Девочка моря

В детстве Лукасу не удалось познать таких простых вещей, как самая обычная ласка, в которой нуждался всякий. Рос обделенный любовью родителей, материнскими колыбельными и сказками на ночь грядущую. «И не сильно надо», – твердил, покидая ненавистный дом. Вопреки всему, сумел крепко встать на ноги, да так, что никому не было под силу столкнуть с пьедестала одного из лучших магов в течении долгих лет. Не без поддержки со стороны одного конкретного человека, но... всё же было приятно думать, что он добился непозволительно многого, для такого как он. И ради сохранения непоколебимой трезвости ума отказался от последнего, что делало его человеком. Ничего не чувствовать – оказалось крайне удобно. Так почему же поступил не так, как было нужно, а как хотелось? Поддерживать тонкую связь с “дочерью моря“ – не самое его необходимое решение. С чего бы? Это что… любопытство? « – Скорее корыстный интерес,» – ответит Лукас, хитро ухмыльнувшись и скрывая под навесом чёрных ресниц нечто, что отчаянно хотел забыть. Потому что, в тот самый день, когда он, очарованный песней златовласой сирены, пришёл к морю, хоть и не сразу, но заметил в ней кое-что... занятное. Что-то, что вызывало интригующие его разум вопросы. Лукас утвердительно улыбнулся своим мыслям. Да, определенно. Более подходящего слова, чем ”занятное”, для проклятия девушки королевских кровей подобрать нельзя.

***

– Э-эй! О чём задумался, волшебник? Вынырнув из своих мыслей, Лукас перевёл вопросительный взгляд на дитя моря. Её глаза радостно сверкнули, когда всё внимание вернулось снова к ней. Русалка облокотилась об мостик, на котором сидел маг, и чуть приподнялась, заглядывая в рубины напротив. Из под толщи воды выглянул кусочек солнечного хвоста. Она доверчиво тянулась к нему, совсем без задних мыслей или страхов. Словно зазывала в море топазами и янтарём хвоста; если приглядеться, то можно заметить на её бледной коже лица маленькие огоньки-чешуйки. Те переливались, подобно маленьким дублонам, только чище, ярче, звонче. Вся она словно живописная картина, написанная на чёрном холсте жидким золотом. Без сомнений – перед ним была самая настоящая находка. Сокровище. Если русалка была произведением искусства, то да – Лукас мог назвать себя эстетом. – Да так. О своём. А что? – С наигранным вызовом бросил чуть потерянной девушке, – Совсем плохо без моего внимания, золотце? На последнем слове “золотце“ подавилось воздухом, оскорблено отвернувшись. Лукасу пришлось нагнуться, чтобы всплески холодной воды не попали ему в лицо. – Да какое я тебе-… Тц. Серцеед несчастный. Лукас расплылся в тонкой улыбке, но прежде чем успел выкинуть очередную невиную шутку, в его адрес последовало немного напряжённое: – Иногда я удивляюсь тому, что такой клоун как ты, может быть настолько прогнившим изнутри. В сторону Лукаса был обращён её, полный какого-то глубокого холода и льда, взгляд. Точно дно чёрного Инвидиа, в котором едва не утонул. Именно из-за него у мага в горле встал колючий ком, а улыбка превратилась скорее в нервную. С чего бы эта непонятная паника, пришедшая абсолютно из ниоткуда? Может быть это как-то связано с прлоклятием девушки? Навряд ли; касается оно только узкого круга людей, в которой ей не повезло попасть, и на него точно не распространялось. Чем-то похоже на родовое проклятие, что передается из поколения в поколение, но всё же не оно. Тогда же из-за чего он чувствовал себя так неуютно, словно изучаемый под лупой? Как, если бы все его, самые неприятные правды, были ей известны. – А знаешь, – словно ничего и не было, дитя моря встряхнуло копной волос цвета нежных магнолий, а после отвело скучающий взгляд топазов вверх. Кажется, она смотрела на звёзды. – Я тут вспомнила песню, которую ты раньше не слышал. Хочешь послушать? Он сглотнул, но понял, что во рту болезненно сухо. Жажды не было. – С удовольствием, золотце. Лукас прикрыл глаза, целиком и полностью погружаясь в звонкое пение русалки. Её песни всегда напоминали колыбельные, что поют детям перед сном. Почему то именно они его... Успокаивали. – Сколько лет тебе, мой странник Если ты сгубил всех дев? ~♪ Он даже не собирался вникать в смысл, растворяясь в незнакомой мелодии. Отчего-то она казалась мрачной, но сладостно убаюкивающей. – Ты придёшь к ней утром ранним О своей любви пропев ~♪ Но тут со стороны берега послышался шорох. Резко Лукас открыл глаза, сразу пытаясь разглядеть что-то, что потревожило его. Не среди валунов, раскиданных здесь массивными кучами, не в мраке тёмного леса, что рос перед самим морем, ничего не было. – Тише спи, мой милый странник Твой покой в моей груди ~♪ Ему абсолютно точно не послышалось. Это был звук шагов, приглушенных невысокой травой. – Я на свете всех румяней Девы спят, цветут сады ~♪ За ними кто-то следил.