Ты станешь моей девушкой?

Знаешь, Грейнджер, если бы не наша с тобой гордость, то мы были бы вместе. Как в твоих и моих снах. Вместе в каждом коридоре, в каждой комнате. В Большом зале. На кухне. В спальне. В гостиной. В ванной. В каждом чертовом уголке ебаного Хогвартса, понимаешь? Но нет. Ни твоя, ни моя долбаная гордость не позволит нам этого сделать, как бы сильно мы друг друга не хотели. Что? Ты меня не хочешь? Не ври, маленькая шлюшка. Ты течешь, как последняя сука при виде меня и хорошо, что никто не видит, каким колом стоит мой член при виде тебя. Хорошо, что никто даже не догадывается о том, на кого я каждое утро и каждый вечер дрочу, как проклятый. Хорошо, что они все - тупые ослы и никогда не поймут, почему так блестят твои голодные глаза. Как, мать твою, хорошо, что все вокруг настолько слепые, что не увидят то, как мы синхронно облизываемся, когда ловим взгляд друг друга. Блять... Просто сраный пиздец. Когда, Грейнджер, когда мы докатились до такого? У нас ведь даже секса не было. У нас не было даже сраного поцелуя! У нас не было ровным счетом ничего! Так какого хуя это все происходит, Грейнджер? Из-за чего? Когда я, ненавидящий тебя всю свою осознанную жизнь, стал хотеть тебя же, как ненормальный? Когда ты, долбанная заучка, точно так же ненавидящая меня, стала смотреть так, что я становлюсь абсолютно другим человеком? Когда? Блять. Почему никто из нас не может дать ответ на такой простой и примитивный вопрос? Почему мы до сих пор не можем признаться себе в том, как сильно, блять, нуждаемся друг в друге? Да, Грейнджер, а ведь на самом деле мы оба знаем правду: из-за гордости. Из-за осуждений, которые неприятны будут тебе. Из-за косых взглядов, которые также будут неприятны только тебе, ведь на остальных мне как было похуй, так и есть. Но моя злоебучая гордость не выпускает меня из своей цепкой хватки, как и тебя - твоя. Ну, ты же умная, грязнокровка, так скажи: почему мы? Почему я хочу тебя одну и не вижу перед собой ни одно другое лицо? Почему твое дыхание учащается только при виде меня? Почему я хочу кусать только твои губы? Почему ты хочешь проводить пальцами только по моим венам? Почему мы так сильно, блять, хотим друг друга? Объясни мне, ведь я не могу понять. Объясни себе, мне, всему ебаному миру объясни: за что? Почему мы? Господи, это меня доконает. Сведет в долбаную могилу и оставит там гнить. Эти твои руки, твой нос и такая уродливая копна на голове, что, как только я о ней подумаю, то смогу, кажется, обкончаться прямо там, где подумал. Сука! Ну как так можно-то? За что Мерлин так над нами издевается? Мы же должны только ненавидеть друг друга! Должны буквально глотки грызть, а не смотреть друг на друга так, будто готовы начать плодиться прямо тут. Грейнджер… Это все. Блять. Я, кажется, умру. Я не могу уже. Мое терпение только что кончилось, ты понимаешь? Прямо в этот момент, прямо вот сейчас - окончательно и бесповоротно - оно просто растворилось, когда я в очередной раз посмотрел на тебя. С конца класса увидел, как ты закусила кончик своей сраной ручки. С конца класса увидел, как во время этого ты ненароком посмотрела мне в глаза. С конца класса я понял, что пропал. Встал. Словил недоуменные взгляды учителя и учащихся. Помедлил секунду. Буквально подбежал к тебе. Схватил за руку, закинул на плече и унес. На самую малость застрял перед дверьми, упиваясь царящим ахуем. Открыл дверь с такой силой, что та едва не развались, ударившись о стену. Вышел. Иду. Едва ли не бегу и при всем своем блядском желании успеваю подумать, какого хера ты такая невесомая… Кричишь? Кричи. Не понимаешь? Не понимай. Зовешь на помощь? Зови, но не забывай, что она тебе нахуй не нужна. Милая моя Грейнджер… Это бесполезно. Все это – бесполезно. Все твои крики, бьющие меня маленькие кулаки и злобное, едва ли не змеиное шипение – все бесполезно. Не трать свое время на это, если делаешь ты одно, но на уме у тебя совершенно другое. Я знаю, Грейнджер, что другое. Далеко не стыд, злость, непонимание и раздражение, нет. Ты ждала. Ты хотела. Ты чувствовала, Грейнджер. Ты, мать твою, знала, что если посмотришь на меня еще раз – я не выдержу. Мне станет абсолютно похуй, где мы находимся. Похуй на учителей, на студентов, на сплетни и на досаждения Поттера с Уизелом. Ты знала, и все равно не смогла себя остановить. Моя правильная девочка. Да, давай. Пинай меня еще. Скули, дерзи, угрожай. Вырывайся, всхлипывай и проклинай: не выйдет. Я не отпущу. Я не отпущу, ты слышишь? Я никогда, блять, с этого момента не отпущу тебя, потому что не смогу. Ты не сможешь. Никто из нас двоих больше не сможет отпустить. Не сегодня. Ни завтра, ни после, ни через месяц и год, потому что мы исчезнем друг без друга. Расплавимся, истечем кровью, задохнемся в своей гордости и в самолюбии, понимаешь? Это наша участь, если мы еще хоть раз будем противоречить самим себе. Не надо, Гермиона. Достаточно. Достаточно притворяться. Достаточно огрызаться, кидаться друг на друга и делать ебаный вид, что ничего нет. Достаточно и с меня, и с тебя. Мы никогда не перестанем ненавидеть друг друга и точно так же никогда не перестанем хотеть, так что достаточно. Я ненавижу тебя до ломоты в костях, но не хочу ни видеть, ни знать никого больше. Ты ненавидишь меня до скрежета зубов, но не хочешь чувствовать на себе ни взгляды, ни прикосновения, ни дыхание кого-то еще. Мы всегда будем ненавидеть друг-друга, Грейнджер. Всегда. Каждый божий день, который мы проведем в постели, на вечеринке, на завтраке или у озера. Всегда будем ненавидеть. Это заложено в нас с рождения. Этого не отнимет ничто, но мы обязаны забыть о сраной гордости. Мы должны, блять, забыть нашу долбаную гордость, потому что она уничтожит нас. Как бы противно, мерзко, отвратительно, омерзительно, стыдно и так ужасно ненавистно ни было, пора признать. Уже давно пора, Мерлин, признать: мы нужны друг другу. Ты мне нужна, Гермиона. А я нужен тебе. Я никогда не умолял, но сейчас, дотащив тебя в сраную коморку, в которую раньше я в жизни бы не зашел, я готов. Готов стать перед тобой на колени, и я стаю. Готов умолять тебя, и я умоляю, Грейнджер. Пожалуйста, хватит. Видишь, что от меня осталось? И теперь посмотри, что осталось от тебя. Посмотри, открой свои большущие глаза и пойми, наконец, что мы просто растворимся в воздухе, если останемся друг без друга. Мы исчезнем. Я стану никем, как и ты. Мы потеряем самих себя, если не остановим этот цирк прямо здесь и сейчас. Я не могу больше, Гермиона, ты слышишь?! Я не могу. Не могу с тобой, но без тебя не могу еще больше. Хватит. Ты станешь моей девушкой?