Это любовь? - Да.

Чёрное помещение, пахнущее цвелью и чем-то еще. Чем-то влажным и земляным заставило поморщить нос владельца гравитации. Невзирая на острую боль в затылке, Чуя все-таки открыл глаза. Бессмысленно. В помещении было слишком темно, или у Арахабаки отказало зрение? Нет, в районе пяти сантиметров Чуя различал свои плечи и поднятые вверх руки. Он был прикован к стене. Слабость во всем теле мешала использовать свою способность. Вообще состояние такое, словно Накахара был пьян. — Чёрт, — осознание ситуации вгоняло парнишку в бешенство, а от того, что выбраться из цепей у того просто не получалось, бросало в дрожь. Дазай был прав. Прав на счет группировки. Прав на счет того, что их наверняка будут ждать и будут готовить ловушку. Но Накахара был ослеплен жаждой игнорировать все, что говорил шатен. Ведь в каждом слове Осаму Чуя слышал некую попытку вызвать к себе жалость или что-то подобное. Это бесило, раздражало. Хотя вряд ли Дазай пытался что-то подобное вызвать. Он снова оказался прав. Его гениальный склад ума. То, как он думал на несколько шагов вперед или же продумывал все задание. Все это вызывало уважение и уверенность в успехе миссии. Как Чуя мог позабыть о столь важном пункте, как: «Слушать то, что говорит эта чертова Скумбрия»? Как смог повестись на слепой гнев? Ради чего? Кому он хотел сделать больно? В итоге, он сам оказался в такой неприятной ситуации. Интересно, Осаму заметил пропажу своего напарника? Чуя впервые за несколько месяцев подумал о Дазае. О том, что тот нужен ему здесь и сейчас. Он хотел услышать: «Жалкий Слизняк, я же говорил, что так будет». Он даже не обиделся бы на эту кличку. Просто бы улыбнулся, радуясь тому, что его задницу в очередной раз спасут. Вы не подумайте, Чуя не был слаб физически, но сейчас с его телом явно было что-то не так. Он слабо ощущал конечности, да и вообще общее состояние было хуже некуда. Был ли это какой-то наркотик? Накахара не знал, и это пугало чуть больше, чем отключится после использования Порчи. В этот вечер исчезновение Чуи вызвало приступ смеха у Дазая. Вначале тот подумал, что его напарник просто решил куда-то смыться, однако, вера в то, что Накахара дебил, но не совсем, отрезвила мужчину. Осаму сразу позвонил Мори, а затем и Акутагаве. Нужно было выяснить, где его горе напарник и как его вытащить. Лезть на рожон было не самой лучшей идеей, однако, долго ждать было небезопасно. Дазай крайне ценил Чую. Он очень им дорожил, старался стать лучше, уже меньше пытался наложить на себя руки, но тому все еще было все равно. Это резало больнее ножей. Чувства, что горели в сердце Осаму, начинали меркнуть с каждым безразличным «отстань», и желание продолжать жить пропадало быстрее, чем было до этого. Но он жил, существовал ради Чуи. И сейчас, не дождавшись ответа от Акутагавы, он несся прямиком в логово врага. Плевать ему на себя, на то, что в бою он куда слабее остальных членов мафии. Приоритетом было спасение напарника. В темном помещении послышался шум открывающей двери, тяжелые шаги и лязг чего-то. По лицу Чуе пришелся неприятный удар цепью, отчего бровь сразу рассекло, и разбило губу. Парень даже вскрикнул от неожиданности, и лишь после зажегся свет, позволяя пленнику разглядеть пыточную камеру и парня, который был крайне возбужденным от данной должности. — Я вижу, псы добрались и сюда. Вот сидели бы в своей конуре и были бы живы, — голос был мерзкий, неприятный и жутко резал по ушам. Парень немного хромал, но это не мешало тому с каждым разом избивать синеглазого цепью. — Сукин сын, — рыкнул Накахара, но очередная попытка использовать силу провалилась с треском. — Не сопротивляйся, ты все равно уже не жилец. Однако, скажи, где тот перебинтованный? Он нам изрядно мотает нервы уже на протяжении нескольких месяцев. Глаза Чуи расширились. О миссии он узнал всего неделю назад. Им нужно было лишь поймать и ликвидировать, а оказалось, Дазай все время вынюхивал что-то, рыл под них и доставал скелеты. Накахара знал, что Осаму верный пес Огая, и последний пользовался этим по максимуму. Значит, атака предназначалась не ему, просто он оказался в отеле чуть раньше, чем должен был оказаться Осаму. — Не думай, что я расскажу, — хмыкнул Арахабаки и сосредоточился на цепи, однако использовать силу вновь не получилось, зато получилось схлопотать очередной удар по ребрам. — Значит, отправишься на тот свет раньше своего бинтованного напарника! — крикнул мужчина и ударил с новой силой. Он бил Чую до тех пор, пока на пороге не появился шатен с пистолетом в руках. — Не думаю, — голос Дазая спокойный. Он ни капли не дрожал, и это вызывало уважение. Может потому, что Осаму сам много раз пытал людей. Он был мастером в этом деле. — Ты не умеешь пытать. Настолько плохо это делаешь, что мой напарник никогда не расколется, по сравнению с твоим, который сдал тебя уже на второй минуте, — рассмеялся Дазай, бросив в ноги чужую руку. Глаза мужчины расширились. Что только что сделал этот сумасшедший? Он оторвал руку его напарнику? Но как? Ответа он и так не получил, потому что получил пулю в плечо и упал. — Знаешь, Чу-чу, я предупреждал тебя, что в отеле ловушка. Я же говорил тебе, что я пойду туда первым. Но ты все не слушал, не слушал, и не слушал! — вскрикнул кареглазый. Он зашел в комнату глубже, и только сейчас Чуя увидел, что кофейный плащ пропитался кровью. Что Дазай хромал, и то, что его правый глаз кровоточил. Он подошел ближе и потянулся к цепям, чтобы освободить напарника, однако на него направили дуло пистолета. Послышался щелчок. Еще секунда и раздался бы выстрел. Но самое страшное - целились в Чую. — Дазай! — напарник захрипел и еле как, сжал руку в кулак. Выстрел. Чуя зажмурился, а когда понял, что у него ничего не болит, открыл глаза. Снова этот чертов Дазай. Он снова ранен. Прямо в грудь. Но еще один выстрел, и Накахара заметил, как враг упал. — Ты ранен! — Да ладно? Новость конечно неприятная, — дерзнул Осаму, вкалывая в свою ногу что-то. Кровотечение прекратилось, и в голове разъяснилось. Он взял Накахару на руки и унес быстро, далеко. Плевать, что водить умеет плохо, но увозит обратно, в Йокогаму. Действие лекарства скоро иссякнет. Что ждет Осаму дальше, он не знал. Знал лишь то, что раны откроются. И, скорее всего, он отключится. А когда в голове уже начали плясать звезды, он остановил байк Накахары. — Что? — Чуя очнулся и посмотрел на Дазая, который уже дрожал. — Звони Мори, скажи ему где мы, потому, лекарство зако... — договорить Осаму не успел, в глазах потемнело, а после он упал вместе с Чуей и байком. Главное, что они уже стояли. Что он не подверг своего напарника еще большим проблемам. Он быстро учуял это чувство. Накахара последовал указаниям, ощущая под руками, как раны напарника открываются, как тот буквально истекает кровью. Сколько он так продержится? Страх. Люди всегда чувствуют его, когда начинают осознавать, что им что-то дорого. Неважно, будь то любимое животное, квартира, жена, ребенок или чья-то жизнь, которую раньше не особо-то и ценил. Накахара ощутил страх. Страх не за себя, потому что конечности начали работать. Ему даже повезло использовать силу так, что байк не грохнулся на них. Он удержал их обоих на весу. Вначале положил Дазая, а после байк на другую сторону от их ног, а после и сам грохнулся. Страх как раз-таки за напарника. Он становился бледным на глазах. Хотя куда уже больше? Оказывалось было куда. Мори действительно приехал быстро, видимо использовал свою способность. Он совершенно не обратил внимания на Чую, на его истерику и желание выбить тому зубы. Он просто забрал Дазая. Операция длилась недолго, ранения были серьезными, но не смертельными. Уже спустя пару часов показатели стабилизировались, и Накахара смог увидеть Дазая и Мори. — Как он? — хрипло спросил Чуя, ощущая на своем лице пластыри и то, как бинты стягивают его ребра, облегчая дыхание. — Живой, хотя так опрометчиво лететь на рожон было ошибкой, — цокнул языком Огай, закуривая сигарету. — Он что-то себе уколол... — А-а, я дал ему лекарство, которое затормаживает любое ранение на несколько часов, но в его использовании тоже есть свои минусы. Когда действие заканчивается, то кровь разжижается, и, по сути, он мог бы потерять меньше, не коли он его. Но тогда, вы бы не сбежали. — Дурак... Он такой дурак! — Чуя врезал кулаков в стену. — Вечно строит из себя героя, а таковым не является! — Дурак тут только ты, Накахара. Дазаю тяжело жить, и на то свои причины, но он живет из-за тебя. Может, стоит разуть свои глаза? — более Мори не сказал, он просто ушел, чтобы не объяснять Чуе всего. Пусть этим занимается виновник. Белая дверь, белая палата. Все пахло лекарствами и чем-то еще. Казалось, что в этом корпусе все пропитано таблетками и ампулами с разным содержимым. Даже Осаму был пропитан этим запахом. Казалось, что он и эта комната созданы друг для друга. Чуя виновато опустил голову, смотря на бледное лицо друга. Друга ли? Были ли те чувства, которые Накахара испытывал к своему напарнику все это время – дружбой? Из-за чего они поссорились пару месяцев назад? Из-за того, что у Накахары тело отреагировало крайне странно на прикосновение Дазая. Он вспылил. И решил оборвать все, лишь бы не признавать того, что Дазай ему не безразличен. Дазай не спал, он просто смотрел в окно и даже не обратил внимания на то, что к нему кто-то зашел. — Привет, — тихо проговорил юноша и сел рядом. Сердце сжалось, он так много тогда наговорил ему, что сам факт того, что Дазай спас его жизнь, уже удивлял. Он бы после такого не стал спасать кого-то... — Чуя? — Дазай удивился и посмотрел на своего напарника. Ему было больно. Больно молчать и терпеть. Он хотел, чтобы тот обратил внимание на него. — Прости, я тогда был не прав. Просто, тот поцелуй, — он замолчал. — Не стоит, я понял, что тебе видимо женские губы куда слаще, — Дазай смирился, по крайне мере, так казалось со стороны, хотя внутри сердце уходило в пятки. Чуя, распахнув свои испуганные глаза, бросился к Осаму. Только сейчас этот юноша понял, что может потерять то, что Осаму хранил в себе долгое время. Еще слово, и тот вновь падет в депрессию. Он тут же впился в сухие обветренные губы шатена, неумело и совсем не уверенно. Нет, Чуя не был девственником, просто он не знал, как это делают мужчины, непривычно было ему. Но то, что он чувствовал к Дазаю, явно было любовью. — Я не знаю что это, но мое сердце делает кульбиты, когда ты касаешься моего тела. Когда шепчешь на ухо что-то, коленки подгибаются. А когда вижу тебя в этой постели, мне становится так страшно, что я могу потерять тебя. Я не знаю, что это за чувство, но хочу узнать это с тобой, — можно ли назвать это признанием? Дазай посчитал, что да. Это вызвало улыбку и желание обнять рыжеволосого, однако тело было слишком слабым, чтобы даже поднять руку. — Это называется – любовь, Чуя-сан, — тихо произнес Осаму, хитро улыбаясь и щурясь. Он добился своего. Наверное, не зря он в этот раз подставился под пули. Не зря геройствовал. Хотя все это могло закончиться ничем. Но даже так, у того уже был план, как закончить это бытие. А теперь он сможет пожить для Чуи еще немножко. — Тогда, я люблю тебя Дазай. Я... Давай попробуем построить наше будущее вместе? — Замолчи, — Дазай медленно, насколько позволило ему состояние, приподнялся и поцеловал Чую, ощутив приятное тепло внутри и ответ на свой поцелуй.