Хороший человек

В метро Сергей расположился на последнем сидении, приложив руку ко лбу и слушая гул вагона. Людей почти не было. Лишь несколько незнакомцев стояли рядом, держась за поручни. Все они выглядели вымученно, устало. Даже макияж не мог скрыть мешки под глазами. Болела голова. Прошло несколько часов с разговора в библиотеке, но время не лечило ни беспокойство, ни сонливость. Сергей приложил голову к стеклу. Готов был уснуть, но закрывать глаза не хотел. Вздрагивал от мысли, что снова попадёт в эту белую библиотеку. Поезд остановился, и красная линия станций стала длиннее. До нужной станции оставалось семь. Не много и не мало. Могло быть хуже. Думая об этом, Сергей достал мобильник. Покрутил в руках, взволнованно провёл по экрану пальцем. Если не выговорится кому-то, то, должно быть, умрёт. Сергей нажал на кнопку вызова. Первый гудок. Второй. Третий. Сергей прижал мобильник к уху и приподнял плечи. Здесь гораздо теплее, чем на улице, но холод сковывал его. Чем дольше приходилось ждать, тем сильнее становилось желание спрятаться, свернуться в клубок. Он никогда не боялся людей, но сейчас был уверен, что кто-то смотрит и знает, что он натворил. Чувство вины преследовало его давно. Сергею никогда не нравился культ мученичества, да и само слово вызывало неприязнь. Однако, как ещё это назвать? «Ищи проблему в себе», — говорила мама, даже если проблема далеко не в нём. «Ищи проблему в себе», — говорили учителя, а после преподаватели, работодатели и всякие менеджеры, которые и в своей-то работе не разбираются. Что бы ни случилось, нужно искать проблему в себе. — Алло? — послышался голос из мобильника, и Сергей выдохнул с облегчением. Он собирался заговорить, но голос продолжил. Это оказался автоответчик, который сообщил, что следует перезвонить позже. Сергей посмотрел на экран. Плечи приподнялись от рваного вдоха. Тело сжалось от холода. После тихого гудка следовало что-то сказать, но мысли не шли в голову. Следует ли рассказывать о том, что случилось? Он задумался об этом только сейчас, и стыд, и злость разом накрыли его. Снова вспомнилось: «ищи проблему в себе». Да, «ищи проблему в себе». Даже Лиза так говорила. Что-то кольнуло в висках, и Сергей наклонился. Рваный выдох застрял в горле, и попытка дышать перешла в кашель. Сергей приложил ладонь к губам, пытаясь быть тише, но кашель не прекращался, становился громче и громче. Кружилась голова. Белые стены вагона смешались с красной линией остановок. Кашель усиливался. Чем сильнее Сергей кашлял, тем страшнее было смотреть на руки. Ладони побледнели. Он побледнел сам. Наклонившись и сжавшись, он зажмурился. От кашля стало сложно дышать. Что-то сцепило лёгкие и тянуло вниз. В горле словно застряли острые иглы. Сидения и стены слились в белое пятно. Опустив голову, чтобы посмотреть на ладони, Сергей вдруг понял, что они испачканы кровью. Белое пятно превратилось в красное. Подняв голову, он посмотрел на блеклое отражение в окне напротив. Губы и подбородок тоже в крови. Несколько капель стекало по шее, кровь капала на одежду. Приступ кашля исчез также быстро, как и появился. Сергей рвано выдохнул и прислонился затылком к стеклу позади. Взгляд зацепился за объявление над окном напротив. Надпись гласила, что нет вложения выгоднее, чем работать в компании. Сергей прищурился, вытирая пальцы о рукав, разглядел номер телефона. Несколько коротких гудков — и бодрый женский голос уже сообщал дату ближайшего собеседования. На подготовку давалась неделя. Этого вполне достаточно.

***

— Пап! — прокричала Аля по ту сторону ворот. Она бежала по лестнице, прижимая к себе портфель, и едва не падала от энтузиазма. Когда ступени закончились, она врезалась в отца, крепко и тепло обнимая. И, прижавшись, искренне улыбнулась. Сергей погладил её по голове, устало выдохнул и улыбнулся в ответ, встретившись с дочерью взглядом. — Всё хорошо, пап? — Да, я… просто немного устал. Они шли по тёмной улице. Светили бледные фонари, отовсюду звучали крики школьников. Болела голова, не прекращала болеть, и Сергей, держа Алю за руку, продолжал идти машинально, почти не управляя собственными ногами. Недавно шёл снег, но на дорогах остались лишь мелкие лужи. Идти по ним неприятно: ботинки пачкались и намокали. Устав перешагивать и терпеть холод, Сергей остановился. Отошёл к бордюру. Аля остановилась тоже, но быстро заскучала. Когда Сергей привёл обувь в порядок, заметил дочь у магазина игрушек. Она наблюдала за людьми по ту сторону витрины. Там, за стеклом, один из консультантов развешивал гирлянды. Свет падал на лицо Али. Свет синий, жёлтый, зелёный и красный. Цвета сияли вместе с румянцем. — Хочешь зайти? — устало проговорил Сергей, и Аля кивнула так, как не кивала никогда. В магазине, на удивление, пусто. До Нового года оставалось чуть больше месяца, и люди либо научились закупаться заранее, либо снова собирались делать это в последний день. Сергей, впрочем, не собирался закупаться сегодня. Отлично знал, что Аля обожает смотреть на вещи, а не покупать их. С раннего детства приучал её не вестись на блестяшки, и наслаждаться ими лишь несколько минут, глазами. Эти блестяшки купят позже, не они, а люди глупее. И эти люди будут расстроены, поняв, что зря потратили деньги. Полки вплотную обставлены игрушками. Куклы, машинки, строительные наборы, наборы платьев, наборы… химиков? Сергей усмехнулся. В детстве он обожал есть всё, что ему попадалось. Тем более, странный порошок в пакетиках. Производители, должно быть, не понимают, что делают. Если, конечно, не заключили контракт с детскими больницами… Или, быть может, дети сейчас совсем другие? Сергей подумал, что это отличный момент поворчать, но лишь улыбнулся, приобняв себя. Ему нравилась Аля. Нравилась и как ребёнок, и как человек. Она, задрав голову, с любопытством рассматривала что-то сверху. Восхищённая, с блестящими глазами. Сергею подумалось, что именно ради неё и стоит жить. Что бы ни случилось. — Пап, — Аля засияла, когда отец оказался рядом. И, улыбнувшись, указала наверх. — Смотри. На полке стояла небольшая игрушка с красным бантом. Белая, пушистая, она держала шар обеими руками. Выглядела недорого, Сергей подметил это сразу и выдохнул с облегчением. — Хочешь купить? — Да! Очень! — она улыбнулась, пытаясь дотянуться до полки. Но вскоре получила игрушку из рук отца. Уже через несколько секунд Аля стояла возле кассы. В отличие от этих двоих, кассир был недоволен. Выглядел так, словно не спал несколько дней. Неудивительно, что Аля пыталась отказаться от того, чтобы положить игрушку на ленту. Однако сделала это после недолгих уговоров. После короткого сканирования на кассе высветилось четырёхзначное число. Сергей вздрогнул. Он уже держал кошелек, даже приготовил деньги. Однако, чем дольше смотрел на сумму, тем больше она становилась. Эта игрушка стоит чуть больше пяти тысяч. Почему?.. — Это, эм, какая-то ошибка?.. — Новогодние скидки ещё не начались, — объяснил кассир. — Можете прийти позже. Аля приподняла плечи и тихо выдохнула. Отошла в сторону, расстроенно поджала губы и попыталась улыбнуться. Отличный момент для истерики, но её, кажется, воспитали слишком правильно для публичных ссор. Сергей подумал об этом, а после о том, каким неудачником кажется сейчас. Не купить игрушку собственной дочери, не отвезти её на отдых, не вернуть ей мать. Что из этого возможно исправить?.. Он опустил взгляд в кошелёк. Несколько купюр с трудом набирали пять тысяч. Если повезёт, мелочью сможет набрать ещё сто рублей. Но больше ничего не останется. С надеждой Сергей вытащил карту, но баланс показывал лишь одну цифру. Ноль. Если заплатит, им не хватит даже на проезд. — Ты… — он начал говорить, но замолчал. Стало стыдно. Уговаривать дочь не покупать, переспрашивать, на самом ли деле она хочет эту игрушку. Сергей видел, как она смотрела. В каком восторге она была. И он не неудачник. Достав деньги, он выложил купюры на кассу, добавил небольшой столбик монет. Кассир кивнул, с заметным раздражением пересчитав оплату. Да, всё верно, этого хватит. Оставалось лишь просканировать игрушку снова, чтобы датчики на выходе не начали пищать. Когда дело было сделано, Аля прижала покупку к себе. Лишь сейчас Сергей заметил, что это был кот. — Разве у нас нет такого же? — Есть. Но ему нужен друг.

***

С приближением ночи похолодало. Тьма разошлась по улице, и луна блекло сияла среди туч. Вдоль дороги блестела линия фонарей. Иногда в их свете мелькали снежинки, мокрые и мелкие. Приземляясь, они быстро тонули в лужах. И, падая на капюшон, стекали по куртке грузными каплями. — Снег! — проговорила Аля, отпуская руку отца и выбегая вперёд. Она задрала голову, подняла свободную руку и поймала снежинку пальцем. Такая же приземлилась на игрушку, но быстро растаяла. — А ты говорил, что его не будет! — Не совсем. Я говорил, что… возможно, его лучше не ждать. — Почему? Сергей пожал плечами. Пробормотал что-то про глобальное потепление, о котором знал отдалённо, а подробнее знать не хотел. Когда-то давно, лет десять или пятнадцать назад, в новостях говорили о том, что потепление — не проблема. Однако, что они скажут сейчас? Что они сказали бы, если бы перестали игнорировать одну из главных проблем? Пожалуй, обвинили бы Америку. В этом мире ничего не меняется. Если проблема замечена, то настоящего виновника никогда не назовут. А виноваты все. — Идём, — сказал он, направляясь в сторону метро. И, подумав несколько минут, продолжил. —…Не знаешь, какой завтра день? — Праздник? — Что? — он тихо расмеялся. — Нет. Я про день недели. — Четверг, наверное. Или пятница. Мне нравятся пятницы, потому что нам раздают конфеты. — И ты хочешь пойти в школу завтра? — Да! Конечно! Сергей выдохнул. Этот энтузиазм появился слишком невовремя. Да, можно не повести Алю в школу завтра, тогда освободится целых три дня для поиска денег. Но она, похоже, попросту возненавидит его, если останется дома. А вот если бы Сергею предложили остаться дома в детские годы, он был бы в восторге! — А если я куплю тебе конфеты сам? Аля удивлённо подняла брови. — Хочешь, чтобы я не пошла в школу? — она замолкла на мгновение, но тут же закивала. — Я за! Мне нравится спать. И есть конфеты. И шоколад, который ты спрятал на холодильнике. — Это были феи. — Нет, это не они! Кажется, спорить было бесполезно, и Сергей, проходя в метро, лишь улыбнулся. Достал проездной и приложил к датчику. Первой прошла Аля, а после и Сергей, видя, как уменьшилось и без того небольшое число на счету, прошёл следом. Завтра они точно никуда не поедут. Но даже то, что впереди три дня поисков, вводило его в беспокойство. Сергей привык решать дело сразу. Но можно ли решить что-то ночью? Пока Аля будет спать, прижимая к себе этого чёртового кота за пять тысяч, который ничем не отличается от кота за двести рублей, можно ли что-то придумать? Сергей нахмурился, думая о том, что поступил, как идиот. Хотя… возможно, всё не так плохо? Покупка вызывает улыбку и у Али, и у него самого, и у судьбы, быть может. Если бы С.Э.М. видел это, понял бы, что абсолютно не прав! Впрочем, возможно, он видит. Этот искусственный интеллект слишком обидчив, чтобы разговаривать. Оставалось надеяться, что он занят делом, а не тратит время на ссоры. В отличие от Сергея, С.Э.М. не должен был ни зарабатывать деньги, ни забирать дочь из школы. Потому Сергей думал, что ему лучше выполнять то, для чего создан. Путь в сторону дома не занял много времени. Сергей, облокотившись на поручень, думал о планах на день. О собеседовании, на которое следовало бы надеть костюм. Не новый, но опрятный и чистый. О том, что наверняка окажется принят, потому что после чипов знает слишком много даже для профессионального ремонтника. За мыслями пролетело несколько станций, а после ещё две. До конечной оставалось десять минут. Следовало сказать об этом Але, но она, прижимая к себе игрушку, тихо дремала, зарывшись носом в шарф. Несколько снежинок растаяли, и ткань казалась мокрой. Когда Сергей коротко дотронулся, проверяя, Аля приоткрыла глаза и вздрогнула. — Мы приехали?.. — Да, я… — он неловко улыбнулся. — Почти. Когда поезд остановился, Сергей взял дочь за руку, поднимаясь. — Теперь да. Идём. Двери метро открылись, и выдох превратился в пар. Улица блестела фонарями и гирляндами, и Сергей невольно сравнил её с центральными станциями. Но чуть дальше фонари были тусклыми, лишь изредка мигая. Единственное, что блестело у дома — вывески немногочисленных магазинов. «Мечта» и «Надежда». И если у Сергея слово «мечта» ассоциировалось с чем-то возвышенным, то у маркетологов эта «мечта» шла за руку со скидкой на макароны. — А мы зайдём в магазин, пап? Сергей раздражённо выдохнул, но осёкся. Не следовало пугать Алю раздражением, это может плохо повлиять на неё. Превращаться в монстра для собственной дочери — худшее наказание. Поэтому он натянуто улыбнулся, проходя в подъезд. — Нет. Аля пробормотала что-то недовольное, но быстро сдалась. Она молчала и в лифте, и у двери квартиры. Но вскоре быстро начала рассказывать что-то о сегодняшнем дне. Слушать её не было сил, потому Сергей лишь молча снял ботинки. — Ты будешь что-нибудь? — он повесил куртку на крючок. — Из еды. — Не-а! А ты? Сергей неловко улыбнулся. — Если честно, я собираюсь немного поспать. Посижу немного перед теликом и…ну, всё. Аля кивнула, остановившись рядом. Она встала на носочки, словно стараясь дотянуться, и Сергей осторожно наклонился к ней, чтобы получить поцелуй в щёку. — Спокойной ночи, пап. — Да, спокойной ночи…

***

Сергей сидел на кухне под бормотание телевизора. Десятый подряд канал показывал рекламу всей существующей в мире техники. Ни одного фильма, ни одного сериала. Лишь повторяющиеся попытки завлечь идиотов в магазины. Неужели людям настолько нужны покупки? Тех же чипов достаточно, чтобы жить припеваючи. Не нужна ни новомодная плита, ни телевизор с новыми режимами. И ремонт тоже не нужен. Ни на кухне, ни в ванной. Всё, очевидно, в порядке. В порядке. Сергей приложил руку ко лбу. Сонливость усиливалась, но мысль о сне продолжала доводить до дрожи в руках. Видения с лодкой, С.Э.М. в этой чёртовой библиотеке. Все выбирают между ночью без сна, счастливой ночью и ночью в кошмарах. Сергей же не знал, в чём заключается выбор. Он давно не высыпался, а переживания выматывали похуже работы. — Ваша память в ваших руках! — прозвучало из телевизора, и женщина на экране показала на чипы рукой. — Сотни профессионалов появляются благодаря Л.О.Т.О.С.у каждый день! — Сотни каждый день, — процитировал Сергей, фыркнув. Ему повезло бы попасть в эту сотню. Однако собеседование в небольшое серое здание было несравнимо с собеседованием в Л.О.Т.О.С. Должно быть, туда берут лишь тех, кто приблизился к получению Нобелевской премии. Несколько нажатий на пульт так и не дали результата. Реклама настойчиво повторялась на каждом канале из ста. От однообразности клонило в сон, и Сергей расстроенно выдохнул, осознавая, что у него нет выбора. Поднявшись, он отряхнул руки и отключил телевизор. Прошёл по коридору и ненадолго остановился у комнаты дочери, заглянув после стука. Аля сидела, рассматривая игрушки. Два белых кота, один старый и один совсем новый. Оба пушистые, с розовыми носами. Сергей собирался сказать что-то, но быстро понял, что Аля не заметила его. Что ж, возможно, стоит просто оставить её в покое. Он прикрыл дверь и направился в сторону своей комнаты. Не глядя отключил свет и рухнул на кровать. В комнате темно. Едва слышны гудки машин. Несколько объявлений горят так ярко, что отражаются на стекле. Со временем их становится больше, и Сергей переворачивается на бок, выдыхая. Натягивает на себя одеяло и закрывает глаза. Кажется, сейчас нет и восьми, но вечера поздней осенью всегда похожи на ночь. И усталость словно подтверждала это. Если единственное, на что хватает сил — это сон, стоит расслабиться и уснуть. Сергею и без того придётся вставать раньше. Мобильник зазвонил спустя десять минут. Рингтон бил по ушам, и боль заставила открыть глаза. Сергей проснулся и посмотрел в потолок. Тело ломило, болели ноги и шея. Он лениво вытащил руку из-под одеяла. Не глядя похлопал по тумбочке в поисках мобильника. Телефон продолжал звенеть тихо, но раздражающе. И лишь когда Сергей посмотрел на экран, вызов прекратился. — Прекрасно, — раздражённо выдал он, пытаясь попасть пальцем по кнопке вызова. От яркого света Сергей щурил глаза. Лишь спустя минуту он пришёл в себя, и в тот же миг получил сообщение. «Из-за производственной ошибки собеседование переносится на 22 ноября». Сергей опешил. Просто великолепно.