Повозка

Она испытывала смятение и страх. Лишь страх и остался как теперь смотреть мужу в глаза... Левин не простит. Младенец был мертв. Они затянули со всем этим, не надо им было делать все эти сборы и отправляться к врачу. В пути у нее начались схватки. Впереди были часы страданий и мук, а он все говорил и ласково шептал : - Ты держись, скоро... скоро уже. И все-таки жена Левина не верила ему тогда. Возможно неверие и опустошение ее души (имеется ввиду безбожность) сыграли некую роль? Она не любила об этом говорить и не могла выносить, когда кто-то пытался с ней заговорить о Том событии, о мертвом ребенке. Они не могли ее поддержать, они не понимали ее. День за днем ей становилось хуже. Все это замечали, и ее мать и отец, но не он. Долли говорила, что ему тоже нужно время и через некоторое время Левин придет и объяснится, но нет... Он не пожаловал к ней ни через день, ни через два. Ни потом. Прошла неделя. Ее съедала всепоглощающая тоска, она не могла вынести это бремя. Тоска... Боль была крепка и любви уже не было она испарилась. Кити о многом жалела и не могла все это более терпеть. Карета дрогнула и прибавила ходу. - Остается только один выход - зашептала она ни к кому, не обращаясь. "Умереть" - Остановите треклятую повозку! Дайте я выйду. " И просто погибну" - добавила она про себя.