён, - сказал Ёнхо, заметив друга. – А это кто?       Он, кажется, из параллели, вспомнил Тэён.       - Это Тэён, мой друг, - Ли посмотрел на Доёна с удивлением. Впервые за долгое время кто-то назвал его другом.       Ёнхо посмотрел на них, прищурился и взгляд его стал грозным.       - Кто вас так?       - А, - Доён махнул рукой так, словно это была какая-то мелочь. – Тэёна избивали одноклассники за то, что рожей не вышел, а меня из зависти – не смогли вынести такой красоты.       Ёнхо тогда что-то пробурчал про себя, кивнул и сказал Доёну, чтобы ждал его после уроков. Ким тогда заставил и Тэёна ждать с ним. Навстречу из школы к ним вышел Ёнхо с ссадиной на щеке. Доён же ахнул, подбежав к другу. Как выразился сам Ёнхо, «лишь пытался объяснить придуркам из вашего класса больше к вам не лезть». Ситуация эта вызвала ностальгические воспоминания о некогда бывшем друге, о котором Тэён долгое время не получал вестей, но каждую ночь молился за его сохранность.       И далее жизнь Тэёна превратилась в сказку, которую он проживал только во снах. У мальчика появилась поддержка в виде ехидного друга, которому палец в рот не клади, и сильного приятеля, угрозы всех забияк. Каждый день для него был сюрпризом – вот они, не отказываются от него, а внимательно слушают его рассказы и просят почитать литературу, из которой Тэён черпает идеи.       Идиллия строилась паззлом – по кусочку каждый день, пока не дрогнула рука того, что его собирал, сбросив все кусочки на пол.       - Мама? – испуганно спросил Тэён, увидев Наён, лежащую на полу. Он быстро подбежал к ней, потряс её. Проверил пульс и, не услышав сердцебиения, позвонил в скорую в слепой надежде…       Не оправдавшейся.       Медсёстры успокаивающе сказала Тэёну, что ушла она, не почувствовав ничего – просто остановилось сердце.       Некоторые, потерявшие близких, поймут, почему Тэён не плакал и не истерил, буравя взглядом белую стену. Слёзы не шли, глаза ничего не выражали. Единственное слово, крутившиеся у него в голове. Пусто.       И слёзы подступят к глазам только вечером, когда Тэён вернётся домой и повторит то же слово. Он будет разбирать вещи матери, уделяя большую часть к бежевому пальто, что она так сильно любила. Из кармана пальто выпадет сложенная бумажка, которую Тэён без всякого интереса поднимет и решит раскрыть.       Дорогой Тэён,       Я всё норовила сказать это напрямую, но не находила в себе сил, покидающих меня с каждым днём. Врачи сказали, что это из-за болезни, поразившей мозг. Сказали также, что жить мне осталось не так долго, как хотелось бы. Каждую неделю я посещала поликлинику и мне предлагали лечь в больницу, дабы продлить мне жизнь, но не спасти её.       Не хотелось бы мне запомниться в твоей жизни женщиной в халате для больных, еле передвигающей ноги с пустой надеждой в глазах прожить эту жизнь дольше. Но я также понимаю, что ты не хотел бы моей скоропостижного ухода. Прости меня за мой эгоизм.       И знаешь, за это время я поняла очень многое. Не важно, как долго ты проживёшь, главное - как. Дабы утешить тебя, хочу сообщить, что остаток жизни своей я провела счастливо и ни о чём не жалею.       Поэтому единственным моим напутствием тебе будет совет – проживи эту жизнь так, как хочешь ты сам. И я знаю, что ты умный мальчик и понимаешь разницу между – прожить жизнь так, как хочешь, и пойти неверным путём. Пожалуйста, следуй первому и ни за что не цепляйся за второй.       Я благодарна тебе за всё. Это глупые стандарты, что, если женщина растит своего сына одна, непременно она особь лёгкого поведения или, как меня всегда называли, - шлюха.       Я знаю, что тебя раздражало, когда это слово бросали в мою сторону. И мне было также неприятно до тех самых пор, пока ты не начал отстаивать свою точку зрения в мою пользу. Тогда мне ведь и впрямь стало всё равно на то, что обо мне толкуют. Главное ведь, что ты, Тэён-и, всегда считал меня честной и доброй женщиной. И ты тоже не обращай внимания на то, что о тебе говорят другие, ведь я всегда считала и до сих пор считаю тебя самым драгоценным мальчиком.       Надеюсь, что оставила после себя лишь приятные воспоминания.       С любовью, мама.       Тэён вытирал слёзы, стараясь, чтобы влага не попадала на бумагу, но пара капель всё же коснулись листа, и чернильные надписи расплывались. Он старался успокоиться – безуспешно.       Так он и уснёт сегодня – на маминой кровати, прижимая к себе письмо и вдыхая цитрусовый запах.

***

      С того дня и началась постройка самолёта и полное игнорирование школьных правил о посещении, ведь волноваться о школьной успеваемости больше некому, а у Тэёна совсем иные цели в этой жизни. После уроков к нему присоединялись Доён и Ёнхо, вкладывая свои усилия в чертежи и укрепление почти уже готового самолёта. Он был не такой большой, о которых они читали, что способны вместить в себя около семисот человек. Их сооружение вмещало в себя лишь четырёх.       Одна лишь мысль о четвёртом вселяла в Тэёна тоску. Он думал о Джэхёне и по сей день. Всё ли с ним хорошо? Не попал ли он в дурную компанию? Хотя, насколько помнил мальчика Тэён, Чон ни за что бы не связался с людьми дурных нравов.       Денег у Тэёна оставалось всё меньше, поэтому он пошёл на подработку в автомастерскую, и все деньги тратил на запчасти для самолёта. Всё своё свободное время он отдавал работе, ведь если выпадали свободные десять минут, в воспоминаниях тут выстраивались давние диалоги со старым и позабытом на время работы другом. Тут же вырисовывалось лицо матери и эхом отдавался запах лимона. К счастью, после обеда приходили Ёнхо и Доён, не дававшие заскучать во время перерывов. За ними интересно было наблюдать: как неловкий Ёнхо пытается завоевать внимание вечно отвлекающегося Доёна.       Впрочем, оставить этих двоих за кадром жизни печального Тэёна было бы непростительно, а посему позвольте мне представить вам отрывки воспоминаний из жизни наших героев.       Доён всегда был гордостью своих родителей: редко жаловался на что-либо, посещал кружок музыкальных инструментов и был одним из лучших в классе по успеваемости. Мама возвращалась с родительских собраний с чем-нибудь вкусненьким и всегда радостная оттого, сколько комплиментов получала в сторону своего сына и считала это личной похвалой, ведь кто, как не она и её муж проделали столь большую работу. Отец всегда трепал по голове Доёна, называя его гордостью семьи.       Семейную идиллию, казалось, ничего не могло разрушить, пока Ким не понял, что всё это внимание со стороны родителей душит его. В один момент уроки пианино стали для него невыносимо скучными, на хвалу в школе стало всё равно, а постоянное волнение родителей за его успеваемость начало его раздражать.       Он свободно выдохнул, когда родителям пришлось уехать в высший округ по работе и в тот же день прогулял школу, целый день залипая в телевизоре. Кажется, ему было тринадцать, и тогда он впервые понял радость в том, чтобы ничего не делать. Когда за окном серое небо стало темнеть, он решил перепроверить все замки в доме и вдруг в голове прозвучало наставление родителей: «Никогда не выходи из дома после восьми, ибо могут гулять всякие ненормальные люди». Как вы могли догадаться, в тот же вечер Доён вышел из дома на прогулку, удостоверившись, что было уже после восьми.       Этот вечер он не забудет никогда, ибо в нём смешивалась палитра эмоций, начиная от интереса, какие люди всё-таки гуляют после восьми и заканчивая страхом этих же людей. Тогда засветили фонари и парк у их дома казался самым красивым местом, что Доён когда-либо видел. Огоньки пролегали вдоль дороги для пеших, и он с удовольствием прохаживал туда и обратно, чувствуя себя героем сказочной книги.       Позже он, конечно, поднабрался храбрости и перешёл дорогу на зелёный, и тут же пожалел об этом. За углом слышались стоны и мольбы, просящие о помощи, но, взглянув в ту сторону, люди лишь в страхе отходили. Сначала Доён не решался, взвешивая в голове за и против, но подумал следующее: «Улица людная. Другие прохожие проходят мимо этого места, и с ними ничего не произошло. Так почему что-то должно произойти со мной?».       Неуверенным шагом он всё же дошёл до места, навевающим на него страх, и тут же остолбенел. Он ожидал увидеть алкаша с бутылкой, не способного стоять на своих двух, но увидел паренька его возраста с сочного цвета фингалом под глазом, держащегося на свою левую ногу. Поняв, что кто-то перекрывает маломальский свет, пострадавший поднял глаза на Доёна, и в сердце Кима что-то ёкнуло. Глаза сидящего были наполнены болью и страданием, и Доён присел, не чувствуя абсолютно никакой угрозы.       - Встать сможешь? – спросил он.       - Нога сломана, - ответил незнакомец, прикусывая губу. Доён понял, что всё это время парень сдерживался, чтобы не заплакать от боли.       Доён тут же придумал, что ему делать.       - Погоди, - успокаивающе сказал он, поглаживая незнакомца за плечо. – Я сбегаю домой, позвоню в скорую.       Он встал, намереваясь совершить задуманное, как услышал басовитое, по умоляющее:       - Ты ведь вернёшься?       - Так и думал сделать, - заверил он и побежал домой с той скоростью, на которую только был способен.       На обратном пути он захватил несколько пирожных, которые положил в контейнер.       - Я дам тебе их, когда тебе поставят гипс, - объяснил он парню, которого уже устал называть просто «парнем». – Как тебя зовут?       - Ёнхо, - ответ он. – Со Ёнхо, но друзья называют Джонни.       Доён понимал, как больно его новому знакомому и решил сказать пару приятных вещей.       - Я хочу быть твоим другом, но не люблю прозвища и всякое такое. Я буду твоим лучшим другом, называющем тебя по имени, Ёнхо. Запомни имя человека, которое будешь хранить на устах. Я Доён.       Ёнхо удивлённо посмотрел на него, кажется, забыв о своей боли, и усмехнулся не в силах смеяться. Однако этот момент оба вспомнят в тот ностальгический и романтизируемый многими момент – в предсмертные минуты.       Вскоре приехала скорая, забрав обоих в больницу, где парни подружились лучше. Медбрат предложил довезти их домой, на что Доён радостно кивнул, а Ёнхо нерешительно назвал адрес, откуда их забрали.       - Ты живёшь поблизости? – поинтересовался Доён, разглядывая идеальный профиль знакомого. Находясь близко к нему, сердце начинало стучать, а ладони потели, поэтому он часто потирал их о джинсы.       Ёнхо нахмурился, думая, что сказать. Правда была неприятна, и он не хотел получать жалостливые взгляды в свой адрес, но врать этому парню, имя которого засело приятными отголосками в памяти, не хотелось.       - Нет, - решил сказать он правду. – Пережду на ближайшей лавочке эту ночь. Не хочу возвращаться домой.       - Почему? - мама учила Доёна не быть навязчивым и слишком любопытным, и всё же Ким не удержался.       - Потому что отец снова напился и может полезть в драку.       - Так это он…       - Нет, - поспешно перебил его Ёнхо, объясняя, что успел сбежать из дома до избиения, но не избежал этого на улице, где в переулке парни издевались над собакой. Ёнхо тогда заступился за животное, получив в ответ тумаки и сломанную ногу.       Доён рассмеялся. Ёнхо был выше и часто хмурился – на вид совсем не чувствительный парень, способный заступиться за животное. Приязнь к этому странному парню всё росла, поэтому Доён предложил переночевать у него.       - А твои родители?       - Их нет дома, поэтому можем поехать ко мне и повеселиться. Посмотрим фильмы, поиграем в настольные игры.       Ёнхо удивлённо смотрел на него, и во взгляде его читалась неловкость.       - Не стоит. Мне не впервой ожидать на улице утра, так что…       - А парень хорошую идею подал, - послышался спереди голос медбрата. – Не стесняйся. Если он предложил тебе переночевать у него, значит, ты его ничем не стесняешь. Соглашайся.       Сконфуженный и стеснённый идеей двух людей Ёнхо лишь выдохнул и кивнул головой. Что поделать, он согласен.       - У тебя дома… - Ёнхо на несколько мгновений задумался, чтобы подобрать нужное слово. – Мило.       - Ещё у меня есть мороженое, - сказал Доён, присев на корточки перед Ёнхо и стягивая с его ноги кроссовок.       - Не стоит! – воскликнул, смутившись, Со. – Я сам.       Доён посмотрел на своего знакомого, умилившись. Парень вроде выше него на голову, с побитым и хмурым лицом напоминает хулигана, а смущается словно скромняга Тэиль из его класса, когда заслуги того расхваливают учителя. Однако Доён всё же упрямо расшнуровывал обувь. Ёнхо молчал. Доён помог парню встать, и они отправились в зал, где усадил Со на диван, а сам отправился на кухню, по пути спрашивая, не голоден ли гость.       - Нисколько, - говорит Ёнхо, задерживая Доёна захватом руки. – Не стоит утруждать себя. Я и так очень благодарен тебе.       - Дело не в твоей благодарности, - улыбнулся Доён, накрыв ладонь Ёнхо, сжимающей запястье, своей, хотя самого его ток пробивает от прикосновения. В голову лезут назойливые мысли, что неужели он влюбился в парня. Это ведь грех, так учительница говорила. Но он отстраняет назойливые мысли, сохраняя улыбку на устах. – А в том, что ты мне нравишься… - словив удивлённый взгляд, он чуть ли не закатывает глаза от своей дурости и простоты, и тут же добавляет. – Как человек. Не каждый ведь заступиться за животного, да?       - Ты мне тоже нравишься, - говорит Ёнхо, неловко направляя свой взгляд на дверь, ведущую на балкон, чтобы не видеть взгляда Доёна. – Как человек.       Вскоре Доён всё же направился на кухню, забыв предложить гостю принять душ. Его это смутило бы ещё сильнее, чем эта неловкая ситуация. Он не особо поверил словам о сытости Ёнхо, поэтому пожарил омлет и сделал бутербродов, а также захватил с собой ведёрко мороженого. Сел рядом с Ёнхо, который теперь чувствовал себя немного увереннее в противовес Доёну. В тот вечер они сидели на диване, смотря телевизионное шоу и уплетая мороженое.       С этого началась их… дружба, как человека и ещё одного человека. Если спросить Доёна, утруждает ли его забота о Ёнхо, он ответит твёрдое «нет». Потому что парень этот, с виду гордый забияка, оказавшийся сострадательным и очень скромным, почему-то сразу запал Доёну в душу. А ещё Доён был рад. Из-за этой учёбы и малого количества свободного времени в перерывах между «поистине важными делами, коими является учёба и образование в целом» (© родители) у него не было друзей, и бывало, по ночам Доён заливался слезами, проклиная осточертевшее одиночество. Он представлял, как однажды родители ослабят свою хватку, разрешив Доёну сходить на день рождения одноклассника. Как он подарит ему хороший подарок и, может быть, из-за этого одноклассник станет его другом. Но это называется купить друзей, да? Ладно, тогда он помечтает о другом – о более реальном. Например, родители всё же стоят на своём, что вероятнее и уже правдоподобнее, но вот Доён, как отец с матерью и хотели, становится очень успешным и богатым и, видя это, к нему тянутся люди и он находит друзей. А, чёрт, он же снова их покупает.       Друзей он каждый раз представлял по-разному: то интересная личность с богатой фантазией, которую он встретит позже в старших классах, когда личность эта переведётся из другой школы; то интеллигентный студент, с которым познакомится в университете. И никто из них не имел бы синяка на лице и проблемных родителей – только не это, мама с папой не одобрили бы.       Но вот появляется Ёнхо, и вся жизнь переворачивается вверх дном, но Доён соврёт, если скажет, что не рад. А ещё он бы с радостью променял ту интересную личность и интеллигентного студента на Ёнхо – обычного парня с добрым сердцем и проблемными родителями.       Эту историю автор бы назвал «Большой дурак и маленький» (не столько по уровню интеллекта, сколько по габаритам – маленький Доён уступал высокому и сильному Ёнхо), если бы эта история не связывала бы ещё двоих, стремившихся к свободе также сильно, как этого желал Доён.

***

      Джэхён был отправлен в детский дом для одарённых детей в среднем округе. Первое время он часто вспоминал мальчика по имени Тэён и так боялся его забыть, что даже нарисовал портрет, потом во весь рост в одежде, в которую был одет Ли в их первую встречу. Джэхён скучал и каждый день клялся, что он однажды выйдет из детского дома свободным человеком с большим будущим, построит карьеру, а позже и найдёт Тэёна и признается, наконец, что…       В общем, для начала нужно выполнить все предыдущие цели, а после он найдёт правильные слова своим чувствам.       И вот, этот день настал. Джэхён шагает по тропинке двора детского дома с сумками в руках. Он сдал экзамен на поступление в воинское дело. Солдаты в этой стране делают большие деньги, а возвращаться в то бедное прошлое, из которого он выбрался по счастливой случайности, он не намерен.       В училище ему, как положено, выдают форму, а он с гордостью носит её, ловя восхищённые взгляды прохожих, совсем забыв, что сам же ненавидел этих людей за сожжение и без того редких книг.       Но вспоминает тут же, завидев мальчика из прошлого. Позвонили в штаб. Кто-то слышал, что некто разговаривал о полёте и о том, что несколько подростков готовят то ли бунт, то ли собираются покинуть их город… ***       Самолёт готов, наверное. Никто из друзей точно сказать не может, но попробовать готовы все. Доён уже написал записку родителям, где просит у них прощения и завещает свои конспекты инквизиции. Ёнхо отправил своего отца в лечебницу для алкозависимых.       Это было утро выходного дня. Тэён несколько раз переспрашивал, точно ли они согласны, ведь самолёт в любой момент может дать сбой. Доён лишь закатывал глаза, а Ёнхо пожимал плечами – казалось, на кону не их жизнь, а вопрос о выборе блюда на обед.       Завтра. Завтра они сядут в кабинку самолёта и полетят… Тэён до сих пор не может в это поверить. Сегодня впервые за долгое время он даёт себе право на отдых – гуляет по городу, понимая, что это последний раз. Проходя мимо витрины с мороженым, он понимает, что деньги оставил дома, а потому возвращается в квартиру, перед дверью которой стоят люди в форме. Только не это. Не могли, что ли, они очнуться завтра, когда бы он уже парил в небе.       Кто-то из них оборачивается и в шоке глазеет на него, тихо прошептав его имя. Тэён узнаёт его, что не может понять, как парень, который так обожал свободу, стал цепным псом. Разочарование.       Тэён разворачивается и быстро бежит по лестнице, слыша, как за ним кто-то бежит и растерянное «Джэхён» остальных солдат. Тэён быстро выбегает из подъезда, подбегает к другому и быстро прячется за дверью, направляясь на второй этаж, где есть окно и можно наблюдать за тем, что происходит снаружи. Вот из подъезда выходит Джэхён, осматривается и бежит в сторону выхода из двора. Ли ждёт ещё несколько минут, после чего спускается по лестнице, оставляет в подъезде свою кофту и выходит. Выходят также и другие солдаты из другого подъезда, и Тэён пытается сделать беспристрастный вид обычного гражданина, а те даже и не смотрят в его сторону. Оглянувшись, Тэён подходит в маленькой щели между двумя зданиями и проходит в ней, чтобы выйти со двора.       - Блять, ты где был? – тут же подбегает к нему Доён, который тоже находился в мастерской, двери которой Тэён надёжно закрыл. Ёнхо в это время проверял готовность самолёта. – К моему дому солдаты пришли, хорошо, я из окна выпрыгнул.       - Я выпрыгнул, - тут же послышался голос Ёнхо, что при этом не отрывался от самолёта. – А ты прыгнул мне на руки.       - Пора, - только и сказал Тэён, садясь в кабинку.       - Уже поняли, - буркнул Доён. – Только тебя и ждали.       Пока Тэён готовится к вылету, молясь не напортачить, Доён и Ёнхо открывают ворота. Когда все на своих местах, Ли быстро отбрасывает волнение в сторону, понимая, что следующего шанса уже не будет. Самолёт трогается с места.       Всё происходит, будто во сне – сначала он едет по дороге, а после начинает взлетать под удивлённые вздохи Доёна. Он не замечает, как Ёнхо берёт Доёна за руку, что-то прошептав тому на ухо. Доён в ответ лишь заливисто смеётся и целует руку Ёнхо. Он не замечает и прибывших солдат, и отчаянного взгляда Джэхёна, который корит себя за то, что не смог сказать заветных слов.       Они никогда не ожидали, что окажутся среди серого неба. Тут уже не видно ничего и уходит, кажется, пять часов, пока они не видят голубую полоску впереди. Все удивлённо охают.       - Неужели…? – вопрос Тэёна застывает в воздухе, когда самолёт начинает дёргаться. Доён смеётся, сильнее сжимая руку Ёнхо. Через полчаса они вылетают из серого дыма в… голубое пространство и белыми, словно вата, облаками. Они счастливо смотрят в небо сквозь стёкла.       Долгожданная свобода – то, чего они жаждали всю жизнь. Тэёна в этот момент съедает тоска от того, что умный мальчик из его прошлого никогда этого не увидит.       Внезапно задняя часть самолёта взрывается. Они не могут этого понять, пока не оказываются в воздухе. Они стремительно летят вниз и нет в них никаких сомнений в правильности происходящего.       Ведь они увидели голубое небо.