Питерский вечер.

Был обычный Питерский вечер, лил дождь, от атмосферы хотелось спать. Ксанекс спокойно играл с веревочками на Алининой толстовке, которая висела на вешалке. Тем временем розовая сидела, покуривая, на балконе. Закончив курить, она потушила сигарету о стол и выбросила окурок в окно. Поправив свою футболку, девушка ушла в комнату работать за ноутбук. Сущая ерунда рассорила Алину с Соней, однако… Послышался стук в дверь, такой агрессивный и грозный, что заставил Алину взбудоражиться и немного испугаться. Открыв дверь, мочалка увидела странную картину: намокшая Сомусева решила навестить её, несмотря на ссору. Соня пожирала девушку глазами пару минут, смотря долго и упорно, после чего рукой отодвинула Олешеву, перешагнула порог квартиры, сняла верхнюю одежду, отряхивая ее от капелек воды, положила сумку на комод и отправилась в ванную. Мочалка была в недоумении от того, что происходило, и желала во всём разобраться, оставшись возле ванны. Спустя минут пять Соня вышла в домашних штанах и футболке, что немного спадала, обнажая лямку черного кружевного лифчика и нежное плечо, которое так хотелось закрыть от посторонних глаз. Алина ничего не понимала и смотрела точилке в глаза. Сомусева взяла её за плечи и, проглотив ком в горле, сказала: — Извини меня, малыш. Затем Соня нежно поцеловала младшую прямо в губы, придерживая её талию руками. Олешева явно такого не ожидала, но начала возбуждаться от нежных губ Сони. Точилка же это прекрасно понимала, помня о слабостях девушки, и решила помучить Алину: робко прекратив поцелуй, она посмотрела ей в глаза, и начала вести руку вниз по бёдрам. У Алины предательски задрожали ноги, а щёки стали покрываться алым румянцем. Точилка резко убрала руку и отправилась на кухню. — Соня, — дрожащим, словно гитарная струна, голосом начала Олешева, — что это было? — Что? — ехидно улыбнувшись, Соня спросила так, будто ничего и не было. Взяв из холодильника заранее приготовленную порцию салата, Сомусева села за стол и начала трапезу. Мочалка села рядом. Завязалась обычная, повседневная беседа. Соня смотрела все это время на губы младшей, представляя что-то большее, чем поцелуи. Такие бурные фантазии иногда вызывали лёгких бабочек в животе. Аккуратно положив вилку в тарелку с салатом, Соня начала трогать за коленки невинную Алину. Младшая же только закатывала глаза и говорила с трепетом в голосе взять её или прекратить. Соне это нравилось. Девушка резко встала со стула, взяла на руки маленькую девочку, потащила её в спальную комнату. Аккуратно кинув Олешеву на кровать, Соня начала целовать шею, без спроса, так нагло и грубо, словно хищник. Для младшей это было впервые, поэтому она была скована, из-за чего смотрела только на Соню. Порвав все пуговицы на рубашке Алины, Соня начинала лизать участки груди. Растегнув Алинин лифчик, Софья увидела набухшую, сладкую грудь с розовыми сосочками, которые встали от возбуждения. Точилка начала аккуратно обводить языком вокруг соска, придерживая Алину за талию кончиками пальцев, пытаясь нащупать резинку штанов, чтобы их снять. У Олешевой же просто отключился мозг, она желала только её, на всю ночь — так сильно и так долго она этого ждала. Младшая нежно постанывала от нетерпения, что только больше заводило Точилку. Долго поигравшись с грудью, Соня начала опускаться ниже, кусая кожу на рёбрах, зализывая укусы. Нащупав резинку, Соня стянула Алинины штаны. Та от дикого смущения закрыла глаза и стала ждать. Она была похожа на маленького котёнка, который не понимает, что нужно делать дальше. Тем временем Сонины руки стимулировали возбужденный клитор, буквально залитый смазкой, через ткань, при этом голова Сомусевой оставалась на уровне живота младшей. Со стонами в голосе Алина, не зная, куда себя девать, заявила: — Сука, почему ты не можешь просто трахнуть меня? Алина агрессивно подалась вперед тазом, чтобы между ней и Соней было минимальное расстояние. Нагло смотря Софье в глаза, Алина начала улыбаться, двигая тазом вперёд-назад. Та одобрила такую дерзость. Оторвавшись от живота, она, не сдерживая себя, сняла трусики с маленькой девочки. Открылся прелестный вид, созданный природой. Олешева через силу сдерживала себя, сжимала в руках одеяло (казалось, что она его порвет от такой хватки), закусывала губу, как бы намекая, что не в силах ждать. Софью это возбудило почти до потери сознания. Сердце билось быстро, рывками, казалось, оно сейчас выпрыгнет. С дрожью в руках Соня поднесла пальцы ко своему рту, облизала языком кончики, отчего на выходе слюна потянулась тонкой паутинкой. Рыжая прикоснулась к чувствительному месту Алины, аккуратно водила вокруг половых губ, словно обращаясь с маленьким ребёнком. Младшая умоляюще просила войти в нее, однако Сомусева ее не слышала, делала с ней то, что захочет, даже могла оборвать оргазм, ведь хрупкая девочка ничего ей не сможет сделать, её тело полностью под контролем Софьи. Войдя сразу двумя пальцами, Соня услышала вскрик, которым Олешева ответила от неожиданности. Алина была безумно мокрая, смазка каплями стекала по её внутренней части бёдра. От дикого возбуждение младшая чуть ли ни плакала, она хотела вылезти из своего собственного тела. Сомусева же все ускорялась и ускорялась, ее силы не кончались, она хотела доставлять удовольствие снова и снова, слышать, как комната заливается стонами. Впившись язычком в клитор, Сомусева обеспечивала двойную стимуляцию. Она вылизала всю смазку, которая была на складках, словно леденец или подтаявшее мороженное. От переполнения эмоциями Алина зарылась пальцами в огненные волосы, напоминающие пожар. Хотелось вдохнуть как можно больше воздуха. Застонав все быстрее и громче, Алина закатила глаза, прогнулась в спине до боли, казалось, что она сломает позвоночник, ноги непроизвольно скрестились с дрожью, обхватив Сонину шею. Улыбнувшись, Соня приблизилась к лицу Алины, пачкая живот пальцами, на которых осталась смазка. Она легко поцеловала Олешеву в губы. Этот поцелуй был настолько искренним и глубоким, что засядет в голове девочек на всю жизнь и будет напоминать об этом вечере.