Детский сад, вторая четверть...

Еще один весенний день. Вернее - вечер. Небо озаряет неестественно ярко-оранжевый закат. Вся растительность мгновенно приобретает красноватый оттенок. Унылое грязновато-коричневое здание детского сада приобретает еще более отвратительный оттенок в лучах заходящего солнца. Дети в последний раз гуляют на площадке, ожидая прихода родителей. Ну, почти все дети. Та самая необычная парочка влюбленных малышей покинула общество своих сверстников. Они не сидели в песочнице, не прятались в кустах сирени, не донимали воспитательницу на тему о защите гомосексуализма. Они сидели на дереве. Не просто дереве, они сидели на сакуре, японской вишне, зацветающей лишь весной. Сидели на ветке, обнявшись и глядя на рыжее небо и розовые облака. В густых розовых цветах их было трудно разглядеть, а Сакуру так и вообще нереально. Ее розовые локоны сливались с лепестками вишни. Чтобы их не засекли, малыши залезли довольно высоко, а к тому же Саске положил голову девочке на колени, чтобы, если что, невозможно было разглядеть его темные локоны. - Сакула, а что ты будешь делать, когда выластишь? - тихо задал вопрос мальчик. Почему тихо? А не дай Бог воспитательница услышит! Которая, кстати, после дневного представления ходила злая, как черт. - Не знаю... Доктолом, навелное. Буду спасать этих никчемных смелтных, - как ни в чем ни бывало ответила девочка. - А ты? - Я пойду в политику. Буду заниматься защитой плав гомосексуализма, - малыши засмеялись. - А если честно, то хочу быть фотоглафом. - А почему именно фотографом? - удивилась Сакура, переводя взгляд на черную макушку на своих коленях. - Нравится фотоглафиловать. Папа недавно купил мне фотоаппалат, маленький такой, детский, - губы мальчика скривились в усмешке, - и я успел уже сделать кучу снимков. Класиво получилось... Даже Итачи так сказал! - в голосе мальчика была неприкрытая гордость за себя любимого. - Итачи?! Оу, ну, тогда ты точно должен быть фотоглафом, - девочка ласково улыбнулась. Саске же аккуратно перевернулся на спину и посмотрел Сакуре в глаза. - Сакула, я тебя лю... Мальчик не смог продолжить, поскольку с детской площадки послышался звериный крик воспитательницы. - Харуно!Учиха! За вами пришли! Дети едва не свалились с дерева, но успели схватиться за ветки. Через пять минут они уже стояли перед злющей воспитательнице, слегка потрепанные, но довольные. - Саске, попрощайся с Сакурой, она уезжает из города и больше к нам не придет, - в голосе воспитательницы сквозило удовлетворение. Мальчик же переводил удивленные взгляды с Куренай-сенсей на смотрящую в пол Сакуру. - Но..Почему? - наконец прохрипел мальчик. - Не знаю. Лодители решили переехать в Киото, поскольку там папе предложили большую залплату, - тихо заговорила розоволосая. - А почем уты мне ланьше этого не сказала? - Не хотела тебя оголчать, - еще тише пробормотала девочка, а затем, резко подняв глаза, кинулась мальчику на шею. - Саске, я велнусь! Обещаю - велнусь! - горячо зашептала она мальчику на ухо. Тот лишь обнял ее и грустно улыбнулся. - Я тебя люблю. И я тебя дождусь. Обещаю, - с этими словами мальчик отстранил от себя немного удивленную, но грустную девочку и, быстро поцеловав ее в щеку, ушел к своим родителям. Он не хотел чтобы Сакура видела его слезы, ведь мужчины не плачут, а он считал себя мужчиной. Сакура пару минут смотрела ему вслед, а затем побрела к своим родителям, без умолку шепча, как одержимая :"Я велнусь! Обещаю!"