Мои любимые принцы

      Сочная зелёная трава смиренно приминалась под мягкой поступью двух идеально белых пар высоких сапог. Тонкие, длинные и, несомненно, сильные пальцы отодвигали в сторону низко опущенные ветви, пестрящие свежей листвой и яркими плодами. Двое высоких мужчин стремительно, но, в то же время, невероятно изящно пробирались в самую отдалённую часть огромного королевского сада. Они были, как две капли воды, ужасно похожи друг на друга: прекрасные лица, будто бы выточенные из самого чистого нефрита, поражали своей идеальной красотой; длинные чёрные волосы, собранные в своеобразные причёски, блестели в лучах полуденного солнца; крепкое телосложение вбрасывало в чужие неокрепшие умы похотливые мысли, опаляющие нутро. Единственное, что их отличало друг от друга, — выражение лиц: если у старшего губы постоянно растягивались в вежливую мягкую улыбку, то ледяная отчуждённость младшего делала его лицо слишком суровым и серьёзным. Но несмотря на разные характеры, люди, хоть раз видевшие прекрасных принцев королевства Гусу, боялись обоих одинаково, зная, что от их отца, могущественного короля, им передалась вся жёсткость и сила как в физическом, так и в моральном плане.       Отодвинув особенно тяжёлую ветвь мандаринового дерева, младший замер, тем самым остановив и брата. Представшая перед ними картина заставила тонкие пальцы сжаться в кулаки, а сердце быстрее колотиться. Их дыхание в один миг стало более тяжёлым, прерывистым. В груди поселился жар, мгновенно распространяющийся по венам во все участки тела и скапливающийся где-то ниже живота. Оба не могли отвести жадных взглядов от развалившегося под пышущей огромными плодами виноградной ветвью юноши, невозмутимо осушающего последний сосуд вина, что делали исключительно в Гусу. Его чёрные одеяния были наполовину распахнуты, наверное, из-за жары, красная лента едва-едва сдерживала густую копну чёрных волос в высоком хвосте. Он лежал на бежевом покрывале, по которому то тут, то там были раскиданы пустые сосуды из-под вина. Неужели он мог выпить так много? Застывшие прекрасными статуями Нефриты не сомневались — мог.       Заметив прибывших мужчин, юноша оторвался от терпкого напитка, отбросив уже пустой кувшин в сторону, и сладко улыбнулся, проведя юрким язычком по опухшим от постоянных укусов алым губам. Его поза была настолько откровенной и раскрепощённой, что старшему принцу очень захотелось запечатлеть её на одной из страниц эротического сборника Лунъяна. Тонкое, но гибкое тело опиралось на пирамиду из подушек, ноги были широко расставлены, а взгляд помутневших металлических глаз томно скользил по крепким, горевшим изнутри телам. Ну что за демон-искуситель? И этот самый демон приоткрыл свои сладкие уста, медленно, тягуче произнося:       — Ах, мои любимые принцы, ваш дядя снова на меня ругался, — Вэй Усянь — а именно так и звали этого пьяницу — провёл рукой по оголившемуся участку своей груди. За этим вроде бы невинным движением жадно проследили две пары ледяных глаз, зрачки которых сейчас горели белым огнём. — Старик сказал, что я бесстыдник и развращаю его драгоценных племянников, — ладонь скользнула чуть ниже, к поясу чёрных брюк дорогого костюма. — Ах, я так обиделся на него за эти слова, — улыбнулся хитро, расстегнув пояс с тихим щелчком, — поэтому сбéгал в Цайи и принёс для себя вина, чтобы расслабиться, — ненужный в данный момент элемент одежды полетел куда-то в сторону, а тонкие пальцы тем временем принялись за замок на штанах. — Я до сих пор на него обижен, ведь он не знает, что это его любимые племянники разв… — его грубо оборвали, заткнув рот горячим поцелуем и вцепившись сильными пальцами в шаловливую ладонь, — Нефриты не выдержали, набросившись на того, кто так открыто их провоцировал. И, когда его губы всё же на мгновение отпустили, он выдохнул: — …развращают меня.       Лань Ванцзи — младший принц — облил его ледяным плавленым золотом своих глаз, а потом с ещё большей страстью захватил в свой плен манящие губы, переплетая свой язык с чужим юрким. Ну, а Лань Сичэнь — старший принц — тоже не сидел на месте — припал губами к тонкой белоснежной шее, вырисовывая на нежной коже дорожки из нежных поцелуев и болезненных засосов, одновременно с этим снимая с поддатливого тела ненужную одежду. Первым Усяня покинул чёрный мундир, вышитый серебряными нитями и безумно дорого стоящий, — всё-таки он был единственным наследным принцем королевства Илин. Далее Ванцзи, отстранившись от чужих опухших губ, на которых всё ещё чувствовался терпкий вкус одурманивающего вина, с нетерпением сорвал с него чёрную шёлковую рубашку, растеряв в высокой траве золотые пуговицы.       Грудь Вэй Усяня запестрела синевато-красными отметинами, которые после укусов нежно зализывал тёплый язык младшего Ланя. Сичэнь же, заметив, что губы любовника никем не заняты, припал к ним в страстном поцелуе, пусть и более нежном, чем у его брата.       Вэй Ину, зажатому с двух сторон горячими телами, уже наполовину оголившимися, становилось тяжело дышать, воздуха катастрофически не хватало, но он не просил пощады, потому что ему нравилось то, что сейчас с ним происходило. Нравилось чувствовать себя целью двух этих прекрасных господ. Нравился тот контраст, что создавали братья, бросая его несчастную душу из крайности в крайность: то осыпят градом укусов, то, наоборот, ласково залижут небольшие ранки и подарят нежные поцелуи.       Ему пришлось принять сидячее положение, чтобы удобнее было касаться своих партнёров. Вэй Усянь положил одну свою ладонь на широкую оголённую грудь Лань Чжаня, а вторую закинул на шею Лань Хуаня и притянул его лицо к своим острым ключицам, так и требующим внимания. И пока старший кусал выпирающие косточки, языком проскальзывая в неглубокие ямочки, Вэй Ин повернулся к Ванцзи, внимательнее вглядевшись в поцелованные солнцем глаза:       — Лань Чжань, — проговорил он на выдохе. — Лань Чжань, позволь мне сделать тебе приятно, — и с этими словами демонстративно наклонился лицом к чужому паху.       Лань Чжань отчётливо почувствовал, как температура его тела начала стремительно подниматься, а всё этот чертовски сексуальный Вэй Усянь виноват. Но он не жалел, потому что никогда не видел ничего прекраснее Вэй Ина, который ловкими пальцами расстегнул ширинку на идеально белых брюках, а потом, мурлыкнув как довольный кот, приник к давно затвердевшему паху.       — Вэй Ин, — откуда-то сзади послышался тихий голос Лань Сичэня, — сними с себя всё, прежде чем приступить к сладкому блаженству, — да, старший всегда умел говорить красиво и нередко собственными словами возбуждал Вэй Усяня до невозможного состояния. Лань Чжань так не мог в силу своей врождённой немногословности, но от этого Вэй Ин не любил его меньше.       Да, он любил этих нефритов, идеальных принцев и часто говорил им об этом особенно в яркие моменты своей жизни, в ответ получая невозможное количество взаимной нежности. Он знал, что никогда не сможет выбрать кого-то одного, потому что братья будто бы дополняли друг друга, и уйди один из них — ранее целостная мозаика сломается.       Вэй Ин после таких слов снова сел на пятую точку ровно и надул и без того пухлые после жарких поцелуев губы:       — Тогда вы тоже оба разденетесь!       Братья переглянулись и чуть ли не в мгновение ока сняли с себя оставшуюся одежду, тем самым оголив тела, Вэй Ин уверен, греческих богов, не иначе. Оба были настолько красивы, что принц Илина задыхался и, кажется, мысленно намокал ещё больше, чем раньше. Что он сделал в прошлой жизни, раз в этой ему достались такие богоподобные люди в качестве любовников и возлюбленных одновременно?       Он тоже не стал их заставлять долго ждать и стянул со стройных ног чёрную ткань, медленно показывая молочную кожу худых, но жилистых бёдер. Ему показалось или глаза Лань Чжаня сверкнули яркой вспышкой, как только тот увидел на нём чёрные кружева и кожаные ремни? Да, он знатно так побегал, выискивая торговца интересных одежд, и, в итоге, наткнулся на него в одном из лучших борделей его королевства. Предоставленный товар юношу не разочаровал.       — Ну, а теперь Лань-гэгэ, — Вэй Усянь игриво посмотрел в горящие глаза Сичэня, — займись моей дырочкой, которая уже слишком долго изнывает по горячей ласке. И, да, — он специально сделал небольшую паузу, чтобы скользнуть юрким языком по губам старшего, а потом сладко выдохнуть прямо в них: — Не жалей её: сегодня я хочу почувствовать вас обоих в себе.       Лань Чжань громко сглотнул, облокотившись на подушки, дабы Вэй Ин мог принять удобную для него коленно-локтевую позу. Его член уже слишком долго стоял колом, выделяя предэякулят, который Вэй Усянь с жадностью слизал с набухшей головки. Главной его гордостью, как бы странно это ни звучало, были именно детородные органы братьев — длинные, толстые, обвитые выступающими венками и такие горячие. Такие нужные ему сейчас.       Наклонившись перед аппетитным стволом, Вэй Ин сначала несколько раз провёл длинным языком по всей длине, оставил поцелуй где-то на мошонке и вобрал в рот яички, явно изнывающие без должного внимания. Лань Чжань еле сдержал хриплый стон, так и рвущийся из часто подымающейся груди. Вэй Ин был прекрасен. Он знал, что именно приносит удовольствие обоим братьям, и выжимал всего себя на полную, только бы им было хорошо.       Сичэнь, едва касаясь, провёл мягкими подушечками тонких пальцев по нежной коже упругих ягодиц. Вэй Ин с блаженством поёжился из-за мурашек, пробежавших по позвоночнику. Он слишком любил, когда А-Хуань прикасался к нему так. Пальцы приблизились к сжавшейся от достаточно долгого ожидания дырочки и едва-едва проникли во внутрь. Сичэнь подцепил левой рукой чужой острый подбородок, тем самым оторвав Вэй Ина от важного дела. Лань Чжань недовольно прорычал, когда его влажный после слюны Усяня член обдало холодом. Однако на него не обратили внимания. Лань Хуань припал к распухшим губам Вэй Ина, проникая внутрь языком, буквально вылизывая его рот и жмурясь от горьковатого вкуса собственного брата. Вэй Ин, наконец отстранившись из-за недостатка воздуха, несвязно пробормотал прямо в чужие губы:       — Лань-гэгэ, когда ты меня уже как следует оттрахаешь своими прекрасными пальцами? — ореховые глаза Сичэня будто бы заискрились после этих сладких слов.       — Нужна смазка, если ты хочешь, чтобы мы с Ванцзи сегодня вытрахали из тебя всю душу.       — Как скажешь, любимый.       Вэй Ин хитро улыбнулся и захватил своими алыми губами сразу три пальца правой руки Лань Хуаня. Тщательно их обсасывая и оставляя на них как можно больше своей слюны, он внимательно смотрел в горящие возбуждением глаза старшего и буквально наслаждался тем, как сильно его хотят. Лань Чжань, уже не выдерживая напряжения во всём теле, быстро начал водить большой ладонью по изнывающему стволу, выдавливая из себя хриплые стоны наслаждения. Сичэнь больно укусил Вэй Ина за подбородок, когда тот особенно глубоко пропустил длинные пальцы в горячий рот, дотрагиваясь языком до костяшек. Однако в следующее мгновение сам их вытащил, внимательно глядя в затуманенные возбуждением дымчатые глаза, а после горячо шепнул в ухо младшего:       — Займись братом.       Вэй Усянь ойкнул, когда сильная рука старшего Ланя, грубо схватив за тонкую шею, надавила так, чтобы его лицо вновь оказалась перед покрасневшим от напряжения членом Ванцзи. Больше ему не нужно было приказов: он с наслаждением насадился пухлыми губами на толстый ствол, почувствовав, как чужая рука распустила его волосы. И чуть не задохнулся, когда его шею сдавило тканью, не давая нормально вдохнуть кислород, — Лань Чжань, использовав его красную ленту, решил напомнить о своём раздражении болезненной удавкой. Вэй Ин уже давно заметил, что младшему Нефриту нравилось причинять ему боль, однако он отнюдь не был против неё. В этом-то они и были похожи с Лань Чжанем. Оба были чуть-чуть садистами.       В ответ на удушье Вэй Усянь лишь ещё более разнузданно улыбнулся и осторожно прикусил чужую плоть. Лань Чжань прорычал и хотел уже сильнее сдавить тонкую шею, но его отвлёк совсем не целомудренный поцелуй, в который его вовлёк собственный брат. Лань Сичэнь целовал прохладные губы Ванцзи, одновременно с этим нежно водя кончиками пальцев по гибкой спине Усяня, как бы извиняясь за грубость родственника.       Они бы так и продолжили целоваться, однако недовольный скулёж Вэй Ина заставил их оторваться друг от друга:       — Дагэ, ты меня не любишь?       — Почему ты так думаешь, Вэй Ин? — ответил Сичэнь, спокойно смотря на облизывающегося любовника.       — Потому что ты до сих пор ничего не сделал с моей дырочкой! Разве я так много прошу, дагэ? — и снова захныкал как капризный ребёнок, не получивший игрушку, которую так долго просил.       Лань Хуань лишь тепло улыбнулся, подхватил один из кувшинов и вылил на свои пальцы крохотные остатки вина. Хотя оно было довольно жидким, это было намного лучше, чем обычная слюна. Сичэнь аккуратно отодвинул от заднего прохода Вэй Ина чёрные кружева, боясь их порвать, и медленно ввёл первый палец. Он вошёл достаточно легко, потому что вчера вечером они страстно занимались любовью в покоях Второго Нефрита, и Вэй Ин оставался всё ещё намного растянутым.       Вэй Усянь, почувствовав небольшую заполненность, удовлетворённо замурчал, и так как его рот всё ещё был занят членом Ванцзи, последний застонал от приятной дрожи, пробежавшей по его естеству. В это время Лань Хуань уже добавил второй палец, старательно растягивая изнутри горячие стеночки. Он не спешил находить простату, потому что знал, что Вэй Ин очень чувствительный именно в том месте, а значит, он мог кончить слишком быстро. А старший любил растягивать не только чужой анус, но и блаженное удовольствие.       Неожиданно Лань Чжань отстранил Усяня от собственного члена и захватил распухшие губы своими, слизывая собственную смазку и чужую слюну. Поцелуй был до невозможного грязным. К тому же, через мгновение Ванцзи добавил к двум пальцам брата ещё два своих. Вэй Ин протяжно застонал прямо в его губы от ощущения того, как его распирало изнутри. А это ведь только начало.       Вэй Усянь не заметил, как младший из Ланей тоже оказался позади него, только почувствовал набухшую головку около своего заднего прохода и вздрогнул, когда та проникла внутрь вместе с двумя пальцами Лань Хуаня. Он прогнулся в спине и дёрнулся вперёд, не зная, чего больше хочет: чтобы Лань Чжань остановился и дал привыкнуть или вытрахал его до чёрных точек перед глазами. Последний же хрипло застонал, потому что пальцы брата так грубо массировали его член внутри Усяня, что хотелось лишь усилить трение. Он поддался вперёд в желании истерзать губы Сичэня, при этом потянув голову Вэй Ина на себя, схватившись за длинные чёрные пряди.       Вэй Ин закричал, когда Ванцзи случайно задел простату и чуть ли не кончил, однако кольцо из чужих пальцев на его члене, истекающем природной смазкой, остановило приближающийся оргазм. Пытка становилась с каждым мгновением всё невыносимее и слаще.       — Лань… Лань-эр-гэгэ… А-Чжа-ань… Заполни меня тоже… Я не могу больше терпеть… — он снова вскрикнул — Лань Чжань укусил его в плечо в порыве страсти.       Лань Хуань, который и так слишком долго бездействовал, не прикасаясь к собственному члену, мгновенно послушался возлюбленного. Лань Чжаню пришлось выйти из Вэй Ина и поменять угол проникновения, чтобы его старший брат мог более безболезненно войти в последнего. Вэй Усянь закричал, абсолютно не думая о том, что его мог кто-то услышать. Ему было слишком больно, несмотря на довольно долгую растяжку. Но, вместе с тем, ему было слишком хорошо. Братья в унисон застонали, чувствуя жар друг друга и то, как сжимался Вэй Ин внутри, привыкая.       Спустя минуту они начали медленно двигаться и Вэй Ину пришлось уткнуться лицом в мягкое покрывало, чтобы не завопить от того контраста, что окутывал его тело. По шее бежали капельки пота, которые тут же слизывал Лань Чжань, пока Лань Хуань терзал острые ключицы.       Вэй Ин смог долго продержаться и, в конце концов, вскрикнул, обильно кончив на покрывало и собственный живот, который будто бы распирало из-за двух стволов внутри него. По красноватым щекам потекли слёзы, и Усянь уже готов был упасть лицом вниз, но его бережно придержали за талию сильные руки.       — Тихо-тихо, А-Ин, — ласково зашептал на ухо Сичэнь, поглаживая рукой плоский живот. — Тебе же было хорошо?       У принца Илина хватило сил только на слабый кивок. Он вздрогнул, когда Лань Чжань хрипло застонал ему в шею и излился в его нутро. Через мгновение за ним кончил и Сичэнь, куснув брата за ключицу. Оргазм настиг их одновременно и так ярко, что перед глазами заплясали яркие огоньки удовольствия.       Осторожно выйдя из Вэй Ина, братья уложили обессиленное тело возлюбленного на покрывало, подложив под голову подушки. Тот слишком сильно измотался и чуть ли не потерял сознание. Из заднего прохода вытекала сперма, ноги как будто бы отнялись, а всё тело болело из-за многочисленных укусов, но он всё равно был безумно счастлив, поэтому-то ярко улыбался, пусть глаза и слипались.       — Я люблю вас, мои драгоценные принцы, — прошептал он, почувствовав нежные, будто бы извиняющиеся поцелуи по всему телу, и окончательно закрыл глаза, полностью погружаясь в приятное забвение, зная, что возлюбленные позаботятся о нём.       

* * *

      

      Цзян Чэн грязно выругался, даже не думая понижать тон своего голоса и в очередной раз жалея о том, что решил прогуляться по саду и попробовать сочный виноград, о котором очень хорошо отзывалась прислуга в замке Ланей.