Пират

Вокруг них гладкое черное море простирается далеко-далеко, словно до бесконечности, изгибаясь вверх и вверх, пока не станет глубоким черным небом. Она лежит на берегу с мелким белым песком, наблюдая, как сверкающие звезды движутся по этому темному, невероятно широкому полю… Их пути, проложенные для них, неизменны. В её периферийном зрении мерцает костёр, в результате чего тени деревьев раздуваются, сдвигаются и снова опускаются. Она кладёт голову на плечо мужчины рядом с ней, головокружение внезапно ещё больше закрывают кружат звезды и неустойчивый свет огня.  — Должно быть, это для тебя ужасно, быть на этом острове, как в ловушке. Он пахнет морской солью, ромом, и потом слабо сандаловым деревом. Аромат не слишком помогает ей. Возможно, нарастающая интоксикация в ее венах — ничто иное, как продукт демона рома, потому что знает, что она уже слишком пьяна, возможно, это что-то другое. Она совсем не уверена, она обнаруживает, что она становится все менее и менее уверенной во многих вещах довольно быстро.  — Да. Его протяжение немного невнятное, а его рот не ближе к её уху.  — Хотя компания намного лучше, чем в прошлый раз, я тебе уверяю… Его пальцы вьются вокруг её плеча, притягивая её к себе, и она вдруг осознает, как ткань рукава между его кожей и её очень, очень тонкая. Она поворачивается, чтобы посмотреть на него. Его глаза не читаются и почти черные в переменчивом свете, а тени подчеркивают плоскости его лица, высокие, почти нежные скулы, его лёгкий хмурый взгляд, изгибы губ. Она слышит, как учащается сердцебиение, нарастает рев в ушах… Или, возможно, это его сердце, а не её… Или это может быть прибой? Это просто ещё одна вещь, в которой она больше не уверена, неуравновешенная и готовая упасть, притянутая и удерживаемая этими магнитными глазами. Глаза, которые в этот момент устремлены на её раздвинутые губы… В самом сердце огня кусок коряги сгорает от жары и разлетается надвое, выпуская поток искр высоко в воздух с огромной трещиной, похожей на выстрел пистолета. Она тихо произносит его имя на губах и не хотела даже думать какой на вкус поцелуй от капитана Джека Воробья. * * * Сколько времени прошло с тех пор? Три года вроде. А может всё же два? Или один, а остальные два были лишь иллюзией, простым воображением? Без разницы. Для Элизабет словно пролетел день с малыми измениями, которые так и не стали «малыми». За всё это время у неё много чего изменилось, а для неё это всё как будто осталось лежать в уже раскрытой коробке. Она вышла замуж за Уила, став официально «миссис Тёрнер», она успела прочитать и перечитать много различных романов, которые ей показались чересчур скучными, не такими захватывающими, как было у неё самой в жизни. Она успела уволить и нанять весь персонал по новой где-то несколько десятков раз. Она много ещё чего сделала и этому позавидовал бы кто угодно, как и плюнул бы в лицо любой, узнавший, что ей этого мало и вовсе не нужно. А ведь это и есть правда. Ей действительно было мало и была не нужна такая скучная и спокойная жизнь. О чём обычно мечтают принцессы? О том, что однажды прискачет принц на белом коне и спасёт их от опасного дракона. О чём мечтала Элизабет с двенадцати-тринадцати лет? Она мечтала, как однажды вечером она лежит в постели, её принц заскакивает в открытое окно, подходит к кровати и говорит ей на ушко с усмешкой в глазах и улыбкой: «Я пришёл за тобой», и они вместе перескакивают через окно в сад. Была, конечно же кромешная тьма. Выходят они в сад, спускаются по тёмным улочкам к самому морю, а там на причале стоит красивый корабль с чёрными парусами. Конечно же пиратский, ведь её принц — пират. Он ведёт её на этот корабль, они всходят на палубу, паруса поднимаются и они отплывают к горизонту. А затем на фоне рассвета они стоят у палубы и пират её страстно целует. Именно так она себе это всё представляла. Только вот мечтала она тогда ещё, что выйдет замуж за пирата. Но Уилл пиратом не оказался. Такой минус она и не заметила, ведь всё равно Уилл был для неё лучшим. Она даже не замечала даже того факта, что начала мечтать теперь совсем не о нём, а о другом. Она всегда задавала вопрос себе: «Что же ещё мне нужно?», но однажды задала совсем другой с долей задумчивости: «Странно, но я никогда не мечтала о том, какова будет моя жизнь, когда мы с Уиллом поженимся». Она не могла найти ответа на этот вопрос, как и на то, что перед глазами её начали день и ночь мелькать чужие черты лица. Она видела насмешливые чёрные, как тьма, глаза и широкую ухмылку, с удивлением каждый раз замечая себя за мечтания о Джеке Воробье. Она была переполнена различными воспоминаниями и думами о нем. От Джека веяло невероятно-могущественным безумием и увереностью. Из-за этого Элизабет всегда во снах следовала за ним, забыв про все. Даже в критической ситуации она слепо верила своему любимому капитану. От Джека веяло свирепой опасностью. Это безумно притягивало и манило похлеще самого мощного гипноза. В девушке вспыхивал азарт и жажда приключений, а страх давным давно уже прошел. Он никак не свойственен пиратам. И тем более никак не свойственен Элизабет Суон. От Джека веяло благочестивой свободой. Город давно казался ей золотой клеткой. Клеткой, которую разрушил лишь одним своим появлением Капитан Джек Воробей, утащив за собой в глубокую пучину опасности и безумия. Она много раз отчитывала себя за это. За то, что нагло мечтает совершенно о другом, даже смотря в глаза мужу, и за то, что стала в тайне неверной женой. Но всё же нельзя отнять того факта, что она уже давно разлюбила Уилла, ещё через несколько месяцев после свадьбы. Сперва она не осознала этого, ведя счастливый образ жены, но потом в Уилле, ставшем словно настоящим солдатом, начала всё больше и больше проглядываться вся эта чертовская правильность и послушность. Он не был тем, о ком она мечтала с начала подросткового возраста, он не был опасным, не был теперь таким дурмянящим разум, не был даже просто невероятно-манящим любовником. Он не был и не стоял даже в сравнение с Джеком. Джеком Воробьём, что так и манил её в заветные путешествия и свои нежные объятия с поцелуями в её мечтах и снах. Уилл никогда не был таким и никогда не был пиратом даже при том, что в крови его текла кровь пирата. А вот Джек, наоборот, был.  — За что же я его люблю? — задавала себе вопрос в сотый раз Элизабет, слегка улыбаясь и натягивая за пару секунд полюбившуюся пиратскую шляпу. — Просто мои красота и обояние вновь сработали, цыпа, — усмехался он, поглядывая на неё своими черными, словно тьма, глазами, в которых читалась лишь вечная усмешка. Задорно смеясь, она убегала вслед за Джеком. Искать новые приключения. Вслед за своим капитаном.