Держи меня

— Когда мне было одиннадцать… один ублюдок кое-что сделал со мной… — начинает Галф и чувствует, как его сердце начинает бешено колотиться. Чёрт, он готовился к этой сцене всю прошедшую неделю, почти не спал и представлял. Представлял этого ублюдка, то, что он сделал с Тайпом, и теперь почти физически ощущал на себе чужие руки и звенящий мерзкий голос. «Расслабься, малыш, мы просто повеселимся». Рука Мью слегка сжимает его предплечье, возвращая к реальности, и Галф продолжает разбитым дрожащим голосом; комок в его горле медленно и мучительно рвёт связки. — Он был кровельщиком на курорте моего отца… Я видел его каждый день… — голос начинает дрожать слишком заметно, и Мью теперь смотрит обеспокоенно — не как Тарн, а как он сам — потому что Тайп не должен был так быстро поддаваться эмоциям по сценарию. — Он сказал, что знает, где футбольное поле… И я пошёл за ним… Воцаряется тишина на добрые несколько секунд. Галфу кажется, что он молчит слишком долго, но всё это время ему приходится справляться с дрожью и слезами, так неожиданно подкатившими к горлу и глазам. Всё в порядке. Это всего лишь персонаж и роль. Всё-в-порядке. — Потом он ударил меня… Я был совсем мальцом… И не смог дать ему отпор. Мью терпеливо ждёт пару секунд, а затем действует по сценарию: медленно двигается и садится удобнее, слегка поглаживая большими пальцами чужие запястья. — Он связал мне руки… На последнем слове голос Галфа всё-таки срывается, он судорожно выдыхает и старается смотреть куда-то сквозь Мью, на стол или постер на стене, и думать только о том, что металлическая спинка кровати неприятно упирается ему в лопатки. …Он правда старается думать только об этом, а не о том, как больно и страшно было маленькому одиннадцатилетнему мальчику, привязанному к стулу, беспомощному и сломленному, как стыдно и противно ему было после, когда его нашли родители, как он жил всё это время со здравым рассудком, как справлялся с кошмарами и теперь находил в себе силы говорить всё это другому человеку… — Сколько бы я ни умолял, он не отпускал меня, — говорит Галф громче, чем нужно было, надеясь собственным голосом заглушить тот раздрай, что творился у него в сердце. — Воспоминания всё ещё ясные… То место было таким… грязным… Мью чуть поднимает взгляд, наблюдая, как эмоции на лице Галфа сменяются одна за другой, и какой-то частью себя понимает, что это всё говорит уже далеко не Тайп. Его руки на запястьях сжимаются сильнее в немой поддержке. — Ты сделал мне минет… — перед глазами Галфа встаёт та сцена, и он цепляется за неё, как тонущий, концентрирует всё внимание на том, какие у Мью тёплые и большие ладони и нежные мягкие губы, и судорожно продолжает, не замечая, что в уголках глаз уже скопилось достаточно слёз, чтобы они рисковали пролиться. — Но я, ненавидящий геев… сделал это с мужчиной, когда мне было одиннадцать… Эта фраза оказывается последним барьером, и Галф начинает дрожать в своём желании сдержать рыдания, застрявшие в горле, до момента, где их надо освобождать по сценарию, но, чёрт возьми, у него почти ничего не получается, кадык на его вспотевшей шее отчаянно дёргается вверх-вниз и на щеках появляется этот гадкий болезненный жар от слёз. — Это было просто ужасно… — выдавливает он, задыхаясь, хватая воздух рваными, неровными глотками. — Отвратительно… И мучительно… Я задыхался… Слёзы текли по моему лицу… а он лапал меня и раздевал… — у него в этой сцене ещё одна реплика, но Мью неожиданно хватает его в объятия, не дожидаясь её, шепчет свои слова и тычется носом ему в плечо. Галф мгновение думает об этом, но ему сейчас так плохо, что эта секундная мысль теряется на фоне наконец полученного утешения. Его прорывает, словно хлипкую плотину. Рыдания выходят из организма вместе со словами, написанными в разуме корявым почерком на листах сценария. Кажется, он говорит что-то не так или вообще не то, что было изначально. Но Тайп, который прочно сидел в его голове ещё с самого начала съёмок, считает, что он говорит всё правильно. Заветная фраза «Стоп. Снято» звучит будто в другой вселенной, и Галф только сильнее впивается пальцами в помятую рубашку Тарна, пытаясь ухватиться за складки, как за спасательный круг. Слёзы у него не прекращаются. Мью что-то говорит — кажется, ему — но потом просто сильнее обнимает, стараясь обхватить руками всю его дрожащую спину, и сквозь шум в ушах прорезается тихий мягкий голос, адресованный, кажется, только ему: — Все хорошо, Нонг’Галф, ты — не Тайп, с тобой ничего не случилось, ты в полном порядке. Он повторяет это, как заведённый, пока не чувствует, что тело под его руками не перестало дрожать, и только тогда медленно отстраняется. Галф смотрит куда-то вниз, смущённый своими неконтролируемыми эмоциями, его рука всё ещё покоится на груди Мью, отодвигая его чуть в сторону. — Всё в порядке, прости… — Не извиняйся. Всё хорошо. Мью осторожно улыбается и гладит его по плечу, а после встаёт и отходит с Пи’Маме в сторону, пока Галф мучительно собирает остатки своего полностью разбитого самоконтроля в жалкую маленькую кучу.

***

— Ты в порядке, Нонг'? Галф вяло отрывается от картонного стаканчика с уже остывшим кофе и поднимает взгляд. Растерянно моргает, его губы чуть приоткрываются и брови хмурятся. Проходит ещё пару секунд прежде, чем он осознаёт, что, видимо, слишком долго сидел, погруженный в свои мысли, в одном положении и не двигался. Уже почти вся съёмочная группа ушла: остались только оператор, недовольно что-то бухтящий про тяжёлые камеры, и помогающий ему с ними звукорежиссёр. — Ммм… да, я в порядке, Пи', просто… Слова застревают в глотке, и он нервно сглатывает их обратно в желудок. — Ты уверен? Ты сам не свой после последней сцены… — Мью осторожно садится напротив и будто бы случайно кладёт свою руку рядом с рукой Галфа; их мизинцы почти соприкасаются. Почти. — Это нормально, если ты чувствуешь себя неидеально сейчас. — Нет, Пи', я правда в порядке. Просто плохо спал в последние дни, вот и итог. Высплюсь — и буду как новенький. У Галфа самая трогательная и тёплая улыбка из всех, что когда-либо видел Мью, но ему хочется, чтобы Нонг всегда улыбался искренне, а не так фальшиво как сейчас. «Тебя подломила эта сцена, Нонг? Ты уверен, что хочешь сейчас быть один? Я могу поехать с тобой и быть рядом столько, сколько тебе понадобится…» Слова теряются где-то на полпути, так и не дойдя до горла, и Мью напряжённо сжимает зубы, неуверенный, что его слишком уж явная забота нужна Галфу и за пределами камер. Галф как-то зябко повёл плечами и снова улыбнулся, только теперь ещё более устало. — Ладно, Пи’Мью, я пойду. Хочу отоспаться как следует, пока есть такая возможность. Он встаёт, и от Мью не укрывается небольшая дрожь в его руках и коленках. — Давай я подвезу тебя? — неожиданно предлагает он и тут же тушуется, на секунду опуская взгляд. Галф смотрит на него своими глубокими непроницаемыми глазами около пяти секунд, замирает так и, кажется, вообще не двигается, но потом всё же как-то заторможенно кивает и снова благодарно улыбается. — Спасибо. Они молчат всё то время, пока едут до дома Галфа. У Мью пару раз перед глазами мелькает желание начать говорить: просто обсуждать что-то весёлое, как они обычно делали, но что-то внутри скребётся, хватает слова, почти высвобожденные на свободу, и заталкивает их обратно, и он думает, что сейчас для Галфа лучше эта успокаивающая тишина с негромким звуком соприкосновения колёс и асфальта, чем любые разговоры и веселье. «Когда мне было одиннадцать… один ублюдок кое-что сделал со мной…» Галф чуть морщится и отворачивается к окну, соприкасаясь лбом с прохладной поверхностью стекла. Ему кажется, что у него внутри снова что-то с оглушительной громкостью разбивается. Он слишком увлёкся, да? Пи’Маме так считает? Она освободила их обоих пораньше после этой сцены, и в её глазах было сочувствие. Наверное, ему не нужно в следующий раз так сильно переживать за вымышленного персонажа. Его руки по-прежнему дрожат, пережидая недавнюю истерику, в груди также отчаянно царапает отвращение. И глаза Пи’Мью тоже всё ещё как-то по-тарновски мягки, нежны и болезненны. — Мы приехали, — тихо говорит он, останавливаясь возле дома Галфа; тот погружён в свои мысли настолько, что не сразу осознает, что голос Мью, так сильно схожий с голосом Тарна, звучит в реальности. — Спасибо ещё раз, что подвёз… — немного растерянно бормочет Галф и уже собирается вылезти, когда чувствует снова появившуюся дрожь в руках. Он не хочет сейчас быть один. Чёрт, он действительно всем своим сердцем не хочет этого. — Пи’Мью… — Да? — Ты… ты не мог бы… побыть сегодня со мной? — говорит Галф тихо, моментально тушуясь и на последнем слове сбавляя громкость своего голоса на минимум. Боковым зрением он наблюдает за Мью и чуть расслабляется, когда видит его лёгкую, тёплую улыбку. — Я пойму, если ты откажешься, просто… — Всё в порядке, Нонг, я понимаю. Я буду с тобой, пока ты не выгонишь, — Мью легко треплет его по волосам, но почти тут же одёргивает руку и снова улыбается. У Галфа красивый просторный дом и уютный задний двор. В прихожей Мью несколько секунд просто бегает глазами по стенам и полу, изучая место, в котором живёт его младший, и только потом проходит внутрь, снимая ботинки и вешая лёгкую куртку на предложенную вешалку. Галф проходит на кухню, наливает себе стакан воды и выпивает его почти залпом. Потом тяжело выдыхает, словно выгоняя из своего организма остатки прошлого Тайпа, и поворачивается к Мью с усталой мягкой улыбкой. — Спасибо ещё раз, что согласился… — Всё хорошо. — Хочешь… что-нибудь закажем поесть? — Я не голоден, но, если ты хочешь, давай закажем. Я оплачу, — Мью говорит это, как что-то само собой разумеющееся, и Галф просто тихо усмехается. — Я тоже, если честно, не особо голоден. Просто хочу спать, — он проходит мимо Мью, слегка касаясь плечом его плеча. — Пойду поменяю постельное бельё. — Это всего лишь одна ночь, необязательно… — Думаю, так будет более… гостеприимно? — Галф снова улыбается, несильно сжимая его плечо, и проходит наверх, в спальню, откуда секундой позже раздаётся скрип дверцы шкафа и звук соприкосновения тяжёлой ткани одеяла и кровати. Мью, чуть потоптавшись, идёт следом, встаёт в дверях, не решаясь предложить свою помощь, и думает о том, что эта болезненная растерянность и задумчивость Галфа и то, как он дрожал и сжимался в его объятиях ещё несколько часов назад, заставляет его сердце гадко и холодно колоть. Ему больше не хочется видеть его таким. Ни за что на свете. Когда они ложатся в постель, Галф накрывается одеялом по самое горло и смотрит на потолок так внимательно, словно пытается выявить на идеально-белой поверхности хоть какие-то потёртости и царапины. — Галф, — тихо зовёт Мью, боясь прервать эту звенящую тишину. В ответ он слышит тихое «м», которое означает, что Галф слушает его. — Сейчас ты в порядке, да? Галф поворачивает голову в его сторону. — Тайп такой сильный… Я бы… я бы не смог так, — неожиданно говорит он и сильно закусывает губу. — Но я в порядке… Просто, кажется, впервые задумался о том, кого играю… Мью ненавязчиво придвигается ближе и ложится набок, изучая профиль Галфа. — Пи’Мью, я просто… просто представил, каково это: когда ты — маленький мальчик, и с тобой происходят такие ужасные вещи… А потом ты живёшь с этими мыслями всю свою жизнь. И не можешь избавиться от них, сколько бы ни старался… И мне стало так больно и страшно, Пи', я словно сам оказался там, привязанным к стулу, — Галф поворачивает голову обратно на потолок и крепко стискивает зубы; его глаза стекленеют. — И, даже с пониманием, что Тайп — вымышленный персонаж… такие дети ведь есть. И их немало… Мью неуверенно кладёт руку на его предплечье, чуть сжимая и надеясь так вытащить Галфа, погруженного в пучину своих мыслей, в реальность. — Ладно, Пи', извини за это. Просто я всё ещё Тайп, — Галф слабо улыбается и отворачивается от него, неосознанно сжимаясь калачиком. Мью думает секунду и нервно кусает губы прежде, чем осторожно придвинуться ещё ближе и тихо спросить: — Хочешь… я обниму тебя? Галф копошится и снова смотрит на него, и Мью тут же отводит взгляд, неуверенный, что его вопрос звучал правильно и удачно. Но Галф ничего больше не говорит, просто поворачивается и медленно устраивает голову на плече Мью, обхватывая его талию руками. Его нос и кончики пальцев настолько холодные, что Мью чувствует это даже сквозь рубашку. — Спокойной ночи, Нонг, — тихо шепчет он, оставляя кроткий хом в запутанных волосах Галфа; тот устраивается удобнее и судорожно выдыхает: — Ммм… спокойной ночи, Пи'… И спасибо тебе большое. Этой ночью они оба спят спокойно.