Твое тепло согревает мой холод
16 декабря 2020 г., 18:02
С звонком после последнего урока Гриша подлавливает Леру в коридоре третьего этажа и отводит в сторону, к окнам, подальше от стайки ее шумных подружек, завистливо поглядывающих в их сторону. Рядом с ним девушка тут же теряет всю серьезность и собранность, превращаясь в податливую и готовую на все особу. Лера отбрасывает за спину длинные светлые волосы, привстает на носочки и уже хочет обвить Гришину шею руками, прижавшись всем телом, но он отстраняется, делая шаг назад и заглядывает в ее непонимающие глаза.
— Лер, больше не ходи за мной, окей? Ты хорошая девчонка, и нам было хорошо вместе, но пора заканчивать с этим цирком.
Лера обиженно поджимает губы, опускает голову, чтобы Гриша не увидел выступивших на глазах слез, и дрогнувшим голосом спрашивает:
— Я что-то сделала не так, да? Почему ты вдруг решил меня бросить? У нас же всё было хорошо.
У Гриши есть сердце, которое обливается кровью при виде женских слез, но Роберт ему дороже. Гриша цокает языком, накрывает макушку Леры своей большой теплой ладонью и бережно гладит, будто нуждающегося в ласке котенка.
— Я встретил другого человека, и мне с ним хорошо. А ты еще обязательно найдешь себе классного парня, который будет любить тебя всем сердцем.
Лера уворачивается от его прикосновений, всхлипывает и, обхватив себя руками за плечи, поднимает голову и смотрит на Гришу злыми, обиженными глазами.
— И кто она? Она из нашей школы? Это Ира из 9-А?
Гриша усмехается, прячет руки в карманы и понимает, что ему больше не интересно с Лерой. Никогда не было, потому что у них был секс, травка и водка на вписках у Феди или Назара дома, но ничего общего не было. С Лерой ему не хотелось проводить все свободное время, он не хотел познакомить девушку с мамой.
— Это больше тебя не касается, — от жесткости в его голосе Лера отшатывается, больно стукнувшись об острый угол подоконника поясницей. — Забудь о том, что было между нами, и живи настоящим, ладно, детка? Не мучай себя и отпусти меня.
Не дожидаясь ответа, Гриша уходит в сторону класса английского языка, где должен был закончить заниматься Роберт. Он замечает его, стоящего возле подоконников и общающегося с Егором, забавным и талантливым парнем, который ставил свои демки на общей вечеринке, когда Роберт отчитал Гришу как мальчишку.
— Меня ждете, пацаны? — спрашивает Гриша, закидывая руку на плечо Роберта и нависая над невысокими девятиклассниками.
Роберт очаровательно краснеет, нехотя пытается убрать руку Гриши со своего плеча, но Гриша лишь сильнее прижимается к мальчику со спины, дышит над ухом, щекоча его теплым дыханием.
— Все понятно с вами, голубки, — Егор, усмехнувшись, жмет на прощание руки Грише и Роберту, напомнив Берту о том, что вечером они должны созвониться в дискорде и вместе решить задания по геометрии, и уходит, оставляя их наедине.
Толпа в школьном коридоре потихоньку рассасывается, и они спускаются в полупустой гардероб, где Гриша помогает Берту надеть пальто и заботливо обматывает его шею своим шарфом, чтобы тот не простудился. На улице свежо и морозно, яркое солнце слепит глаза. У Гриши теплая ладонь, греющая в мягком захвате вечно холодные пальцы Роберта.
— Какие сегодня планы на день? — спрашивает Гриша и бережным движением поправляет платиновые волосы мальчика, лезущие ему в глаза.
— Ничего особенного — приду домой, сделаю уроки, помогу Егору с геометрией и пойду на курсы, — Берт забавно щурится от бьющего в глаза яркого света и благодарно улыбается, когда Гриша встает напротив, отгораживая его от надоедливых солнечных лучей.
— Что за курсы?
— Кондитерские. Мне очень нравится печь, если ты еще не заметил, — усмехается Роберт. Ему кажется, что в глазах Гриши он выглядит несерьезным. Нормальные парни в его возрасте мечтают о собственном серьёзном бизнесе, дорогой спортивной машине и очереди из красавиц-невест, а не о том, чтобы открыть собственную небольшую кондитерскую. Но Гриша останавливается, преграждая ему путь, берет его лицо в свои теплые ладони и заглядывает Робу в глаза.
— И что это я вижу? Ты стесняешься? — всегда смешливый и немного издевательский тон Гриши сменяется на серьезный. — Никогда не стесняйся себя. Ты же такой замечательный, смелый и талантливый парень, Берт! А твоя выпечка просто охуенная.
От Гришиных слов хочется расплакаться и провалиться сквозь землю, но Роберт лишь улыбается ему и кивает, соглашаясь. О том, что он ходит на курсы, знали только родители и Егор, а сейчас узнал еще и Гриша, но Берт совсем не жалеет о том, что открылся ему. Гриша не выглядит осуждающим или насмехающимся — он выглядит как влюбленный и восхищающийся своим партнером человек.
— Во сколько заканчиваются твои курсы?
— В восемь.
— Я могу тебя проводить тебя до дома?
Гриша уже не первый раз провожает его домой, но сейчас в этом есть что-то интимное и особенное. Роберт отчаянно краснеет, чувствует, как заплетается язык, но всё же говорит:
— Ты совсем не обязан это делать. Я вполне могу дойти сам.
— Но я хочу! — Гриша похож на ребенка, которому запрещают есть сладкое перед обедом.
— Будет слишком поздно, вдруг с тобой что-то случится.
Гриша смеется заливисто и хрипло, так, что у Роберт подкашиваются колени. Гриша успокаивается, заглядывает Берту в глаза и сжимает его ладонь чуть сильнее.
— Никто не тронет меня, родной. И с тобой ничего не случится, потому что ты со мной. Веришь мне?
Роберт кивает, потому что Грише просто невозможно не верить. Он убедителен и надежен, как крепость, возведенная на века.
Они не замечают, как доходят до дома Берта. Грише совсем не хочется расставаться, отпускать руку Роберта, но им обоим еще делать домашние задания, чтобы не нахватать долгов. Роб возвращает шарф, встает на носочки и обматывает вещь вокруг шеи Гриши, заправляя концы за ворот куртки.
— Я видел, как ты сегодня разговаривал с Лерой. Почему она плакала?
Грише совсем не хочется говорить о Лере и ее слезах, но он должен объясниться перед Робертом, потому что тот этого заслужил. Гриша никогда не врал своим подружкам, он был уверен, что, недоговаривая, спасает их от жесткой правды, но перед Бертом он хочет быть честным и открытым. Это новый этап его жизни, который не должен начинаться со лжи.
— Мы с ней расстались. Теперь я только твой.
Гриша улыбается широко-широко, заключает Берта в объятия, гладит ладонью по лопаткам и вдыхает сладкий запах его волос. Ему хочется, чтобы этот момент длился вечно, но у Роберта звонит телефон, и на том конце провода мама просит его поторопиться, потому что ей нужна помощь. Гриша нехотя отпускает Роберта, обещает, что встретит его после курсов, адрес которых получит по смс, и целует на прощание в нос.
***
Кофейня неподалеку от школы была одним из любимых мест Артема. Здесь он делал домашние задания, встречался с друзьями, чтобы согреться после долгих прогулок, тут же Назар и Гриша готовили его любимое какао с воздушной шапкой из взбитых сливок, а на мягком диванчике за столиком около большого окна у Артема выходили самые удачные его стихи. Сейчас, сидя рядом с Дашей, он делает домашнее задание по литературе, выписывая тезисы для завтрашнего контрольного сочинения по «Преступлению и наказанию». Даша же, прикусив кончик языка от усердия, составляет список вопросов для интервью, которые ей задали придумать в журналистском кружке, чтобы, выпустившись из школы, поступить на журфак МГУ. Назар за барной стойкой натирает стаканы и кружки. Артем поднимает голову, когда колокольчик на входной двери звенит, и в помещение заходит Егор в черном шерстяном пальто и шапочке-бини, но без привычных больших очков. Он подходит к стойке, читает меню и заказывает матча латте на миндальном молоке. Когда Егор поднимает голову от ламинированного меню на стойке и замечает Назара, он улыбается своей детской смешливой улыбкой, от которой у Артема в груди все переворачивается, как панкейк на сковородке. Егору невозможно не улыбнуться в ответ, хотя Артем очень старается. Получив свой напиток, Егор уже хочет уйти, но его окрикивает подскочившая на месте Даша, размахивающая рукой. Обернувшись, Егор улыбается шире прежнего и идет к их столику, а Артем укоризненно смотрит на подругу и пинает ее ногу под столом коленом. Нет, этот девятиклассник его совсем не напрягает, но рядом с ним Артем чувствует себя иначе, чем со всеми остальными. Федя, Назар и Гриша не осуждают его за то, что он молчит, когда они, собравшись вечером дома у Феди, обсуждают баскетбольный матч, всегда охотно идут с ним на очередной рейд по книжным магазинам и барахолкам, когда тому приспичит найти редкий томик стихов или книгу в определенной обложке, которую уже не купишь. Артем им благодарен, он ценит их дружбу и время, проведенное вместе. С Дашей и Улансом можно говорить и делать все, что угодно — выполнять домашние задания в кофейне, подтягивать троих спортсменов по отстающим предметам, ходить по секонд-хендам и смотреть старые французские фильмы с субтитрами, чтобы потом смеха ради притворяться, будто они всерьез знают язык. Артем рос замкнутым и немногословным мальчиком, и только в восьмом классе, когда Гриша и Федя из Будапешта вернулись домой, в Москву, объединив между собой всю их компанию, Артем почувствовал прелесть дружбы. Он раскрывался медленно, чаще смеялся и почти искоренил в себе чувство, будто он постоянно навязывался своим друзьям. Гриша всегда смеялся и шутливо бодал его лбом в висок, когда Артем заикался о том, что им вовсе не обязательно всюду за ним таскаться и оберегать его, и Федя тогда говорил, что именно это и есть дружба — жертвовать своим временем, чтобы вечером после художественной школы проводить не умеющего драться друга до дома. Артем не признавался в этом, но только рядом с этими ребятами он чувствовал себя хорошо и уютно, как дома после долгой прогулки по зимнему морозу. Но рядом с Егором это чувство будто бы приумножалось, разрастаясь и грозясь накрыть Артема с головой. В Егоре было то, что Артем так тщательно старался в себя взрастить — не бояться показывать себ и свое творчество, быть открытым и не стесняться. Он сделал огромный шаг, показав Егору свои стихи и записав с ним трек, но в груди все еще теплился страх, что девятиклассник обсмеет его, выставив дураком на всю школу. — Простите, я сразу вас не заметил, — Егор присаживается за их столик и делает глоток матча-латте, причмокивая от ненавязчивой сладости. — Теперь я понимаю, почему Роберт так часто сюда ходит — тут очень вкусный кофе. — Нет, это потому что здесь работает Гриша, — отмахивается Даша и собирает пышные волосы в хвост на макушке. Многочисленные самодельные браслеты из бисера шуршат на тонких запястьях. — Только не говори Робу о том, что я открыла его тайну, иначе он меня убьет. Артем чувствует себя неуютно, потому что молчит и никак не поддерживает разговор, но искоренить привычку наблюдать больше, чем говорить, не так просто. Егор, просмеявшись, роется в рюкзаке и, выудив из бокового кармашка флешку, пододвигает через стол ее Артему. — Держи. Я всю ночь не спал — старался быстрее закончить. Думаю, это будет очередной хит. Артем краснеет, берет флешку и спешно прячет ее в рюкзак. Ему кажется, что он уже всех достал со своими стихами, хотя практически не говорит о них при друзьях, даже когда они спрашивают, есть ли у него что-то новенькое. Боковым зрением он замечает укоризненно качающую головой Дашу, отчаянно старающуюся социализировать его с этого лета, но все старания катятся в бездну, стоит в жизни Артема появиться Егору. — Ладно, я пойду — меня уже, наверное, ждет Роберт, мы договорились вместе решать геометрию. Напиши, когда послушаешь, Артем. Попрощавшись в Назаром и Дашей, Егор уходит, не заметив кивок смущенного Артема. Он поднимает голову, когда слышит тяжелый вздох Даши, пристыженно опускает глаза в тетрадь и старается сделаться еще незаметнее и тише, чтобы не получить от подруги очередную порцию нравоучений. — Иногда мне кажется, что, будь у тебя возможность стать невидимым, ты бы непременно ей воспользовался, — голос у Даши тихий, и Артем понимает, что расстроил ее. — Мог бы ему хоть слово сказать. — Прости… — Не надо передо мной извиняться. Мы-то с ребятами примем тебя любым, а вот как ты собрался заводить знакомства в будущем? — А зачем мне их заводить? Даша вздыхает еще громче и резко опускает голову на стол. Назар шикает на них и просит вести себя нормально, иначе ему сделают выговор. Даша поднимает голову со столешницы, заправляет выпавшие из прически пряди волос и укладывает голову на костлявое плечо Артема. С этим мальчиком у нее больше всего проблем и возни — даже стеснительный Уланс спокойно разговаривает с незнакомцами, и у него не вызывает затруднений поддержание разговора в большой компании. — Знаешь, тебе нужно понять, что не все люди хотят сделать тебе больно, Артем. Если ты всю жизнь будешь молчать и избегать новых знакомств, можешь никогда не повстречать действительно хороших и интересных людей. — Я хочу верить в то, что если человек предназначен тебе судьбой, то его не будет пугать мое молчание. — Мы бы с тобой не познакомились, если бы я не подошла к тебе первая, — напоминает ему Даша, и Артем усмехается, переплетая пальцы их ладоней. — Это лишь подтверждает мою теорию. — Какой же ты противный! — взвивается Даша, пока Артем заливисто и громко смеется, игнорируя просьбу Назара вести себя нормально. — Всегда у тебя на все есть ответ.***
Гриша протирает лицо полотенцем и спешно скидывает грязную униформу в рюкзак, не желая опоздать на встречу с Робертом после его кондитерского кружка. Федя под боком жалуется на то, что Ваня, их сокомандник, толкнул его слишком сильно, из-за чего у него теперь будет огромный синяк на пояснице. — Куда ты так торопишься? Мы же обычно вместе шли домой, — спрашивает Федя, присаживаясь на скамью и снимая кроссовки. — Я обещал встретить Роберта после дополнительных занятий. Прости, братишка, ладно? Федя улыбается, как дурак, хлопает Гришу по руке, мол, я все понимаю, не извиняйся. На его памяти Гриша еще никогда так не рвался провожать ни одну из своих подружек до дома, делая это, скорее, из вежливости. — Слушай, может быть, вы придете вместе на день рожденья Уланса? — Федя берет полотенце и вытирает пот на груди и животе. Они не отмечали день рожденья друга, потому что с самого начала учебного года их завалили дополнительные занятиями по подготовке к экзаменам, домашними заданиями и контрольными, поэтому было решено собраться чуть позже, а именно в свободные выходные в октябре. — Это хорошая идея. Роберт может испечь торт — он хорошо печет, — отвечает Гриша, подхватывая рюкзак. — Тогда я предупрежу ребят. Беги уже, романтик ты наш. Гриша улыбается привычной игривой улыбкой, подмигивает другу и спешит на остановку. Он запрыгивает в первый подъехавший автобус, садится на свободное место возле окна и, прижавшись разгоряченным после бега и тренировки лбом к запотевшему прохладному стеклу, вставляет наушники в уши и включает один из плейлистов Роберта с его странички вк. Грише кажется волшебным, что Роберт вот так просто может миксовать различные музыкальные композиции, создавая из них нечто цельное и атмосферное. Он оказывается на месте вовремя — Роберт выходит из небольшого двухэтажного здания с яркой неоновой вывеской, и Гриша сразу же подходит к нему. Заметив его, Берт улыбается, поправляет на плече лямку шоппера и, удобнее перехватив за бечевку коробку с тортом, идет ему навстречу. Гриша обнимает мальчишку, забирает тяжелую сумку с инструментами и всем необходимым, берет за руку, и вдвоем они направляются обратно, в сторону остановки. — Как все прошло? — Грише действительно интересно — он хочет знать, что чувствовал Берт, занимаясь любимым делом. Все, связанное с Робертом, ему интересно. — Нам задали придумать торт на рождественскую тематику, и сегодня я относил туда первый пробный образец. Кстати, можешь подняться ко мне и взять кусочек домой. Они ловят автобус до центра города, и Робер сразу же лезет в карман, чтобы отсчитать мелочь за проезд, но Гриша его останавливает и говорит: — Я заплачу. Роберт закатывает глаза и раздраженно цокает языком, за что Гриша бодает его коленой в ногу. — Ты будешь вечно за меня платить? Я в состоянии сам за себя рассчитаться. — Знаю, что ты у меня мальчик самостоятельный, но мне будет приятно, если я оплачу наш проезд, — настаивает Гриша, когда Роб, все же отсчитав деньги, запихивает их в карман его куртки. — Нет ничего плохого в том, если мы будем разделять счет. Если тебе так комфортней, можешь рассчитываться за культурный досуг, а я буду платить за транспорт, договорились? Гриша нехотя кивает, соглашаясь. Было бы проще, если бы за все платил он. Он хочет, чтобы рядом с ним Роберт чувствовал себя хорошо и надежно, не испытывая беспокойство по поводу денег. — А твои родители не буду против, если я зайду к вам? — спрашивает Гриша, стоит Роберту уложить голову к нему на плечо. Бабушка, сидящая напротив, недовольно косится на них, но одного серьезного взгляда Гриши хватает, чтобы она отвернулась к окну. — Нет, не будут. Мама уже давно звала тебя на чай, но я боялся, что ты не захочешь. — Почему? — Знакомство с родителями твоего парня не то событие, которое должно произойти на второй день после начала отношений, — пожимает плечами Роберт. Грише кажется, что он недостаточно старается для того, чтобы показать Берту всю серьезность своих намерений, поэтому спешит его переубедить: — Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, со своей мамой. Я с удовольствием зайду, чтобы попробовать твой торт. Роберт улыбается, трется о Гришино плечо, как ласковый котенок, и переплетает пальцы их рук. — Ты правда хочешь познакомить меня со своими близкими? — Правда. Те, с кем я встречался, вертелись в нашей компании и уже были знакомы, но до тебя у меня не возникало такого желания. Ты первый, с кем я действительно хочу строить серьезные отношения. Если бы не люди в автобусе, Роберт бы его поцеловал. Обхватил бы лицо Гриши ладонями и прижался своими губами к его. Он бы хотел зарыться пальцами в мягкие темные волосы, перебирать пряди и массировать кожу головы, чтобы Гриша таял в его объятиях, как кусочек сливочного масла на раскаленной сковородке. — В эти выходные мы собираемся у Феди, чтобы отметить день рожденья Уланса. Я сказал, что приду туда с тобой и принесу торт, — продолжает Гриша, пытаясь контролировать дрожащий голос от взгляда влюбленных и искрящихся глаз Роберта. — Я могу приготовить торт. — Уланс у нас вегетарианец. — Не проблема, — пожимает плечами Берт, поглаживая подушечкой большого пальца кожу на руке Гриши. — Еще одна возможность потренироваться и попробовать что-то новенькое. Гриша чувствует, что вот-вот задохнется от переизбытка чувств. Роберт наполняет его чем-то теплым и светлым, греющим пуще любимого бабушкиного свитера. Берт сам напоминает свитер, связанный со всей любовью, который надеваешь в самые плохие дни, чтобы знать, что в жизни обязательно наступит светлая полоса.
Примечания:
Обложка к главе - https://vk.com/club201233242?w=wall-201233242_2%2Fall
