Часть 1
11 сентября 2020 г., 13:43
Дин Винчестер сидел на стуле с закрытыми глазами, опустив подбородок на грудь. Можно было бы подумать, что охотник спит, если бы не монетка, которую он медленно крутил между пальцами.
Полумрак разбавляло мерцание экрана ноутбука Сэма. В убежище стояла звенящая тишина, Сэм, нахмурившись, читал очередной исторический трактат.
— Иди уже спать, хватит глаза портить, — не меняя позы, пробормотал Дин.
Сэм оставил замечание брата без внимания. Но мгновение спустя, шумно выдохнув, резко встал:
— У меня скоро взорвется голова от его проделок! Пугало огородное. Что за привычка вечно во что-то вляпываться?
Дин поднял голову, посмотрел сначала на Сэма, затем перевел взгляд на Каса, который все это время крепко спал на маленьком диване. Плащ у ангела был порван в нескольких местах, ботинки он и вовсе где-то потерял. На лице застыло растерянное выражение беспомощности и обиды.
Несколько часов назад Кастиэль появился в своем стиле: материализовался буквально из воздуха. При этом на ногах он не удержался, упал на колени, уперся ладонями в пол.
— Где я? – недоуменно спросил ангел, вращая головой.
Дин осторожно приблизился к другу и опустился на корточки.
— Ты ранен?
Кас затравленно посмотрел на него.
— Не могу вспомнить. Кто ты? Кто ты такой?
После поверхностного осмотра выяснилось, что ангел, откуда бы он ни явился, отделался легким испугом, дырками на одежде и, что самое неприятное, провалами в памяти.
Дин боялся. Охотника трясло изнутри от подавленных эмоций в то время, как его холодные отчужденные глаза смотрели на Сэма:
— Все в порядке будет. Очухается, радио свое ангельское послушает, в общем, как всегда. Нет причин для беспокойства. Ложись спать, Сэмми.
— Неужели сложно хоть раз в жизни признать очевидную проблему? — недовольно буркнул Сэм.
Старший Винчестер остался наедине со своими мыслями. Висок пульсировал болью, внезапно захотелось курить. Затянуться сигаретой, запить глотком виски, медленно выдохнуть. Стряхнуть пепел на пол, кинуть окурок под ноги. Растоптать, словно это и не окурок вовсе, а их с Сэмом надежды на спокойную жизнь без постоянного отчаянного страха, без тошнотворного запаха запекшейся крови, в конце концов, без здоровенного кома в горле. Кас зашелся в кашле и открыл глаза.
Опять этот мутный взгляд.
— Бога ради, дай воды, — прошелестел ангел.
— Да пошел твой бог…
Кастиэль пил, громко стуча зубами о стакан, затем, не справившись с внезапным приступом кашля, шумно выплюнул воду, смешанную со слюной и (Дин нахмурился) кровью (?).
— Мне холодно и страшно, — плачущим голосом шепнул ангел.
Охотник стиснул зубы. На деревянных ногах сходил за пледом.
— Что ты помнишь, Кас?
— Какие-то обрывки, куски. Болит голова. Господи, как же она болит… Болит всё тело, болят мысли. Болят воспоминания, Дин.
— Ты назвал имя правильно, уже хорошо!
— Кажется, я умру, если вспомню что-нибудь ещё. Помоги мне встать, хочу умыться.
Дин протянул другу руку, которую Кас тут же схватил холодными и дрожащими ладонями.
Ладонями, которые так часто исцеляли, успокаивали, дарили надежду.
Ладонями, которые иногда заставляли в страхе отпрянуть и завопить: «Что ты делаешь, идиот? Остановись».
Ангел часто оступался, но Дин никогда в жизни, охотник был в этом уверен, не оттолкнул бы Кастиэля. Даже если бы тот разворотил весь мир. Потому что потом бы глупый ангел упал на колени и молил о прощении, повторяя, что хотел как лучше. Хотел кому-то что-то доказать, хотел всем помочь, хотел, чтобы его поняли.
Но все испортил.
— Дверь не закрывай, — предупредил Дин, останавливаясь перед уборной. — Сам справишься?
— Попробую, — Кастиэль скрылся за дверью.
Навалилась сонливость. Дин похлопал себя по щекам. Потом закрыл глаза, прислонил пальцы к векам и с силой надавил на глазные яблоки. В темноте поплыли оранжевые пятна.
— Зачем тебе, гребаному ангелу, плескаться в воде, если ты можешь просто щелкнуть пальцами?
Щелк.
Кас снова появился перед Дином.
— Запамятовал.
— Давай я набросаю картинку? — устало спросил охотник.
За окном царствовала глубокая ночь. Два друга расположились на разных краях дивана и шепотом беседовали.
Кас сидел прямо, уставившись в одну точку. Его руки с длинными белоснежными кистями покоились на коленях. Теперь от потрепанного безумного ангела, который предстал перед братьями совсем недавно, казалось, не осталось и следа. По крайней мере, его внешняя оболочка сияла здоровьем. Но тревожный взгляд выдавал реальное положение дел.
***
Дин открыл глаза. Он не помнил, как уснул и на каком моменте прервался рассказ. — Хреновая из меня Шахерезада, — усмехнулся охотник, встречаясь взглядом с Касом, не изменившим ни выражения лица, ни позы. — Сколько я спал? Сэм проснулся? — Восемь часов. Сэм ушел за едой. Ко мне вернулась память. Недруги наложили заклинание, которое деморализует на сутки, один из его побочных эффектов — провалы в сознании. Но я, как ты знаешь, ангел… — Да, всё заживает как на собаке, — перебил его Дин. — Я так жрать хочу, надо позвонить Сэму, а то опять забудет про нагегтсы. — Подожди, Дин. Я не закончил. Я нуждаюсь в разговоре с тобой. Хочу объясниться. Желудок Дина недовольно заворчал. — Ладно уж, валяй свои объяснения. — Пока ты спал, ко мне медленно приходили образы, мысли и эмоции, которые я испытывал на протяжении нескольких месяцев. Они пронзали меня, словно стрелы… А потом… Представь, на тебя обрушилась лавина. Только вместо снега — ч-ч-чувства, — Кас запнулся, выдержал паузу, продолжил. —Одно дело, когда ты привык, что они сопровождают тебя, когда они вросли в тебя. — Я не понимаю, – встряхнул головой Дин. — Не перебивай, прошу. Вспомнить — это почти что заново прочувствовать. После белого полотна и бессвязных обрывков фраз — благодать, Дин. Разве же я мог подозревать, что сердце мое… душа моя… способна на такое. И тогда я стал благодарить Отца за возможность ощущать. Отец, как всегда, промолчал, да и глупо было надеяться, что Он ответит. Я и не надеялся, право слово. — Может, перейдем к сути? У меня проблемы с метафорами Ты вспомнил про чувства к богу своему? Только мы же выяснили: ни ангелы, ни демоны, ни люди ему не нужны. — Тут, – отчужденно продолжал Кас, положив руку на грудь, — как оказалось, хранится сила. Когда я вспомнил, мой дорогой друг, думал, сердце лопнет, разорвется на части! Как я раньше жил, Дин? Считал, что любовь — это моя собственность? — Любовь? — Дин встревоженно вскочил. — Что ты выдумываешь, Кас? Когда ты успел влюбиться? Ангелы подсунули девчонку?? Знай же, тебя обманули, охмурили, опять одурманили! Поверь мне, пожалуйста, я не могу тебе лгать, просто не умею. Дело дурно пахнет! Нет, оно воняет, Кастиэль! Воняет предательством. Сейчас она настроит тебя против меня и Сэма! Нельзя этого допустить, боже. Не хочу тебя терять. Ты наш друг, ты наша семья! Произнося тираду, Дин с топотом ходил по комнате. Он натыкался на мебель, раздраженно переставлял стулья и безжалостно пинал упавшие тетради. — Пожалуйста! Дин! Сядь. Винчестер почувствовал, как невидимая сила подхватила его. Кас одним взглядом бесцеремонно пригвоздил охотника к дивану. Дин выругался. — Опять нарушаешь личное пространство, Кастиэль! — Я люблю тебя, Дин Винчестер. Люблю. Тебя. По-настоящему. Тебя. Люблю. Молчание доставляло невыносимую боль. Прости. За дверью послышалась возня: Сэм доставал ключи. Спустя минуту его силуэт появился в дверном проеме. В одной руке охотник держал пакет с продуктами, в другой — кожаную куртку. — Всем привет. Доставка еды! — весело объявил он. — Кстати, Кас, ты зря волновался, там не холодно вовсе, кожанка не пригодилась. — Хорошо, что ты пришел. Последи за Касом, мне нужно отойти ненадолго, — бросил Дин, резко поднимаясь. Сэм проводил взглядом широкую спину брата, который быстрым шагом преодолел расстояние до выхода из убежища. Недоуменно перевел взгляд на ангела. Кас пожал плечами.***
Солнце давно нагрело салон машины, которая стояла на заброшенной лесной дороге. Дин смотрел в небо. Зачем ты убежал? Он зло выдохнул и, словно разъяренный бычок, мотнул головой. — Отстань от меня, тупица. Ты можешь оскорблять себя сколько угодно, врать себе сколько угодно. Отмахиваться от собственных мыслей. Но, может, будет лучше, если отпустить вожжи? Твою мать, позволь себе принять э т о. — Принять что? Глупый, глупый Дин Винчестер. Идиот и дурак. Охотник вздохнул. Приоткрыл дверь машины, чтобы дать прохладному воздуху остудить пылающие щеки. Свинцовая усталость разливалась по телу. Отпусти. — Это неправильно, — в голосе Дина послышалась мольба. Но внутренний шепот не успокаивался. Разве ты настоящий? Получается, ТЫ сам себя придумал! Ты не знаешь, какой ТЫ на самом деле! Отпусти! Дин закусил губу и отпустил. Он медленно разжал кулаки. Осторожно, словно боясь поверить, что это происходит. Ошарашенно смотрел на собственные пальцы. Молодец! Ты чувствуешь, Винчестер? Как х о р о ш о… Поток собственных мыслей оглушил его. Непроработанные детские травмы, непосильная ответственность, постоянное желание казаться бесчувственным каменным изваянием. Неумение отдыхать, доверять, быть слабым. Скрытность. Желание отдавать, боязнь просить в ответ. Всё это — лучший охотник Дин Винчестер. Лучший брат, лучший сын, лучший любовник. Человек, достойный лучшего. — Кастиэль…? Шварх. — Здравствуй, Дин. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Винчестер, прислоняясь к плечу ангела.
