Детка

Хоумлендер не припоминает, когда ему в последний раз приходилось прилагать столь великие усилия, чтобы сдержаться - не шарахнуться в сторону от внезапно лёгшей на поясницу обманчиво-ласковой руки самой двинутой сучки. Вероятно, никогда. Со стороны всё выглядит вполне благопристойно. Рука Штормфронт, приобнимающая его за «спину». Неполная семёрка красуется перед многочисленными камерами прессы. Если он шарахнется от такого миленького жеста - это вызовет ненужные вопросы и очередную волну демотиваторов из серии «Штормфронт ебёт Хоумлендера». Копчик продирает фантомное ощущение заполненности. Хоумлендер натягивает на лицо фальшивую радушную улыбку и соглашается со словами стоящей рядом мрази. Плевать - с чем, он прослушал. Лишь бы скорее разорвать физический контакт. ~~~ Хоумлендер не привык проигрывать и соответственно был уверен в том, что он сильнейший супер на планете. В тот день он осознал, что эту веру ему внушили, а он позволил себе заблуждаться. Самый популярный и известный вовсе не равняется «сильнейший». День с самого утра не задался. К небоскрёбу Воудт снова заявился умолять о возвращении в Семёрку Поезд-А. Штаб секретарей не справлялся, Джону пришлось лично его выставить. Бедовые не приходят по одному. Через несколько часов с тем же слезливым нытьём пожаловал Подводный, - вот уж кого не ждали, - утверждая, что исправился, даже собирается жениться. Хоумлендер неискренне поздравил его с торжеством, обещал подумать и пожелал отличного медового месяца в несомненно полном достоинств Сан-Даски. На этом плохие новости не закончились. Грёбанного Бутчера засняли камеры в супермаркете Мексики, но об этом сообщили слишком поздно, когда уже Уильям Бутчер благополучно скрылся от полиции и его местоположение снова отмечалось как «не установлено». Потом до Хоумлендера дошёл слух, что мистер Эдгар рассматривает на свободное место в Семёрке глухо-немого японца. Хоумлендер с таким назначением был категорически не согласен, но на ковёр к самому высокому начальству идти побоялся, тихо сгорая от злости. Это стало последней каплей. Когда к Хоумлендеру в зале Семёрки прицепилась Штормфронт с очередной порцией регулярных ядовитых около-похабных насмешек, Джон не смог сдержаться. Он ударил эту стерву, чтобы оттолкнуть. На идеально белой не осталось ни малейшего следа, она устояла на ногах - от удара Джона(!!), а после, снова беспощадно насмехаясь, вынудила использовать глаза. Тепло-зрение, легко разрезавшее ракетную сталь, не смогло оставить даже покраснения на безупречной коже. Но в тот момент Хоумлендер был слишком зол, чтобы осмыслить и принимать осторожные решения. Он бросился на сучку, собираясь переломать ей все кости. Она отлетела от него и выскользнула в окно. Он бросился за ней, намеренно не слишком ускоряясь, давая ей покинуть пределы города. Хоумлендер был настроен убивать. Потом склепает слезливую историю о том, как они вместе выслеживали супертеррориста и как Штормфронт погибла, героично жертвуя собой ради любимого товарища. Историю не одно десятилетие будут мусолить пресса и киношники, а Хоумлендер получит от общества свою порцию сострадания и любви, когда признается в чувствах к почившей. Он лично настоит на своём праве хоронить и подберёт ей самый яркий красно-бело-синий звёздно-полосатый гроб. Возложит на свежую могилу роскошный букет из сотни красно-бело-синих роз. И даже честно постарается выдавить слезу, рассказывая общественности о несправедливости жизни, трагичности смерти любимых и планах на семью, которым не суждено сбыться. Это на многие годы поднимет его рейтинг до небес. Он станет беспрецедентно любимым и одобряемым супером. ~~~ - Я тебя убью. - холодно говорит Хоумлендер, когда они приземляются на большой поляне в окружении деревьев. - Детка, какой же ты наивный... - произносит она, смеется и шарахает по нему фиолетовой молнией. Никогда ещё удар молнии не причинял Джону т а к о й боли. В нынешнем возрасте своего сына Хоумлендер преодолевал звуковой барьер, а немногим после на подростковом максимализме много экспереминтировал, убеждался в собственной неузвимости, прыгая с вершины горы и не взлетая, ныряя в самые тёмные глубины океанов, сражался с акулами, долетал до стратосферы... не обошлось и без намеренного столкновения с молниями. Несколько секунд головокружения, лёгкая дезориентация, проходящая за пару минут, - вот что ощущал Хоумлендер, сталкиваясь со смертельным для простого человека природным небесным электричеством. От выпущенной Штормфронт молнии мир перед его глазами пошатнулся и начал стремительно темнеть. Да сколько вольт было в этом заряде(!)!? ~~~ У Хоумлендера с детства не кружилась голова. Сейчас кружилась, - впервые в жизни - сразу с того момента, когда он открыл глаза, придя в сознание, и обнаружил себя раздетым, лежащим на столе в окружении простой невычурной обстановки деревянного домика под победившей его Штормфронт. Его ноги закинуты на её плечи. Он в одних только белых носках, она не стала раздеваться полностью, оставшись в чёрном топе, штанах и обуви. Между его раздвинутых ног плавно движется длинный черный дилдо. Так отвратительно Хоумлендеру не было в жизни. Отвратительно было лежать на столе беспомощным, как парализованный простой человек. Пока его тело справлялось с шоком от электрического удара, он не мог пошевелить даже мизинцем. Не мог напрячь мышцы и помешать ей его трахать. Не мог подняться и вцепиться в её шею. Мог только закрывать и открывать глаза. Закрывать глаза, представляя, как тепло-зрением выжигает своё имя и американский флаг на её упругом бюсте. Как жаль, что эти фантазии были физически неисполнимы. Джон открывал глаза, видя её надменный взгляд, играющую на её губах тёмную победную улыбку. Как она время от времени, не переставая его трахать, прикладывалась к бутылке с недешёвым винным пойлом. Но самое отвратительное, что у него стояло. Несколько часов его член стоял, истекая смазкой и желая ласки, пока сучка безустанно трахала его зад. - Ты был неплох, детка. - сказала она, наигравшись, прежде чем уйти, оставляя его одного, - злого, обиженного, взбудораженного и мучительно неудовлетворенного. Всё ещё неспособного пошевелиться. - В следующий раз я помогу тебе кончить. Обращайся, всегда к твоим услугам. - сказала она, оставляя его одного. ~~~ Разумеется, он не обратился. Напротив, всячески её избегал и всегда был на людях, чтобы не оказаться с ней наедине, а через полтора месяца начал ловить на себе, внутренне содрогаяясь каждый раз, её долгие задумчивые взгляды и столкнулся с неоднозначными заигрываниями. Ну уж нет. Он готов был публично любить Штормфронт, лежащую в звёздно-полосатом гробу. Живой она была несравненно невыносима. Он ненавидел её двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, постоянно. Настолько же сильно, насколько желал. Скорее Джон будет дрочить в душе и спальне до мозолей на члене на воспоминания о дне их битвы и на фантазии с её участием, чем окажется под ней ещё раз добровольно.