Ремиссия

— Доброе утро самой красивой, доброй и заботливой дочери! — пропел Орител, буквально врываясь в комнату своей младшей. — Ты явно ошибся с прилагательными, папочка, — Блум даже не повернулась, продолжая наносить на лицо солнцезащитный крем. Хотя она и так видела отражение отца в зеркале. — Правильнее было бы сказать: самой не накрашенной, наглой и равнодушной дочери. — Я вот тебе завтрак принёс, — мужчина поставил маленький серебряный поднос прямо на её трюмо. Ей пришлось отодвинуть свои крема. — Только вот я не люблю кушать в своей комнате. — Блум, милая, не злись, прошу тебя. — Я и не злюсь, — девушка пожала плечами, подходя к шкафу. Она достала оттуда джинсы, простую белую футболку и тёмно-синюю кофточку. — Мне при тебе переодеваться? — Блум, оставь ты эту одежду, — он подошёл к ней. — Если ты злишься, что я не сказал тебе про Валтора, то… — Пап, — она усмехнулась. — Ты правда думаешь, что я обижаюсь из-за этого? — Ну… да. — Знаешь, ты пересмотри свой график на всякий случай. Вдруг разговор со мной может стоить тебе какого-нибудь важного подписанного договора. — Блум… — Я опаздываю на учёбу, пап. Хорошего тебе дня, — прежде, чем Орител ответил, Блум скрылась в ванной. Она посмотрела в зеркало и покачала головой. Либо мужчины правда такие узколобые, либо все сговорились свести её с ума. Блум склонялась ко второму. С её приезда прошла неделя, и почти каждый день Орител находил способы попытаться помириться с дочерью. Вчера, например, он сам разбудил её, отключив будильник и дав поспать на полчаса подольше. В итоге Блум пришла на учёбу с криво нарисованными стрелками и барахлом в сумке. Нужного ей ничего не было. Однако его попытки всё равно оставались безуспешными. Девушка по-прежнему обижалась, но уже не злилась. По сути она была очень отходчивой и вовсе не злопамятной, однако обижаться не переставала. Это было хоть каким-то уроком для него. Всю эту неделю её утешала только одна мысль, которая заставляла улыбаться и едва не визжать от предвкушения. С раннего детства Блум просто обожала свой день рождения. Она начинала отсчитывать дни ровно за месяц, вычёркивая их в календаре. С возрастом эта процедура происходила в голове, но она по-прежнему радовалась, как маленький ребёнок. Однажды её друг пошутил, что ей исполняется не восемнадцать, а минус восемнадцать. Но что делать, если такое очень значительное для неё событие занимало все мысли? Она любила отмечать свои дни рождения. Любила звать друзей, танцевать под биты до самой ночи, принимать поздравления и подарки. Больше этого она любила только сюрпризы, которых в её жизни тоже было много. Каждый год близкие друзья устраивали что-то новое. Начинали всё с приездом к ней домой, а заканчивали квестом в школе. В тот момент, когда она нашла последнюю подсказку, то нашла и друзей с шарами, тортом и подарками. Это был последний сюрприз, когда девушке исполнялось восемнадцать. Потом всё как-то резко изменилось. Друзья остались, но прежней теплоты больше не было. Они поддерживали связь, но делали это не потому, что хотели, а потому, что так надо. Из-за этого с каждым годом её желание отмечать становилось всё меньше и меньше, пока Блум не превратилась в Блум. Ей никто не нужен. Это только её праздник. День закончился как-то слишком быстро. Вот она вошла в институт, а вот из него выходит. Вокруг величественного здания собирались маленькие компании молодых людей. Некоторые занимали площадь на газоне, кто-то направлялся в сторону стоянки, чтобы наконец дать мозгу отдохнуть. Блум тоже шла к месту, где обычно парковался Брендон. На лице была лёгкая улыбка от ещё тёплого, но сильного осеннего ветра. Девушка недооценила его, потому что кофта, висящая на плечах, поддалась его порывам и улетела назад. — Мило, — она услышала тихий смешок и развернулась. Её кофта встретила лицо какого-то студента. Кажется, он был на курс старше её. — Спасибо, — она взяла в руки протянутую вещь, но парень не стал отдавать просто так, продолжая удерживать. — Отдашь, или тебе она так сильно понравилась? — И с характером, вижу, всё в порядке. — К окулисту тебе не нужно, молодец. — Я Ривен. — Отпусти мою кофту, Ривен. — Сразу после того, как ты назовёшь своё имя. — Иди в деканат, спроси про третью группу, найди личное дело и узнай моё имя, — Блум всё-таки смогла вырвать несчастный клочок ткани. — Пока. — Я могу тебя довезти, — он нагнал и продолжил идти вместе с ней. — Неужели не осталось людей, которые до сих пор не знают, что у богатенькой папиной дочки есть собственный водитель? — Не бери на себя так много. Не такая уж ты и популярная. — Первый год тут учишься? — Да, недавно перевёлся. — Это видно, — она криво усмехнулась. — Людям есть дело до тех, кто богаче их. К сожалению, конечно. — А тебе не плевать? — Ты до сих пор думаешь, что меня это заботит? Если так, то нам не по пути, парень. — Парень, который до сих пор не знает твоего имени. — Я тебе уже предложила неплохую… — она смотрела на Ривена, но её взгляд неожиданно уловил знакомый силуэт. Парковочное место, где обычно парковался Брендон, сейчас было занято другим мужчиной. Светловолосым мужчиной, который сложил руки на груди и прожигал всё вокруг хмурым взглядом. До тех пор, пока не заметил саму девушку и пересёкся с ней глазами. Было сложно описать её реакцию, потому что создавалось впечатление о налитом свинцом лице. Она никак не отреагировала, что немного ударило по самолюбию. Валтор ждал хоть какой-то реакции, но в деле она продолжила приближаться с каким-то парнем. Или по самолюбию ударило именно это? — Идея идти в деканат так себе, согласись. Меня могут воспринять как маньяка. — Или потенциального жениха, — девушка чуть тряхнула головой. Она не сомневалась, что Валтор приехал именно за ней. За кем ещё, собственно? Но её почему-то это мало волновало. — Что? — В восточных странах есть такое. — Смотришь их сериалы? — Ривен чуть поморщился, продолжая шагать рядом с ней. Они направлялись к стоянке. — Да нет, подруга рассказывала, как они познакомились с её будущим мужем. Точнее, их познакомили, но сначала родители жениха узнавали всё через деканат. — Разве можно давать такую информацию? — Нет, но у них да. — Это странно и… — он покачал головой, потому что не мог найти подходящее слово. — У всех разный менталитет и культура, — она кивнула в сторону одной из машин отца и стоящего рядом с ней Валтора. — Меня уже ждут. — Твой водитель? — Можно и так сказать. Удачи в твоих начинаниях, — она ускорила шаг, чтобы наконец дойти. Ей казалось, что ещё немного, и Ривен заставит её представиться. — Каких начинаниях? — Поисков моего имени. — Без проблем, — крикнул Ривен вслед. — Кстати, от тебя очень приятно пахнет. — Мои духи слишком резкие, — она изогнула бровь, медленно развернувшись к парню. Ещё никому не нравился её парфюм. — В этом и плюс. Его обаятельная улыбка ничуть не задела что-то внутри и не пробудила какие-нибудь чувства. Она просто была красивой и вроде настоящей, но всё равно не достучалась до Блум. Потому что с недавних пор девушка остерегалась идеальных улыбок. В большинстве случаев они могут оказаться лживыми. Отсалютовав ему на прощание, Блум наконец подошла к мужчине с не менее очаровательной улыбкой. Она отметила ещё при первой встрече, что она идёт ему больше, чем хмурые брови. У Валтора был внутренний стержень и обаяние, которое морально давило и заставляло подчиняться. Поэтому ему стоило только улыбаться, и она снова начнёт терять контроль. Блум сложила руки на груди точно так же, как и он. Гордо вздёрнула подбородок и одарила равнодушным взглядом. Старалась не прикрыть глаза и не издать томного вздоха от знакомого аромата и мышцам, хорошо видимым через обтягивающую чёрную рубашку. Такое ощущение, что в воздухе летали какие-то манящие фибры, которые пленили в его сети. Но она уже попалась туда однажды, зачем повторять ошибку снова? — Что ты тут делаешь?