Кошмар

      Темно.       Первое, что увидел Наруто, была темнота. Тишина давила, хотелось услышать хоть что-то, но даже собственный голос был неразличим.       Слышится чей-то голос, но Наруто не понимает, кому он принадлежит и что тот говорит.       Так… непонятно. Что происходит? Свет пробился сквозь веки, и Наруто увидел.       — Саске! Ты!..       Учиха. Заслоняющий собой его, Наруто, Учиха. Они никогда не ладили, всегда ссорились, спорили, соревновались… Но тогда почему?.. Почему так больно видеть напряжённое тело друга в крови и тонких смертоносных иглах? Почему сердце так быстро бьётся, а внутри всё сжимается, когда новая струйка алой жидкости стекает по спине Саске.       — Ты… почему?! Я не просил тебя спасать меня!       Отчаяние распространилось по всему сознанию. Вина за произошедшее (ведь ему, ему предназначалась эта атака) страх за Учиху и другие чувства оглушали мальчика.       — Откуда… мне знать?       Если они никогда не дружили, то почему Наруто так больно?       — Тело… двигалось само.       Наруто своими глазами видит, как тело Учихи ослабевает и падает в его руки. Как оно становится холоднее, как Хаку о чём-то говорит. Но Узумаки не слышит, ведь.       Саске…       — Я тебя тоже…       Саске.       — Всегда…       Саске!       — Ненавидел…       — Саске!       Весь вспотевший Наруто вскакивает со своего спального места и, приобнимая себя за плечи, смотрит вперёд перед собой. Сон ещё не ушёл, он все ещё перед глазами. Нужно лишь посмотреть чуть левее — там лежит Саске. Должен лежать. Но… почему-то Наруто не может ничего сделать. Совсем ничего.       Учиха, натренированный годами работы Шиноби, сразу просыпается от крика. Он озирается в поиске причины резких звуков, но не находит её. Внутри появляется раздражение. Ведь времени сейчас… четыре часа утра. Саске нахмурился.       — Уссуратонкачи, какого?.. — Учиха быстро поворачивает голову в сторону парня, но его гнев улетучивается, когда он видит Наруто. Такого Наруто.       — Наруто?.. — ответом стало молчание. — Эй, Узумаки.       Наруто не реагирует. Молчит и, обхватывая свои плечи руками, немного подрагивает. Саске хмурится, такого Наруто он не видел уже… А когда он его такого видел? Вспоминается их самая первая битва в Долине Завершения, тогда он казался потерянным, но даже в то время…       — Наруто, прекращай игнорировать.       — Мне приснилось, что я потерял тебя, — тихие слова блондина были хорошо различимы в ночной тишине их дома.       Саске удивлённо приподнял бровь: он не этого ожидал. Хотя он сам не понимал, чего ждал. Единственное, что он мог сказать, так это то, что смотреть на такую болезненную потерянность Наруто было больно. Учиха понятия не имел, что сказать — не он убалтывал любого вражеского Шиноби, Саске вообще мало говорил. Вместо любых слов, он вздохнул, сдунул слегка свисающую чёлку над глазом, в котором светился риннеган, и придвинулся поближе к Наруто, а после приобнял его. Тело блондина слегка вздрогнуло, а затем из его глаз потекли слёзы.       — Идиот, — но сказанное слово не было чем-то резким. Оно было… мягким.       — Саске… Ты…       Голос дрожал и прерывался еле слышными всхлипами. Наруто не привык плакать, не привык показывать свою слабость, но…       — Заткнись.       И объятия усилились. А Узумаки не стал ничего больше говорить. Его услышали, его поняли.        Саске всегда понимал и принимал, так же, как и Наруто.       Саске редко был мягок. Саске вообще почти никогда не был мягок. Но сейчас сквозь его привычно чёрствые слова струились тепло и уют. Саске… как же хорошо было в его объятиях. И как Наруто спокойно быть в них, так же ему было и страшно, очень страшно их потерять.       — Саске, только не уходи.       Учиха вновь вздохнул и облокотился на подушки, продолжая обнимать Наруто. Сначала он хотел сказать что-то наподобие «я же сказал тебе заткнуться», но почувствовал, что сейчас это совсем ни к чему.       — Не уйду. Спи, добе.       Наруто, покрепче прижавшись к телу Саске, прикрыл свои покрасневшие от слёз глаза, успокаиваясь. И пусть не сразу, но уснул.       Саске никогда не был силён в разговорах, а уж тем более — в утешениях. Но… ради Наруто он постарается. Ведь эти взъерошенные волосы, голубые, сверкающие от счастья глаза, которые в былые времена становились красными от злости, эти шесть полосок на щеках, улыбка во весь рот — ради них можно было постараться. Ради Наруто можно было постараться.