Цветочка нет, я за нее

— Эй, Эванс, снова в компании этого слизня? И не надоело с ним возиться? Услышав громкий и до отвращения знакомый голос, рыжеволосый парень на мгновение сжал в руках перо и подчеркнуто равнодушно поднял от конспекта взгляд в сторону трех парней. Двое из них нагло ухмылялись, а третий виновато отводил от них взгляд. — Чего тебе, Поттер? Северус, сидевший рядом с ним, напрягся. Как и в каноне, они друг друга горячо невзлюбили, взаимно мелко пакостничали, но до откровенной травли еще не доходили. Хотя у нас же все еще впереди, нам некуда торопиться, первый курс - это ознакомление, издевательски подумал я. Мальчики подошли ближе, и Джеймс без разрешения взял со стола мои конспекты. — Поттер, верни мне мой конспект! — я тут же вскочил, возмутившись его поступку, и потянулся к бумаге, как Джеймс ловко кинул его Сириусу. Тот тут же его поймал. Я лишь сильнее разозлился, за кого они меня принимают? — Блэк, не будь таким идиотом, как твой друг, отдай по-хорошему. Сириус на это лишь фыркнул, Северус встал рядом со мной, а я хмуро смотрел на это безобразие. Как же они меня раздражают! — Считаешь меня идиотом, Эванс? — мальчик взлохматил волосы уже привычным жестом и шире улыбнулся, глядя на меня внимательными карими глазами. — Если в твоей пустой голове остались мозги, то ты наверняка догадаешься, Поттер, — встрял Сев и скрестил руки на груди с вызовом уставившись на Джеймса. Я мысленно застонал от отчаяния. Похоже, еще одной драке быть. Джеймс отчего-то с первой встречи не переваривает Снейпа. Я был уверен, что не привлеку в школе внимание этой компании, ведь я не Лили! Не храбрая гриффиндорка, которая, если я не ошибаюсь, постоянно отчитывала Мародеров за их шутки и раз за разом отвергала тупые подкаты Поттера. Нет, я скромный хафлпаффец, который предпочитает игнорировать этих малолетних гриффов, как и межфакультетскую войну между Слизерином и Гриффиндором, дружить с умниками из Райвенкло и шататься по замку вместе с Севом, которому тоже было все здесь интересно, особенно тот любил бывать в библиотеке. Вот говорил я ему, иди к умникам! Так нет, вообразил что-то себе там и наотрез отказался идти куда-то кроме Слизерина. — Что ты там шипишь, слизняк? — тут же набычился Джеймс. Сириус достал палочку и задумчиво крутил ее в руках, недобро смотря на Сева. Люпин горестно закатил глаза, но тоже встал ближе к Джеймсу. Все, пора драпать! Я резко развернулся и подойдя к нашему столу, сложил учебники и пергаменты в сумку. Это заняло буквально пару секунд, студенты даже и не поняли в чем дело. Закинув сумку через плечо, я быстрым шагом достиг мальчиков и на секунду остановившись, искренне произнес: — Вы меня достали! — после чего нагло вырвал свой конспект у опешившего Сириуса и удрал к себе в гостиную. Лучше доделаю домашнюю с милыми и уютными барсучатами, чем с этими.. Зайдя в гостиную, я невольно перевел дух и поймал насмешливый взгляд Стивена Холта, моего однокурсника. С ним я подружился в школе уже на второй день, и с тех пор оба сидели вместе на всех уроках. Он был сообразительным и миролюбивым парнем, всегда имел при себе шоколад, который так любил, и поистине с великодушным терпением слушал все мои стенания о прилипчивых гриффах и не самой хитроумной змейке, которая все время выводит из себя этих самых гриффов. — Что, опять на них нарвался? — с любопытством спрашивает Стив, когда я сел напротив него. Я несчастно кивнул и затем стал разбирать домашнюю работу по гербологии, спросив у Стива, сделал ли тот свою. Механически переписывая из учебника строчки, я перебирал в памяти воспоминания. В тело Лиаса Эванса я попал, когда ему исполнилось пять лет. Первую неделю у меня жутко раскалывалась голова, так как все знания мальчика передавались мне во время сна, отчего я совершенно не высыпался. Родители были прекраснейшими людьми, баловали своих детей и часто возили в Лондон, где проживали родственники со стороны матери, ее родной брат с женой и тремя хулиганистыми мальчишками. Я сразу проникся к ним симпатией, Лиаса они любили и опекали, как полагается старшим братьям. Старшего звали Гарри, ему было двенадцать лет, среднего Майк, девяти лет, и младшего - Чарли, шести лет. Больше всего Лиас предпочитал быть в компании старшего, тот много читал и мог дать почитать свои книги. Гарри учил меня, как постоять за себя и по доброму завидовал моим золотисто-рыжим волосам. Майк был драчуном и всегда был за любой переполох, активные действия, я же считаю, что у него просто шило в заднице сверлит. Учись он в Хоге, точно бы попал на Гриффиндор. А Чарли был... правильным ребенком? Он никогда не перечил старшим и часто задумчиво перебирал струны гитары, которую родители позже подарили ему на восьмилетие, так как он долго об этом мечтал. И еще Чарли был очень тихим и повсюду таскался за мной, стоило нам приехать в гости. Лиаса это жутко бесило, меня нет, наоборот с ним мне было комфортно даже в тишине. Он учил меня играть на гитаре, я же буквально заставлял Чарли выходить во двор, хотя бы на пару часов, учил его кататься на велосипеде. В общем, родственники мне нравились, кроме старшей сестры. Петунья была довольно резкой, требовательной и жутко вредной сестрой. Стихийные выбросы у Лиаса начались с четырех лет, и к ним уже несколько раз приходили волшебники, которые подправляли обычным людям память. С тех пор брат и сестра отдалились, и Петунья с мерзкой ухмылкой называла его ненормальным, странным и помешанным. Родители после того случая еще тщательнее стали следить за сыном и, можно сказать, вся родительская забота и внимание доставались ему, чему сестра люто завидовала. Даже после того, как я попал в тело Лиаса, ситуацию это не изменило и я махнул рукой. В конце концов, в будущем она в любом случае выйдет замуж, пусть и не за Вернона Дурсля, и я точно не буду стремиться к поддерживанию таких скотских отношений. Папа и мама заметили напряжение между своими детьми, и поведение старшей дочери их заметно злило и огорчало. Отец стал более строг к ней, мама же недобро смотрела на Петунью, когда она неосмотрительно называла меня ненормальным в присутствии родителей. За это мама наказывала сестру, и та, гневно полыхая глазами, шла в свою комнату. Стараясь не провоцировать Петунью, я часто уходил к любимому месту, находилось оно не особо далеко от дома, и я с удовольствием ходил к большому дереву, в тени которого я любил бывать. Рядом была старая детская площадка, где никто из детей не бывал. Именно там я часто тренировал свои способности и хотел повторить подвиг Лили, где та, раскачиваясь на качелях, сама смогла парить в воздухе. Сорвав нераскрывшийся цветок, я сконцентрировался на нем и внезапно почувствовал отклик в районе сердца. Я растерянно похлопал длинными ресницами, почувствовав, как меня укутали мягкими и теплыми объятьями, и сразу потерял связь. Именно там я и познакомился с Северусом, который наблюдал за мной. И когда у меня получилось отлевитировать ромашку, я радостно вскрикнул. И удивленно наткнулся на темноволосого худого мальчика. — Привет, — я неловко помахал одной рукой, а другую с цветком спрятал за спину. — Привет, — мальчик неуверенно подошел ко мне. — Я видел, как ты колдовал, ты ведь тоже волшебник? Это "тоже" зацепило меня. Я понял, кто передо мной, и поэтому без сомнений согласился. — Да, к нам приходили волшебники, и они сразу сказали, что я тоже волшебник. Меня зовут Лиас Эванс, — я протянул руку, и мальчик осторожно ее пожал. — Северус Снейп. С тех пор Северус меня ждал на нашем месте и мы с ним много разговаривали о магии. Он брал из дома мамины книги, я же плед и еду, складывал все в корзину и шел к дереву, где мы и занимались вместе. Видимо, Лили в силу детского возраста не видела слишком худого тела мальчика, да он даже был мельче меня, хотя я на фоне своих одноклассников был не очень упитанным и высоким. По началу Сев стеснялся и отказывался от еды, но я настоял и категорическим тоном заявил, что если тот откажется, то я сильно обижусь и перестану с ним говорить. И мальчику пришлось сдаться. Петунья как-то проследила за мной и наябедничала родителям, что я таскаю из дома еду и вожусь с нищим оборвышем. Родители отчитали меня и я признался, что Сев тоже волшебник и мы вместе занимаемся, чтобы контролировать стихийные выбросы. Это смягчило отношение родителей к Севу и они даже дали разрешение иногда приводить его к нам домой, а вот сестрица не обрадовалась. И в тот день я впервые использовал магию против кого-то, так как был зол на нее, и на следующее утро она проснулась с ярко зелеными волосами и без бровей. Крик стоял ужасный, но мне было все равно. За свои поступки я отвечу, Пет пусть отвечает за свои. За это Петунья невзлюбила меня еще больше. В книгах говорилось, что Лили (а теперь уже Лиас) была сильной волшебницей, и это оказалось правдой. Некоторые несложные заклинания получались у меня если не с первого раза, так со второго точно, чему я ужасно радовался. И это без волшебной палочки! Зелья мы варили у Северуса, когда его отца не было дома. С ними мы оба весьма неплохо справлялись, но если я дотошно следовал и варил как и было написано в учебнике, то у Сева явно был талант к зельеварению, он мог буквально из ничего сварить зелье, я прямо сказал это смущенному парню. С моей руки он уже не выглядял таким худым, волосы ему подстриг тоже я. Он долго отнекивался, но от меня просто так не отделаешься, поэтому в один день я просто поставил его перед фактом, и, решительно взяв ножницы в руки, уставился на него и Сев сдался, как и всякий раз, когда он смотрел в мои яркие зеленые глаза и добровольно устранялся без боя. Несмотря на все мои усилия, Северус был мрачным и болезненно горделивым ребенком, только мне мог спустить некоторые вольности, но с посторонними был язвителен и хмур. На восьмилетие я уговорил родителей записать меня на плавание и упрощенный балет. В школе я был отличником и многие учителя ставили меня в пример другим ученикам, поэтому папа и мама ничего не имели против, но мне все же пришлось дать обещание, что если спортивные секции повлияют на мои оценки, тут же брошу их. Записаться на бокс, футбол, хоккей и единоборства я не хотел и не мог. У меня строение тела другое, я был среднего роста, без крепкой мышечной массы и худощав. Правда, сколько не ем, ни капельки не смог поправиться. За свои достижения в школе и секции я получал море позитивных откликов от других людей, но больше всего на свете я был рад похвале родителей. Я чувствовал, как они гордятся мной и искренне радуются за меня, поэтому я с новыми силами брался за учебу и спорт. Придя домой после школы, я первым делом находил маму и крепко обнимал, вдыхая ее аромат. Она лишь счастливо смеялась и ласково проводила рукой по рыжим волосам. Отца я всегда встречал первым, едва услышав, как машина возле наших ворот заглохла, я пулей летел к двери и открывал ее быстрее мамы. Семейную идиллию портила Петунья, которая всегда кривилась при виде меня. С годами та стала тоще меня с длинным лошадиным лицом и поджатыми тонкими губами. Ближе к одиннадцатилетию я спросил Снейпа: — Сев, сходим на Косой переулок вместе? Северус оторвался от учебника по трансфигурации. Мы были у меня в комнате и повторяли материал первого курса. Вообще за три года я успел прочесть учебники до третьего курса, а вот Снейп прочел все, вплоть до седьмого курса. Причина в моей учебе, ведь параллельно я учился в школе, а вот Сев нет. Тобиасу было плевать на сына, а Эйлин, вероятно, не посчитала это нужным, раз Северус отправится в одиннадцать лет в Хогвартс. — Мы с мамой уже все купили, — угрюмо буркнул Снейп. И я понял в чем дело. Из-за отсутствия денег Северусу пришлось купить поддержанные вещи и учебники. Я понимал, что это не моя вина, но в душе мне все же было стыдно. Я помогал ему как мог, но гордость Сева не позволяла ему принять мою помощь. Отдать бы ему хотя бы часть накопленных мною денег за последние четыре года, но Снейп ни за что бы не согласился. Я считал его другом, не лучшим, но другом. У меня было много друзей и хороших приятелей в школе и секциях, с соседскими детьми я также неплохо общался, а вот у Северуса никого кроме меня не было. Я это осознал только год назад и понял почему Лили так легко разорвала их дружбу. Общительная и добрая девочка с кучей друзей могла себе это позволить, она ничего не теряла. — Я знаю, но почему бы не прогуляться? — К тебе придет профессор из школы, школьные вещи вы купите вместе с ней, я же говорил об этом, — раздраженно объяснил тот снова уткнувшись в книгу. — А я хочу погулять в Косом без профессора! Вот нет в тебе авантюризма, Сев. — И слава Мерлину. Я не безбашенный грифф и надеюсь не попасть к ним. — О! — я сел на кровати по турецки.— А куда ты хочешь? — М-м, дай-ка подумать, Слизерин или Слизерин? — усмехнулся тот и закрыл книгу. Понял, что я от него не отстану. — Ты не можешь быть так уверен в этом. Распределяющая шляпа решает, на каком факультете стоит учиться каждому ребенку. Я вот хочу в Хафлпафф, если распределят в Райвенкло или Гриффиндор, плакать не буду конечно, но заметно расстроюсь, а в Слизерин я не хочу, и считаю, что таким как я там не место, — и увидев вопрос в глазах друга, открыто сказал. — В Слизерине же учатся много чистокровных, полукровок там тоже хватает, но маглорожденным там должно быть очень тяжело. — Не думаю, что ты туда попадешь, не тот характер и амбиции, — покачал Сев головой и откинул рукой челку. — Тебе бы подошел Хафлпафф или Гриффиндор. Спустя неделю к нам пришла профессор МакГонагалл. Мы сидели на кухне и завтракали, как в дверь кто-то постучал. Открывать пошла Петунья. — Пап, мам, это к Лиасу! Мы втроем переглянулись и дружно встали. Я уже предупредил их, но вот Пет ничего об этом не знала. Я не собирался говорить, что поеду учиться магии, пусть лучше сама узнает. Она меня терпеть не может и завидует моим оценкам и хорошим отношениям с родителями, а сейчас, похоже, и возненавидит. Если бы она не воротила свой нос, я бы рассказал, родителей я предупредил год назад и напомнил им о школе об этом две недели назад. Папа и мама и слова не сказали старшей дочери, зная ее противный характер. Я был с ними полностью солидарен. — Добрый день. Мистер Эванс? — высокая строгая женщина средних лет в мантии и остроконечной шляпе отыскала меня взглядом поверх очков. Я кивнул. — Я по поводу школы. Тут мама отмерла и пригласила ее в гостиную, где мы могли свободно поговорить. Петунья сгоняла за чаем профессору, все таки гостья, пусть и такая необычная. — Меня зовут Минерва МакГонагалл, я заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, преподаватель трансфигурации. Я приехала пригласить мистера Эванса в Хогвартс. Замечали ли вы своим сыном что-нибудь необычное? — женщина обратилась к родителям, которые сидели напротив. — Да, в четыре Лиас заставил игрушки парить над землей, не трогая их руками, в возбужденном состоянии может разбить что-нибудь, даже не подходя к предмету, оживляет увядшие цветы, — ответил папа. Профессор МакГонагалл кивнула. — Да, это называется стихийные выбросы, когда маленький маг не может контролировать свою магию. Обычно это происходит при сильных эмоциях или страхе. Последствия выброса не всегда заканчиваются благополучно, именно по этой причине молодые волшебники едут в Хогвартс, чтобы изучить свои способности, научиться искусству управления собственной магией. Я расплылся восторженной улыбкой. — Хочу предупредить, что в Соответствии с Статутом Секретности волшебники скрывают свои магические силы от обычного мира. Семьям волшебников разрешено знать о том, кем является их ребенок, но остальным рассказывать запрещено. Иначе приходят обливэйторы и стирают им память. Папа и мама переглянулись, Пет скептически за этим наблюдала, но в ее глазах я увидел, что она уже подсознательно верит в слова МакГонагалл. Спасибо, хоть сумасшедшей не назвала и помалкивает. — Профессор, — вмешался я. — Вы можете колдовать? Просто в это очень трудно поверить и, думаю, после того, как вы наглядно продемонстрируете магию, все сомнения отпадут. Женщина встала и, подойдя к свободному креслу, превратила его в кролика. Тут же его расколдовав, она взмахнула палочкой и перед нашими глазами в воздухе появились светящиеся мотыльки. — Думаю, этого достаточно, — едва сказав, профессор снова взмахнула рукой и мотыльки плавно исчезли. Всей семьей мы зачарованно за этим проследили. — Кхм-кхм, — прочистила горло мама. — Профессор, так говорите, наш сын - волшебник? А где находится эта ваша школа? — Вот, — профессор достала из мантии письмо и протянула мне. На письме было написано каллиграфическим почерком зелёными чернилами: Лиасу Эвансу, Коукворт, улица Бумажная, дом 9, третья комната. Открыв его, я пробежался глазами по бумаге. — Профессор МакГонагалл, а где все это можно купить? Ученические мантии, котлы, сундук...? — Купить все это можно в Лондоне, в Косом переулке, Мистер Эванс. Туда могут пройти только волшебники. В следующий раз, когда отправитесь за покупками, советую взять родителей за руки, иначе они просто не увидят и пройдут мимо. В первый раз маглорожденных студентов сопровождают представитель школы. Мистер и миссис Эванс, думаю, вы не против присоединиться к нам? — родители согласно кивнули. Им тоже хотелось увидеть магический мир. — Мистер Эванс, собирайтесь, а мы пока обговорим с вашими родителями некоторые вопросы. — Профессор, а я могу присоединиться? — обратилась к МакГонагалл Петунья. Женщина равнодушно кивнула. — Если ваши родители не против, я не возражаю, мисс Эванс. Я хмыкнул и унесся в свою комнату. Вытащив несколько купюр, я сложил их в рюкзак и быстро переоделся. По лестнице я пролетел, даже не заметив ее. — Пап, мам, я готов! Отправляемся? — я радостно улыбнулся. Родители, говорившие с профессором, замолкли и ответно улыбнулись. Мама провела рукой по волосам и поцеловала в лоб поверх рыжих волос, папа посмотрел на меня с гордостью и теплотой. И, смотря на них, я понял, почему Лили Эванс была отличницей и примерной доброй девочкой. Она боялась разочаровать их так же сильно, как и я. Больно даже представить, что я не увижу больше в этих родных глазах любви, нежности и гордости. — Мы идем? — раздался за спиной голос сестры, и я моргнул.