Ненужная пташка.

      «1 место — Скорпион.       Представители этого знака, несмотря на внешнюю силу, внутри очень чувствительны и ранимы. Демонстрировать свою слабость окружающим они опасаются. Поэтому предпочитают «заливать» свои проблемы в одиночестве. Интересно, что, дойдя до самого дна, превратившись в настоящего алкоголика, Скорпионы в конечном итоге чаще всего выбираются из ужасного положения. Все дело в их любви к тотальному контролю над своей жизнью».       Рядом с этой статьей, подчеркнутой красной ручкой, было аккуратно подписано: «Добро пожаловать в наш преподавательский состав, мой сладенький алкоголик. С любовью, Полночь».       Айзава выбросил астрологический пиздёж в урну, мысленно пожелав своей «новой» коллеге не найти успокоительные пилюли перед началом учебного года.       Захотелось выйти из учительской клетки, внезапно ставшей доступной на его непредсказуемом жизненном пути. В голове всё ещё не укладывалось, что с этого дня он, Шота Айзава, — мрачный, нелюдимый, немногословный, а с недавних пор ещё и алкоголик, — станет преподавать.       Он устал. Устал от этой жизни. Герой подворотен. Год, два, три… На пятом году он стал запивать этот «героизм», чтобы не помнить картины изнасилованных подростков, ошмётки чьих-то внутренностей и кружащих над этим мух. Такая срань удушала. А её в жизни Сотриголовы было взахлёб. Самое смешное, что он сам выбрал этот путь.       Недавняя насмешка Полночи взбесила. Какое ей дело до его срывов? Зачем втянула в эту обитель амбиций и наивности? «Отвлечь», «занять делом», «это плохо закончится», «бесовщиной одержим?», «с детьми ты вдохнёшь новый глоток жизни»… Какая же это все хуйня…       Коридоры встречали глухим отзвуком прошлого. Оно давило, раздавливало, словно букашку. Снова появлялось чертово желание «пригубить». Недальновидная женщина. Его привычка только усугубится под давлением этого здания.       В этом месте сильное дыхание былых времён. Голоса прошлого преследовали на каждом шаге. Хотелось исчезнуть отсюда. Шота не из трусов, но он уже устал жить прошлым. Тут было совсем невыносимо. Как он будет преподавать? В голове не укладывалось. Шота специально пришёл с раннего утра. Ему надо морально настроиться. Этот день предстоит покорячиться в этом месте. В академии, которая отправила его друга на верную смерть, сделала из него теневого героя и в которой веселятся юные оптимисты-самоубийцы.       Это будет трудный день.       Мужчина толкнул дверь класса 1-А. Какого черта он согласился стать классным руководителем, когда можно было просто преподавать историю? Классные часы, организация, выговоры, черезмерная ответственность. Надо бросать пить… Трезвым он не мог на такое согласится.       «Пятнадцати-шестнадцатилетние детишки. С чего мне следует начинать? «Я боялся этого дня». Сойдёт. Потом добавить что-то про то, что японское кладбище не резиновое. Жаль, но придётся это отложить до следующего года. Если, конечно, до него хоть кто-то дотянет. В особенности, я...», — увлёкшись размышлениями, Шота не сразу заметил, что был не один в помещении.       В самом дальнем углу стояла парта, за которой посапывала чья-то фигура. Темнокурая макушка лежала на подложенных перед ней руках. Силуэт женский. Шота сначала решил, что это уборщица или какой-то другой работник, но, приглядевшись, заметил форму UA.       Какая отчаянная могла прийти в такую рань? Первый рабочий день, а уже столько странностей от учеников. Она хоть его студентка?       Брюнет тихим шагом подошёл к парте, хмуро разглядывая уснувшую барышню. Она могла быть второкурсницей или третьегодкой. Иногда эти классы устраивают в первый учебный день какие-то представления. Это единственный весомый аргумент такого раннего визита. Тогда её надо разбудить и отправить на репетицию? Хотя странно, что она зашла в 1-А класс, если его предположение было верным.       Взгляд упал на кисть девушки. На мертвенно-бледной коже выделялся рисунок чёрной птицы. Татуировка? Что за мафиозные замашки? В Японии наколки могли себе позволить только бандиты. «Приличные» люди, без греха за спиной, не опускались до такого. Это непоколебимый менталитет, вдолблённый в каждого жителя. Шота не мог понять: как девочка, будущая героиня, могла набить себе какой-то рисунок на руке? Или это…? Нет, бред. Шота никогда не верил в сопли про соулмейтов.       Нынче весь мир трещал если не о героях, то о соулмейтах. Родственная душа, мать её. Не дай Бог, если у него и правда есть эта «родственная душа». Он и её доведёт.       Говорят, одному соулмейту предназначено носить на теле некий рисунок, который сможет увидеть только «дарованный самой судьбой» человек. Сам рисунок — это воплощение мечты носителя метки. Эти рисунки бывают разными, как и мечты людей. Шота никогда не видел никаких «меток», поэтому уже давненько определил все эти мифы о «родственных душах» в раздел «отменной ахинеи». Удивляло, разве что, что многие люди продолжали уверять его в обратном.       Мужчина минуту разглядывал летящую птицу на кисти незнакомой ученицы, задаваясь вопросом: что за херня? Самый логичный вывод, который приходил Айзаве на ум — наколка. Нахальная молодёжь нынче совсем берегов не видит. И эта дура туда же. — Что ты здесь делаешь в такую рань? — вопрос прозвучал довольно громко, но ученица продолжала мирно сопеть.       Проблемы с чуткостью. Для будущей героини это было плохим качеством. Включать Сущего Мика Айзаве совершенно не хотелось. Если звуки её не пробуждают, значит стоит перейти на действия. Шота положил ладонь на плечо девчушки, потряс.       Последущую реакцию он никак не предполагал. Она подскочила на месте, как черт из табакерки. На ошарашенного героя уставились два испуганных, огненных глаза. — Не надо! НЕ НАДО!!!       Шатенка упала со стула и отползла к стенке, вжавшись в неё. Диким зверьком свернулась калачиком, прикрыв голову руками. — Я больше не буду! Не буду, не буду, не буду…       Она повторяла это как мантру. Студентка явно не осознавала, где сейчас находится. Она будто увидела перед собой самого дьявола, а не недоуменного мужчину.       Айзава стоял в немом шоке. Сейчас он узнал в этой девочке знакомые черты. Одна из его подопечных. Только кто именно, не мог вспомнить. Да и не до воспоминаний, когда ребёнок так перепуган. Это ненормальное пробуждение. У неё крепкий сон. Может ли быть, что её будят агрессивными методами? Иначе с чего вдруг такая реакция? Не на него же? Откуда она могла знать, кто именно её будет будить?       Девчонка тем временем стала приходить в себя. Увидела перед глазами рукава официальной формы. Постепенно до неё стало доходить, что она натворила. Наконец, Шота мог встретить осознанный взгляд, направленный на него. Такого вымотанно-печального взгляда он ещё не встречал у детей.       Вопросов в голове было много. Начиная с причины столь раннего появления в академии и заканчивая причинами её дикого поведения. Но Шота не стал их озвучивать. То ли испугался услышать ответы, то ли не хотел её лишний раз беспокоить. Зато Айзава ясно понял, что с этим кадром надо быть осторожнее. — Уборная слева по коридору. Причешись. — Простите!       Это прозвучало так отчаянно и звонко, что брюнет невольно представил, как она кричит это слово до хрипоты. Он не успел опомнится, как странная девчонка уже выбежала из класса, оставив свою сумку на столе.       Прогнозировать будущее не надо — ребёнок грозил проблемами.       Мысленно чертыхнувшись, Айзава направился к учительской кафедре, взяв оттуда бумаги с информацией учеников.       Фую Огава. Девочка с именем «ненужная»? Что за ересь? Кто своего ребёнка так назовёт? Поступила по рекомендации. Родители — владельцы банков. Богатенькая? Странно. Обычно с таких пылинки сдувают и «сдвиги» у них выглядят иначе. Айзава отложил официальные данные в сторону. Теперь стал интересен тот рисунок на её руке. С помощью каких-то медицинских приспособлений «волшебные метки» научились распознавать. Их указывают в медицинской книжке. «Метка соулмейта: кисть правой руки, чёрная птица в полёте».       «Не переставай верить, что встретишь своего человека!» — издевательски прозвучал голос Ширакумо, пронизывая нутро горечью прошлого.       Бред… Она его соулмейт? Неадекватная пятнадцатилетка? «Родная душа»? Это шутка? По каким это законам судьба выбирает людям «родственных душ»? Это больше смахивало на издевательство.       Шота стал усердно вспоминать: принимал ли он этим утром градус? Или это у него крыша поехала? В любом случае, вся эта ситуация лишний раз убедила его в абсурдности «соулмейтовских» бредней.