Безысходность

Звонкая, почти напряжённая тишина прерывалась лишь дыханием, скрипом ручки о бумагу и тихим сопением уснувшей девочки. На маленьком складе не было почти ничего кроме пары пустых стеллажей, блокирующих — к слову, не слишком успешно — вход в помещение, и нескольких крупных кусков ткани, которые юноши и девушки, за неимением альтернативы, использовали как пледы, чтобы хотя бы немного согреться. В комнате был только один источник освещения — небольшая, мигающая время от времени тусклая лампочка, очень скудно освещающая комнату. Резкий жёлто-оранжевый цвет смешивался с серостью стен, отчего всё казалось грязнее, чем на самом деле, и запах крови не делал картину опрятнее. Слишком громко, как ему показалось, вздохнув, Нацу перевёл взгляд с тусклых стен на своих не менее тусклых друзей. Прошло ли пять минут или два часа с тех пор, как он в последний раз смотрел на товарищей — он не знал, но точно был уверен, что сколько бы ни прошло времени, никто из них не сдвинется с места. Уставшая от ужасных приключений Венди, свернувшись калачиком, спала на коленях Эрзы под тонким «одеялом»; розововолосый парень подумал, что, возможно, ей было бы теплее, если бы она распустила свои убранные в два хвостика волосы, но не захотел выгонять её из, возможно, хороших сновидений, отвлекающих от страшной реальности. Девочка довольно мило прижала обмякшие кулачки к своим губам, а ноги — к груди, однако вся нежность, трепещущая в груди Драгнила, легко рассыпалась от одного только воспоминания о том, что ей пришлось пережить. И сразу же раскосые глаза, которые его товарищи не раз сравнивали с драконьими, зацепились за раны и царапины на теле сестры, которые, однако, были не самыми страшными. На спине Венди остались три огромные, глубокие рваные раны; когда они заживут, то точно оставят шрамы. Любимое небесно-голубое платье младшей Драгнил было безвозвратно испорчено, разорвано и почти черно от крови не только её, но и её друзей и даже их. На секунду молодой человек задумался о том, что его сестра будет сильно расстроена потерью некогда чудесного наряда, однако понимал: это была всего лишь тщетная попытка избавиться от ужасных мыслей о том, что Венди могла погибнуть, не покидающих его голову с самого начала этого кошмара, и маленький свет в его голове сразу же потух под новым потоком волнения. Взгляд Нацу невольно упал на открытые ноги сидящей напротив аловолосой подруги, и парень съежился, пытаясь подавить приступ рвоты. Икра правой ноги Эрзы была полностью разодрана и больше походила на отвратительный кусок мяса, на который не было желания смотреть, но будто специально желая страданий и душевной боли, парень продолжал рассматривать это. Казалось, там больше не осталось ни кожи ни костей, лишь превращенные в кашу мышцы, оттенки которых варьировали от тёмно-бардового до светло-красного; среди них, добавляя картине мерзости, виднелись небольшие жёлтые пятна жира. Скарлет совсем не могла опираться на эту ногу и, тем более, ходить, и всё время после нападения чудовищ и до их остановки на складе она провела на спине Драгнила. На девушке было еще множество ран, которые успели оставить на ней странные динозаврообразные монстры до того, как парни смогли избавиться от их, но ни одна из них не могла сравниться с ущербом, причинённым ноге. Алые волосы, которыми так гордилась девушка, были немного темнее чем обычно от грязи и крови, и вряд ли Нацу когда-нибудь сможет взглянуть на них без воспоминаний об этих нескольких днях, что навсегда оставили шрамы на его сердце. Хотя, возможно, даже не шрамы — раны; нарывающие глубокие раны, из которых гноем сочится страх, печаль и впечатавшиеся в память изуродованные трупы людей; точно такие же раны, что остались на телах подростков. Одеяние Эрзы, состоящее из когда-то белоснежной блузки и милой темно-синей юбочки, также, как и у Венди, невозможно было вернуть в прежнее состояние. Пожалуй, одежда каждого, какой бы красивой она ни была раньше, была окончательно испорчена не только кровью, но и памятью о криках, плаче и животном страхе перед невиданными чудищами, которую ни один стиральный порошок не сможет убрать окончательно. Не желая больше смотреть на бедного друга, Саламандр — одна из с десяток странных кличек, которые дали ему друзья — взглянул на потерявшего свою рубашку во время схватки со зверьми Грея. Фуллбастер, как и сам Нацу, в силу хорошей подготовки и невероятной удачи не очень сильно пострадал. Конечно, это было лишь относительно: у обоих молодых людей было множество довольно глубоких ран, оставленных от когтей, зубов и клювов тварей, с которыми им пришлось сражаться. Драгнил задумался о том, что ему и Грею действительно очень повезло: пока они палками сражались с парой-тройкой монстров, Скарлет приняла на себя удар сразу семи, пытаясь увести чудищ от испуганных Венди и Люси. Можно было бы обвинить двух девушек в том, что случилось с Эрзой, но Нацу было противно только от одной этой мысли: его сестра гораздо младше остальных, а блондинка изо всех сил пыталась защитить девочку, и при этом сама не слабо пострадала. Он не должен был винить своих друзей в том, что с ними случилось. Виноваты были монстры и те, кто создал их, а не кучка детей, из которых лишь двое только-только переступили порог совершеннолетия, что просто захотели отдохнуть пару дней в Харгеоне. Последней, на кого взглянул парень, была Хартфилия, которая сидела рядом с ним и сжимала свою записную книжку, что-то быстро в неё записывая. Несмотря на то, что Люси всё ещё дрожала от страха и холода, её почерк, как и всегда, был аккуратным и красивым; ручка легко касалась желтоватой бумаги, оставляя светло-голубой след в виде красивых линий и узоров. Было что-то удивительно эстетичное в том, что изуродованная монстрами девушка писала нечто прекрасное — а Нацу точно знал, что рассказы Люси красивые и интересные, — и это заставляло сердце парня сжаться от странного трепета. И его сердце продолжало трепетать даже тогда, когда он смотрел на лицо Хартфилии, на котором блестели пугающие раны, оставшиеся от когтей той уродливой крысы: три на правой стороне, рассекшие её щеку, и ещё три на левой, протянувшиеся ото лба через глаз до нижней челюсти. Больше всего парня пугало то, что девушка до сих пор не открывала своего глаза. Неужели Люси окончательно потеряла его? Её голубая окровавленная рубашка была порвана и обнажала живот и еще несколько ран, которые оставил тот же монстр, а короткая тёмно-синяя юбочка после битвы блестела тошнтоворным алым цветом. Вдохнув, Нацу откинулся назад и, оперевшись руками о пол сзади, резко выдохнул: левая рука сильно ныла, так что можно было предположить, что парень сломал ее во время драки. Но как бы то ни было, сейчас Драгнил хотел чувствовать любой дискомфорт, чтобы быть уверенным в том, что он жив, и прямо сейчас находится рядом с друзьями, которые испытывали такую же — и даже большую — боль. В очередной раз оглядев товарищей, парень уставился на свои ноги. Некогда красивые чёрные кроссовки были облеплены грязью и кровью, а джинсы и рубашка — порваны и обнажали его нарывающие царапины и раны. К счастью Нацу, его любимый шарф не был сильно испорчен, но белоснежная ткань была также оскорблена кровью. Парню было немного скучно, потому что за всё время, проведённое на складе, никто не вымолвил и слова: все боялись, что их могут услышать монстры, и, кроме того, ребята были слишком уставшими для общения. Нацу не был против, но долгое бездействие заставляло его дремать, чего он, однако, совершенно не хотел делать. Вдруг твари нападут, и он не сможет защитить своих друзей? Всё, что ему оставалось — позволить мыслям забрать его из этого места. Разум Драгнила был вновь охвачен воспоминаниями о прошедших днях, и парень с трудом подавил полный разочарования стон. Он уже устал от этих бессмысленных дум, приводящих к «а что, если», которых никогда не случится, и осознание этого лишь сильнее отчаивало молодого человека. Они должны были уехать из Харгеона где-то через три часа. Ребята сидели в кафе, ожидая, когда им принесут еду, и бурно обсуждали, что им больше всего понравилось в их маленьком путешествии; вокруг было много людей, так же активно разговаривающих о чем-то, играла музыка, которую никто даже не пытался слушать. Ни один человек не мог даже подумать о том, что в помещение, разбив панорамные окна, ворвутся несколько насекомых величиной с туловище человека и начнут нападать на посетителей. Драгнил, убегая с друзьями, лишь краем глаза успел заметить девушку, которую ужалил монстр, судя по всему, в челюсть, и на покрасневшем лице задыхавшейся бедняги начала рассти огромная, омерзительная на вид опухоль. Нацу не знал, долго ли та дама продержалась, но был уверен: она вряд ли выжила. Возможно, подростки поступили глупо, пытаясь убежать. Они могли бы закрыться на складе или на кухне, если туда ещё не успели пробраться монстры, либо хотя бы получить помощь от старших; но, в приступе сильной паники и непонимания, ребята, позабыв о своих вещах (только Люси забрала с собой свою записную книжку, в которой что-то чиркала перед самым нападением), выбежали из здания — как и большинство других людей — и побежали в сторону вокзала, ещё не подозревая о том, что уже весь город захвачен тварями, и ни один пассажирский поезд не мог ни покинуть, ни прибыть в Харгеон. На протяжении почти половины суток молодые люди бродили по городу, пытаясь найти убежище и останавливаясь, чтобы немного отдохнуть или укрыться от нападения, надеялись дождаться военных и делали всё, чтобы избежать встречи с монстрами. Они ползали в кустах, бегали, прячась среди деревьев и падали посреди улиц, разбивая колени и локти об асфальт, но, в общем, находились в спокойствии. Какое-то время удача была на их стороне, однако все понимали, что так не могло продолжаться вечно. Драгнил вновь съежился и сжал челюсти, когда в его памяти вспыхнул образ нескольких рычащих монстров, похожих на маленьких динозавров. Хотя, может, для динозавров они и были маленькими, но для человека они были вполне крупными и доходили примерно до бедра, пока брели к подросткам на четырех лапах. Грей приказал девушкам отойти, а сам, сжав в руках палку, которую подобрал по дороге, побежал на чудищ, и Нацу последовал его примеру. Пока парни пытались убить монстров, ещё семеро тварей напали на девушек, и Эрза, недолго думая, взяла всех на себя, а Люси увела Венди дальше от драки. Нацу вставил свою палку в голову последнего оставшегося в живых динозавра, когда услышал полный боли крик Скарлет. Монстры уже рвали лежащую на земле девушку на части, и только тогда юноши побежали на помощь подруге, и, полностью сосредоточившись на спасении Эрзы, пропустили момент нападения ещё одного монстра на Люси и Венди. Похожий на странную гигантскую собаку или крысу мутант был слишком тихим, и никто даже не заметил его, пока он не напал на младшую девочку, сильно ранив её в спину. Хартфилия сразу же постаралась спасти подругу, сняв с неё чудовище и попытавшись откинуть его подальше, но тот прыгнул на лицо блондинки и вцепился смертельной хваткой, явно не собираясь отпускать свою добычу. Остальная команда друзей заметила, что девушки в беде, и Фуллбастер ринулся помогать им, оставив спасение Скарлет на Нацу, но всё, что смог сделать черноволосый парень — буквально оторвать псину от Люси, и только после этого начать попытки вырубить монстра. Последнее чудовище, наконец, закрыло свои чёрные, точно смоль, глаза, и молодые люди продолжили свой путь, ставший гораздо тяжелее со множеством новых ран, пока, в конце концов не нашли пустой склад, в котором не было ни людей, ни монстров. Воспоминания продолжали давить на мозг Драгнила, и он снова захотел застонать от уныния, но почувствовал тяжесть на своём плече. В мгновение ока все мысли покинули голову парня при осознании, что Люси, которая, видимо, закончила творить, решила положить голову на него и немного отдохнуть. Её лицо было удивительно умиротворенным, а на губах играла улыбка, пусть и очень слабая. Сердце Нацу забилось в несколько раз быстрее: если окажется, что он был причиной её спокойствия, тогда Драгнил, вероятно, взорвётся от огромного количества самых разных эмоций, половину из которых он не мог никак индифицировать. Прикрыв глаза, парень поднял руку и успокаивающе провёл пальцами по спине юной писательницы, надеясь, что это ещё немного поднимет ей настроение и поможет забыть о кошмаре, происходящем за стенами склада. Ладонь поднялась до плеча блондинки и осталась там, прижимая Хартфилию к молодому человеку, а пальцы рисовали на бледной коже, скрытой тонкой тканью, бессмысленные узоры. Грудь Драгнила свело, когда маленькая рука девушки упала на его бедро, а пухлые девичьи губки растянулись в нежной улыбке. Смущение и счастье горели в парне ярким пламенем, и это пламя лишь сильнее разгорелось, когда Нацу поймал на себе взгляды Эрзы и Грея. Скарлет улыбалась сквозь адскую боль, радуясь за своих друзей и их близость, которая совершенно не пошатнулась из-за трагедии, а Ледяная Принцесса, как любил Саламандр звать своего друга и соперника, улыбался с небольшой беззлобной насмешкой, точно молча кричал: «я же говорил тебе, что она любит тебя!» Гордость в глазах его друзей помогла Нацу чуть-чуть расслабиться и забыть обо всём на свете. Продолжая улыбаться, аловолосая дева коснулась своими изящными руками головы немного дрожащей Венди и аккуратно погладила младшую девочку, но, несмотря на старания, всё же разбудила её. Драгнил подняла свои веки и, несколько раз хлопнув ими, приподнялась на локтях, осматривая помещение, в котором находилась, и сидящих рядом людей, после чего почти сразу же поникла от страха. Эрза почувствовала, как напряглась сестра Нацу, и нежно прижала её к своей груди, чтобы успокоить и постараться подарить хотя бы какое-то ощущение безопасности, стараясь при этом не касаться её раненой спины. Венди прижалась к Скарлет и посмотрела на брата, судя по всему, ожидая увидеть в выражении его лица усталость, однако спокойная улыбка и румянец на его щеках говорили об обратном. Счастье молодого человека передалось девочке, и та, крепче прижавшись с Эрзе, тоже слабо улыбнулась. — Мда… У всех есть пара, а я остался в одиночестве, — пробормотал Грей, впервые за всё время нарушив тишину и заставив друзей вздрогнуть от неожиданности. Голос Фуллбастера был хриплым и тихим — последствия продолжительного молчания, — однако от этого он не потерял своих красок и эмоций: счастье, игривость и насмешка, которые всегда были частью речи молодого человека, за которыми скрывалась легкая, наигранная обида, на которую подростки только захихикали. Нацу почувствовал, как радость разливается в нём от того, что его друзья в порядке и не паникуют из-за бродящих по улице монстров, готовых сожрать бедных подростков в считанные секунды, и широко улыбнулся. Ему не очень-то и хотелось говорить, так что оставалось только надеяться, что товарищ поймет и без слов, насколько ему стало лучше из-за одной небольшой фразы. Краем глаза Драгнил заметил, как Скарлет, хмыкнув, протянула руку к Грею, хватая товарища за ладонь, и шире улыбнулась; юноша вздрогнул, удивляясь, но с охотой вернул лучезарную улыбку и сжал кисть руки Эрзы. Люси, недолго думая, повторила действие подруги и взяла Фуллбастера за руку, при этом продолжая прижиматься к розововолосому мальчику. Молодые люди глупо улыбались, переглядываясь друг с другом, и просто радовались тому, что они вместе, живы и готовы преодолеть любые, даже самые сложные препятствия. Однако идиллия не длилась долго. Снаружи послышалось громкое рычание и визги монстров, скребущих своими уродливыми длинными когтями по внешним стенам склада. Подростки сразу же вздрогнули и забеспокоились: видимо, их отдых подошёл к концу. Первым вскочил Нацу, схватил пистолет, найденный по пути к их маленькому убежищу, и отошёл от друзей на несколько метров, ближе к выходу, со страхом глядя на запертую дверь. Судя по звукам, чудищ было не меньше десятка, а патронов в барабане было всего четыре; кроме пистолета была ещё пара палок, но они вряд ли спасут всех загнанных в угол ребят. Следом за Нацу вскочили Люси и Грей, а последними с трудом поднялись Эрза и поддерживающая её Венди. Драгнил кинул беглый взгляд на сестру и подругу, и его грудь сжалась от страха за них, а разум вновь наполнился паникой: эти двое точно не смогут сбежать. — Нацу, — захныкала напуганная Венди, сжимающая талию кряхтящей от боли Скарлет, — что нам делать? Стук в дверь усилился настолько, что тонкое железо начало деформироваться и подпрыгивать, а вместе с ним запрыгали и относительно лёгкие стеллажи. Стал громче и вой чудовищ, заставивший молодёжь съежиться от страха и паники. — Ничего! — воскликнул Грей и резко развёл руки в сторону, сильно вздрогнув, когда звери стали активнее выбивать дверь. — Мы уже ничего не поделаем! Это конец! — Нет, — возразила Люси, пытаясь вытереть слёзы и унять сильную дрожь, из-за которой ей было сложно стоять, — мы можем постараться сбежать и спрятаться! Мы не можем просто так сдаться! Венди отступила на шаг от начинающих спор старших ребят, неосознанно уводя Эрзу, которой, судя по выражению её бледного лица, движение не принесло никакой пользы, а Нацу замер на месте, подняв пистолет трясущимися от страха руками в сторону выхода, слушая своих друзей. Грей, очевидно, поддался безысходности и принял свою погибель, а Люси, наоборот, не желала терять надежды. Драгнил невольно улыбнулся: эта девушка была невероятной, и даже в безвыходной ситуации продолжала верить в то, что всё будет хорошо. Это помогло ему немного успокоиться и унять свою дрожь. — Ты вообще слышишь себя?! — Фуллбастер сделал шаг вперёд, сжимая руки в кулаки и борясь со слезами, намеревавшимися пролиться в любое мгновение. — Сбежать и спрятаться?! Каким образом?! Подумай головой: там может быть куча чудовищ, которые только и ждут, чтобы вспороть нам брюхо, а ты предлагаешь бежать! Кроме того, — парень указал на стоящих рядом девушек, — посмотри на них! Они даже идти не могут! Ладно, мы с Нацу понесем Венди и Эрзу, ты тогда сможешь сражаться с монстрами?! — А ты предлагаешь просто сдаться и умереть мучительной смертью?! — всхлипнула уже не сдерживающая крупных слёз Хартфилия, подаваясь вперёд к другу. — Не то чтобы я этого хочу, но что нам ещё остается делать?! Драгнил сжал пистолет и затаил дыхание. Он не сможет разобраться с монстрами, и его друзья не смогут сбежать от них; кроме того, звери, вероятно, окружили дверь, отрезав детей от любого пути к спасению. От горького комка, застрявшего в горле, Нацу хотелось блевать и кричать, но он не позволил и всхлипу выскочить из его груди, чтобы не расстроить друзей ещё сильнее. Однако дрожь в губе он так и не смог унять, даже прикусив её почти до крови, а глаза не переставало щипать от горечи. Сердце билось в груди, желая остановиться, будто понимая, что скоро ему и его друзьям придется испытать огромную боль. Они умрут в ужасных страданиях без возможности спасения. Хотя Харгеон был атакован почти двое суток назад, военные, которые должны были быть отправлены в город на спасение людей, так и не нашли их, и с каждой секундой надежда встретить помощь угасала всё больше. Это понимал каждый из них, и даже Люси, хватающаяся из последних сил за призрачную надежду, осознавала, что их шансы малы. Очередной удар оставил вмятину в двери, и Драгнил понял, что должен сделать хотя бы что-то так быстро, как он может. Но что? Как он спасёт своих друзей, как проведёт через чудищ уставших, раненых и немощных подростков? Как им избежать мучений и смерти? — Нам никак этого не избежать, Люси, пойми! — слух Нацу зацепился за фразу Грея, и вдруг всё будто заледенело. В помещении стало слишком холодно, даже сам воздух покрывался льдом вокруг юноши, пришедшего к решению их проблемы. И не был больше слышен спор отчаявшегося парня и рвущуюся любыми способами к жизни девушки; не был слышен разрывающий ухо визг монстров, которым не терпелось полакомиться свежей человечиной. В голове пульсировала только одна мысль: «вот он, выход! Так я могу спасти своих друзей!» Адреналин забурлил в крови молодого человека, а лицо приняло бесстрастный вид. Это было очень сложно, но он сделает что угодно, чтобы избавить дорогих сердцу друзей от страданий. «Другого пути нет, » — заверил себя Нацу и покрепче сжал пистолет, поворачиваясь к друзьям. Грей продолжал кричать на Люси, не замечая ничего, что происходит вокруг. Он глядел в лицо напуганной, заплаканной и раненой блондинки, потерявшей глаз и былую красоту лица, но продолжающей уверять, что всё будет хорошо, и пытался доказать ей, что выхода больше нет; Фуллбастер не знал, что это было последнее, что он видел в своей жизни. Мёртвое тело парня плюхнулось на пол, и кровь из частично разорванной головы стала растекаться по полу. Ошарашенные девушки смотрели на своего друга, пытаясь понять, что только что произошло, и не могли высказать и слова. Эрза с силой сжала плечо маленькой Венди, переводя взгляд с трупа на абсолютно спокойного Нацу, уже наводящего пистолет на её лицо. Будто по инерции, ничего не осознавая, Драгнил вновь нажал на спусковой крючок, наблюдая, как разлетается на куски лоб аловолосой девушки и как падает её бездушное тело на пол, увлекая за собой младшую девочку, всё ещё не понимающую происходящее. Стоящая в ступоре Венди испуганно глядела на друзей, не поднимая глаз на своего брата, решимость которого стала резко и стремительно спадать, но всё ещё была достаточно сильной, чтобы он вновь выстрелил. Мёртвое тело сестры Нацу упало рядом со Скарлет. Парень повернулся к шокированной блондинке, не опуская пистолета, навёл оружие на лицо Хартфилии и замер на секунду. Его сердце забилось быстрее, когда испуганные и полные непонимания мокрые глаза девушки встретились с его, холодными и решительными. Тепло к ней вспыхнуло в груди Драгнила, точно пламя, которое намеревалось сжечь тело парня, посмевшего даже подумать, что может убить столь прекрасное существо. Звенящая пустота, наполнявшая его разум во время убийства трёх других ребят, сменилась воспоминаниями о друзьях. Как они часами гуляли за городом, веселись, играли в разные настольные и видеоигры, крича друг на друга и поздравляя победителей; как готовились к праздникам и парадам, которые устраивала их школа и Хвост Феи, в которых с радостью принимали участие; обычные, немного скучные, но всё равно полные смеха и радости школьные дни; долгие пятничные вечера кино, проведённые под одеялом в обнимку с Люси. По какой-то неизвестной для Нацу причине он запомнил очень много простых моментов рядом с блондинкой: как они ходили по торговым центрам, выбирая ей новую одежду или книгу, случайные встречи, краткие объятия и простые взгляды, но ему это нравилось. Он знал, что должен убить её. Время истекало, дверь медленно, но верно превращалась в бесполезный кусок металла, и если Нацу не поторопится, то его лучшей подруге придётся пройти через множество страданий, прежде чем умереть. Хотя она хотела жить, хотела выбраться отсюда со своими друзьями, она не смогла бы пройти через монстров, которых, судя по звукам, становилось всё больше. Наверно, они все сбежались на громкий спор двух подростков. Нацу очень сильно хотел что-то сказать. Извиниться, заявить, что ему жаль, что всё так получилось, рассказать о несбывшихся высоких мечтах и глупых мелких желаниях, объяснить, почему он решил сделать это, почему их друзья трупами лежат на холодном полу грязного склада в своей собственной крови. Он желал отбросить пистолет и крепко обнять Люси, найти в ней сладкое утешение, попрощаться, в конце концов. Решимость Драгнила надломилась и стала падать ещё стремительнее, дрожь вернулась в его тело, а холод и бесстрастие на его лице сменились чистыми страданием и сожалением. Он не хотел смерти ни одного их своих друзей, но ещё меньше он хотел, чтобы их сожрали заживо. Пусть уж они умрут быстро и от рук своего друга, желающего им всего наилучшего, а не в страданиях от окровавленных кривых клыков безмозглых чудовищ.

Грей погиб в отчаянии. Эрза и Венди — в ступоре. А Люси умрёт в удивлении.

— Нацу- Он нажал на спусковой крючок и, будто в замедленной съемке, наблюдал, как взрывается левая сторона лица девушки, её кровь и мозги разлетаются в воздухе, а прекрасные шоколадные глаза, наполненные печалью и шоком, тускнеют и теряют жизненный блеск. Тело упало оземь со шлепком, который ещё несколько раз эхом отразился от пустых стен. Нацу вздохнул, опуская руку, сжимающую пистолет, и задрожал. Он сделал это. Он убил своих друзей. Люди, которыми он дорожил больше всего, сейчас валялись с изуродованными лицами — нет, они были красивы даже с такими ужасными увечьями, и будут красивы всегда! — в лужах собственной крови, смешивающейся с кровью их же товарищей. Парень всхлипнул, крепко сжав челюсти, и взвыл от тоски, сжимающей его грудь и горло. Эмоции, пропавшие во время убийств, вернулись и ударили его с большей силой, чем раньше, и Драгнил мог поклясться, что чувствует, как разрывается его плоть от вины и презрения к себе. Даже несмотря на то, что он знал, что делает это во благо, он будет продолжать винить себя даже после смерти. Которая наступит очень скоро. Нацу даже не пытался сдержать рыдания и слёзы; всё равно никто этого не увидит и не осудит, кроме него самого. Упав на колени перед друзьями, Драгнил хрипло закричал во всю глотку и с силой ударил кулаком по полу, мысленно моля усопших друзей о прощении и понимании его решения. В тот момент он очень надеялся, что бог и загробная жизнь существуют на самом деле. Открыв глаза, Нацу зацепился взглядом за небольшую записную книжку и лежащую рядом ручку. Сразу же догадавшись, что это дневник Люси, парень схватил его, открыл на первой чистой странице и начал писать. Голова заболела от призрачных голосов мёртвых друзей, упрекающих его в кривом почерке, и поток крупных слёз стал сильнее. Соленая вода текла по щекам дрожащего Драгнила и падала на страницы, оставляя крупные тёмные пятна, но, благо, не на слова. Он писал и писал, вспоминая, как Люси рассказывала, что запись мыслей успокаивала её, размазывал слёзы и сопли по лицу предплечьем и продолжал писать. Даже если враг лишен разума, юноша не собирался встречать его с дрожью в теле и страхом в сердце: гордость не позволяет. Очередной удар монстра о дверь, наконец, почти разломал её, и Нацу, поняв, что время истекло, закончил излагать свои мысли на бумагу. Откинув книжку и ручку в сторону, молодой человек поднялся и выпрямился, сжав ладони в кулаки и сурово уставившись в сторону выхода. Он отчаялся и был готов к смерти, но это не означало, что он будет лежать и жалко молить о быстром конце. Нацу Драгнил хотел выглядеть достойно даже тогда, когда его разорвут на части. Дверь сорвалась с петель, и, откинув стеллажи, в помещении залезли первая пара рычащих монстров. Снаружи было ещё с десятка два таких же зверей, да и те только стояли перед входом; сколько же их было на самом деле, Нацу даже боялся предположить. Эти монстры были очень похожи на того, который напал на Люси и Венди. Они чем-то напоминали костлявых собак с жёсткой длинной чёрной шерстью на затылке и спине, но короткой на остальных участках тела; их клыки были длинными и очень острыми, такими же были и когти на лапах. Звери были полностью испачканы в крови и явно не брезговали замараться больше, однако подбирались к своей жертве медленно, будто дразня, ожидая, что она испугается и побежит, но Драгнил не собирался дарить им ни капли удовольствия от погони за уже проигравшей битву едой. — Ну же, — воскликнул он, сжав ладони в кулак, подняв в воздух согнутую в локте руку и оскалив свои клыки, короткие и тупые по сравнению с зубами противника, — нападайте! Будто поняв команду, монстры набросились на парня, сразу же разрывая когтями его плечи и левое бедро. Нацу закричал и сильно напрягся, сжав челюсти, чтобы не издавать слишком много громких звуков, но в то же мгновение вновь взревел от боли. Она была невыносимой и только продолжала увеличиваться, когда звери стали вгрызаться в свежую плоть и отрывать целые куски от Драгнила, с наслаждением разжевывая их глотая вместе с порванной одеждой. На запах крови пришло ещё больше монстров, желающих начать пиршество, и большинство стремились откусить лакомый кусочек от ещё живого мальчика. Разум молодого человека опустел, и всё, что для него осталось в этом мире — ужасная боль; ещё более громкие и отчаянные крики стали вырываться из его горла, когда адские собаки продолжали жрать его, ломать кости и разрывать мышцы, вынимать и рвать его внутренние органы. Нацу забыл, кто он и где он; забыл, как волновался, убивая своих друзей, забыл, как любил их; он совсем не думал ни о них, ни о своей семье, не вспоминал самые радостные моменты его жизни, даже не жалел, что умрёт слишком рано. Он уже был мёртв, но тело ещё осталось живо и продолжало тревожить остатки его понимания. Монстр, который был чуть меньше остальных, впился клыками в лицо парня и разорвал его щеку и часть челюсти, тем самым обнажив ротовую полость; сам же молодой человек почувствовал сильнейшую вспышку боли, от которой его разум полностью отключился, но сознание бедняги пока что не спешило полностью пропадать, заставляя его чувствовать мучения. Драгнил не видел, что происходило с его друзьями. Он понятия не имел, что особенно необщительный монстр оторвал руку Грея и отошёл подальше от остальных сородичей, сжирающих парня; что они разорвали тело Эрзы почти на две половины, вынув из неё кишки; что зверь ударил по голове Венди, окончательно уничтожив её лицо, и начал битву с другими за вкусный мозг девочки; что два чудища впились в грудь Люси и перетягивали её на себя, не желая отдавать другому лакомство. Он не видел, как рвали его друзей, и не смог почувствовать облегчения, что им не больно. Приподняв голову, парень кинул последний взгляд на своих убийц, которые вовсю разбирали его внутренние органы, и, наконец, закрыл глаза. Один из зверей сжал зубами ещё бьющееся человеческое сердце и резко вырвал его из груди, позволив Нацу погрузиться в небытие. Крики, наконец, прекратились.