Мальчик , который пахнет сиренью.

      Проснувшись, молодые люди продолжили путь. За окном мелькали знакомые пейзажи. Дорога стала неровной, что доставляло некий дискомфорт при езде. Улыбнувшись, Изуку заметил на горизонте темные пятна, контрастирующие со светло-серым небом. Сидящие в поле женщины, переваливали сено в телеги, а вокруг бегавшие детишки дурачились, прячась в пожелтевшей траве. Атмосфера кардинально изменилась, воздух стал пряным, наполненный разными запахами, сливающимися в один устоявшийся аромат. Близь деревьев лежали опавшие золотистые листья. Куры ходили друг за другом, недовольно кудахтая, видя как чья-то собака гоняет цыплят. Нахохлившиеся воробьи пристроились в щелях домов, изредка показываясь на глаза. Бытовую тишину разбавляли громкие вскрики мальчика, бегущего от гуся. На вид ему было около восьми. Вжавшись в подол матери, стало спокойнее, обидчик отступил. По хмурому небу плыли густые облака, сквозь которые просачивались яркие лучи осеннего солнца. На растянутой между двух деревьев веревке висели мокрые детские колготки, хлопковые рубашки и большие юбки, чем-то схожие с парашютом.       Растительность тут занимала гораздо больше пространства чем в городе: обширные леса, стоящие позади деревни, раскидистые поля и высокие деревья, склоняющиеся под ветром, изредка поскрипывая.       Река, протекающая мимо четырех сосен, ненадежно скрывалась за голыми ветками, обнажая все высовывающиеся из неё камушки. Все казалось таким домашним и уютным, от чего появлялось желание выйти из автомобиля и дойти пешком, но эта идея провалилась, так как до дома Изуку нужно было проехать еще несколько метров.       Остановившись недалеко от места назначения, брюнет покинул салон машины, захватив рюкзак. Следом вышел Тодороки, опершись на капот автомобиля. Увидев с какой радостью омега накидывается на мать, было понятно о том, насколько он соскучился. На веснушчатом лице парня растянулась широкая, счастливая улыбка, казалось еще немного и она достигнет ушей. Поблескивающие от искренней радости глаза служили в данный момент зеркалом души, показывая настоящие эмоции. Наблюдать за этим было забавно, особенно для альфы. Видеть неподдельный всплеск чувств у омеги было приятно. Кажется от эгоизма Тодороки не осталось буквально ничего, сейчас его волновало ещё и благополучие пары. Почувствовав на себе добродушный взгляд, Шото поднял голову и понял, что он принадлежит Инко. Женщина была горда тем, что мужчина не отступил и смог заслужить доверие её сына. Разглядев в гетерохромных глазах всю серьезность его намерений, она была спокойна за Изуку, надеявшись, что застанет внуков и посетит свадьбу единственного близкого человека. Обернувшись, на Тодороки устремился еще один взгляд, кивнув головой, Мидория пригласил в дом альфу. Инко убежала на кухню, начиная тут же стряпать ужин, ведь наверняка, мальчики ничего не ели, а время уже близилось к вечеру. Запах разогреваемой еды разделял еще один, изученный и родной, это была сирень. Поняв, что у Изуку течка, женщина уловила мысль, что скорее всего задержались они не по причине пробок или проблем с машиной. Негромко усмехнувшись, на сердце стало тяжело, ведь её единственный сын отдался альфе, уже не маленький.       Её можно понять, Мидория был единственной радостью у нее в жизни, а отрывать ребенка от сердца не хотелось, но здравое мышление твердило об обратном, ведь нужно, чтобы он наладил свою личную жизнь, образовал семью и был счастлив. Оставив ужин на столе, Инко бросила на Тодороки взгляд, в котором читалось доверие, улыбнувшись она вышла из дома, отговорившись тем, что нужно отойти по делам. Слегка кивнув, принимая ответственность за омегу, Шото вернулся к Изуку. Тот в спешке засовывал что-то в ящик, словно пытаясь скрыть что-то от чужих глаз. Недоумевающе посмотрев, бровь гетерохрома изогнулась, присев на корточки возле брюнета, он понял, что за горой рубашек, Мидория прятал альбомы с детскими фотографиями. Большая рука легла поверх маленькой ладони и взяла альбом. — Я взгляну? — подпитанный интересом Тодороки улыбнулся, смотря на Изуку.       Получив в ответ робкий кивок, парни сели на кровать. Открыв небольшую темно-бирюзовую книгу, перед глазами Шото открылась целая фотогалерея омеги. На лице Мидории появился легкий румянец, а альфа с умилением приступил к рассматриванию детских фото брюнета.