Цветочка нет, я за нее

Джеймс Поттер, стоя невдалеке вместе с Сириусом, Ремусом и Питером, наблюдал за тем, как Эванс радостно улыбается родителям и те, не скрывая счастья, также ярко улыбаются в ответ. Его мама, зеленоглазая женщина со светлыми волосами, ласково целует Лиаса щечку. Отец, сероглазый мужчина с темно-рыжими волосами, что-то с гордостью говорит сыну и все они смеются, а после дружно уходят. Лиас в последний момент внезапно оглядывается и ловит внимательный взгляд карих глаз. Эванс на секунду хмурится и поспешно отворачивается. — ...новиться занудой, — возмущался Сириус, откидывая челку. Джеймс весело улыбнулся. — Сири, главное, что это может помочь Ремусу. К тому же, стать анимагами до совершеннолетия это очень круто, — Поттер обнял друга за плечи. — Мы можем быть с Ремом даже в полнолуние и свободно гулять по Запретному лесу. — Я все еще не уверен, что это хорошая идея, — с сомнением посмотрел на лучших друзей Ремус. — Брось, Рем, это отличная идея, — озорно произнес Джеймс, который вообще никогда и ни в чем не сомневался. — И все благодаря Питу, ты молодец. Петтигрю отвлекся от разглядывания гриффиндорки Марлин МакКиннон. — Это было легко. Стоило только задержаться после урока и сказать МакКошке, что ее быстрая трансформация очень сильно впечатлила меня, — Питер весело усмехнулся. — Дальше профессор сама все выложила. — Значит, все ищем летом дополнительную информацию об анимагии, — довольно кивнул Поттер и заметил направляющихся в его сторону родителей. — Ладно, мне пора, — он махнул рукой друзьям и побежал навстречу семье. Флимонт и Юфимия Поттеры заметили своего сверх энергичного ребенка и едва заметно улыбнулись. Джеймс был поздним и долгожданным ребенком. У Поттеров долго не получалось завести детей и появление сына стало для них чудом. С самого детства Джеймс был окружен любовью, вниманием и заботой. Они спускали с рук ему некоторые шалости, наверное, именно поэтому Юфимия не может обуздать бешеный темперамент повзрослевшего сына. Как и каждого чистокровного, Джеймса с детства учили этикету, иностранным языкам, необходимым ритуалам, танцам, плаванию, верховной езде и фехтованию. Мальчик играючи все запоминал и ему быстро становилось скучно. Флимонт Поттер лично учил сына азам артефакторики и зельеварения, а после решил подарить на семилетие сына детскую метлу. Тогда-то и выяснилось, что у Джеймса талант к полетам, и в особенности - к квиддичу. И Джеймс загорелся идеей стать ловцом Сбороной Гриффиндора в Хогвартсе. Родители, видя такое рвение сына, лишь радовались. Ночью, когда старшие Поттеры уже уснули, Джеймс встал с кровати и тихо направился к своему письменному столу, где лежала колдография, на которой был изображен рыжеволосый парень с яркими зелеными глазами. Он что-то говорит собеседнику, а после слегка наклоняет голову в бок и улыбается, прижимая к груди учебники. Если бы Джеймса спросили, когда он обратил внимание на Эванса, Поттер бы с уверенностью ответил, что с первой встречи. Еще в купе он отметил удивительно завораживающую красоту Эванса. Внутри у Джеймса все замирало, когда он встречался взглядом с ним. Он часто провожал проходящего мимо Лиаса Эванса тихим "вау" и тут же получал шутливые тычки в бок от друзей, знавших направление его восхищенного взгляда. В первый же год в школе Джеймс с друзьями заработали себе славу хулиганов. На самом деле, их целью было изучение подробное замка, они ведь не виноваты, что удобнее всего исследовать Хогвартс именно после отбоя. И шуточки над Снейпом. С обычного нищего полукровки с вечно немытой головой Снейп стал заклятым врагом Джеймса. Именно Нюниус мог совершенно свободно общаться с Эвансом и касаться его, что неимоверно бесило Поттера и приводило к тому, что тот часто шутил над слизеринцем вместе с друзьями. На первом курсе Джеймс сам не понимал, что чувствует к Эвансу. В начале и середине второго учебного года впрочем тоже, и только к концу второго курса понял, что влюбился. Серьезно и навсегда, как бывает у них в роду. Как и рассказывал отец, когда он сам добивался матери, Джеймс неосознанно хотел привлечь Эванса своими выходками. Его коронное взлохмачивание волос на затылке уже стало рефлексом при появлении одного хафлпаффского красавца с изумрудными глазами. Да, на фоне своих друзей Эванс был более эффектным благодаря яркой внешности. Джеймс мог часами любоваться Лиасом, как и было тогда, когда их вместе заперли. Эванс спокойно спал, а Поттер лежал и пристально разглядывал каждую черточку на лице хафлпаффца. Так Джеймс собственно и заснул, видя перед собой образ Эванса. Поттера и Блэка до жути бесили церемонные студенты факультета Слизерин с их высоким самомнением и открытым презрением к некоторым полукровкам и маглорожденным. И несколько шалостей на втором курсе настроили большую часть слизеринцев против четверки Мародеров. А после случая с запертым классом у Мародеров так вообще отказали тормоза. Не сказать, чтобы сами гриффиндорцы страдали от негативно настроенных змеек. Нет. Лично Джеймс страдал от равнодушия Эванса. Эванс не обращал на него внимания, если только сам Поттер не старался своими шутками привлечь его. Эванс только раздражался и смотрел на него, как на неразумного младенца. Задирать грязнулю Снейпа доставляло двойное удовольствие Джеймсу. Во-первых, можно просто унизить Нюниуса, а во-вторых, заметить как у Лиаса Эванса гневно вспыхивают глаза цвета авады и краснеют щеки, когда тот злится. Сириус, Питер и Ремус часто подкалывали его и наигранно сочуственно называли Поттера сумасшедшим. Но твердо держали в секрете его увлеченность хафлпаффцем. За что Джеймс был им благодарен. Друзьям Поттер был предан и часто самолично оказывался на передовых, когда их ловили за нарушения. Зрение у Поттера было не идеальным, поэтому приходилось носить очки. Последние, кстати, очень незаменимые, когда ловят на месте нарушения школьных правил и надо изобразить прилежного и абсолютно невинного студента с виноватой улыбкой. Проверено неоднократно, разве что не срабатывает только на МакГонагалл, которая потом их отчитывает за недопустимое поведение и снятых с Гриффиндора очков. В принципе, кроме плохого зрения, у него была симпатичная внешность. Непослушные шоколадного оттенка волосы, торчащие во все стороны, надо признать, не без его помощи. Джеймс пытается избавиться от этой привычки, но когда на горизонте появляется Эванс, рука сама тянется к затылку. Или Сириус, который втягивает его в очередную переделку, либо тренировки в квиддич и на голове Джеймса снова хаос. Сам Поттер называл это творческим беспорядком, тем более, много красивых студенток Хогвартса уверили его, что растрепанные волосы придают Джеймсу некий шарм. А светло-карие глаза загораются озорным блеском едва ли не ежечасно, когда на ум приходит очередная шалость. Поттер твердо решил, что начнет добиваться внимания Эванса сразу после того, как они с друзьми выяснят необходимую информацию для превращения в анимага, а после Джеймс упорно будет добиваться хафлпаффца, чего бы ему этого не стоило, и никто не встанет у него на пути. — Нужно еще раз сказать спасибо Питеру за колдографию, — произнес Поттер, легко улыбаясь и мягко поглаживая колдографию.